= 14 =

Чем дальше – тем хуже. Ник и не подозревал, что мелкая рыжая девчонка способна пробудить в нем зверя. Он с трудом сосредотачивался на дороге, постоянно напоминая себе, что едет к дочери, и поэтому должен добраться целым и невредимым.

Зачем Алиса это сделала? Зачем?!

Ее навязчивость не вызывала ничего, кроме отвращения и злобы.

Ник с удовольствием оставил бы ее в машине, ведь она сама нацепила этот чертов наручник. Однако сидеть там тихо Алиса не стала бы, а у Маши и Михаила маленькие дети. Это еще повезло, что Маша увела их на прогулку к озеру.

Когда Ник тащил Алису к дому, перед глазами стояла красная пелена. Эта девица ведет себя, как эгоистичный ребенок! Так, может, и врезать ей… по заднице? Выпороть, как ребенка, если слов она не понимает!

Ник впихнул Алису в комнату и толкнул так сильно, что она не удержалась на ногах, упала.

- Ник, не надо! Пожалуйста!

- Что?

Он не узнал ее голос. Никогда еще в нем не было столько страха и мольбы. Он срывался, как будто Алиса задыхалась от ужаса.

- Пожалуйста, не бей… - Она заплакала, закрыв лицо руками. – Я уеду… уеду… не надо…

Бессвязные слова сквозь судорожные всхлипы. Маленькая скорчившаяся фигурка на коленях. Кровь на запястье.

Ник словно шагнул под ледяной душ. Что он творит?! Алиса – девушка, к тому же, почти ребенок. Когда он успел превратиться в чудовище?

И кровь… Откуда кровь?!

«Наручники… - вспомнил Ник. – Это наручники».

- Алиса…

Он присел на корточки, дотронулся до ее плеча, и она отпрянула, как будто обожглась. Впрочем, так оно и есть… Она обожглась о его злобу. Может, для нее и хороший урок, но тошно так, что самому впору завыть в голос.

- Алиса, успокойся. Я ничего тебе не сделаю.

Она больше не шарахалась, но и не льнула к нему, как в прошлый раз. Ник сел рядом, на пол, и неловко гладил Алису по плечу, по спине. Пытался успокоить, как мог. Рыдания быстро стихли, всхлипы стали похожи на икоту, а потом Алису вырвало, и неудачно.

- Ты, случаем, не беременна? – спросил он. – Как-то часто это у тебя…

Допустим, ему есть во что переодеться. А где он ей возьмет одежду?

- Нет… - ответила она хрипло. – Это исключено. Прости, я уберу…

- Уберет она… - проворчал Ник. – Вставай. Или помочь?

- С-сама.

И почему так? Алиса с завидным постоянством портит ему жизнь. А он вынужден о ней заботиться. Может, на свете и есть бездушная тварь, которая отвернется и не поможет в такой ситуации, но это точно не он.

Что делать, Ник решит позже. У него не осталось сил искать выход: по-хорошему не получается, по-плохому… лучше не надо. Сейчас можно сосредоточиться на простом: помочь Алисе умыться, найти чистую одежду, обработать рану на запястье.

- А что с тобой? Отравилась? – поинтересовался Ник, усадив Алису на табурет в ванной комнате. – Не свалишься? Я котел запущу.

- Отравилась, - согласилась она. – Вчера еще. И в машине укачало.

- Горе луковое… - вздохнул он, возвращаясь. – Эй, ты чего делаешь?

Алиса включила воду и отмывала пятно на джинсах и рубашке, прямо на себе.

- Ничего, дома постираю, - повела она плечом.

- Алиса…

Она повернулась и посмотрела на Ника тоскливым взглядом. Почти как Сэм после аварии, когда он впервые увидел ее в больнице. Губы до сих пор подрагивали, а глаза опухли от слез, и нос покраснел.

- У меня телефона нет. – Она произнесла это почти шепотом. – Сюда можно вызвать такси?

- Думаю, да. Или прогуляться пешком до трассы.

Он не издевался и не собирался ее отпускать. Но неужели уйдет? Ведь испуг прошел, она уже поняла, что ей ничего не грозит.

Алиса кивнула и вышла из ванной, поискала глазами дверь на улицу.

- В какую сторону идти?

Если и сейчас она играла, то это «Оскар», однозначно. Но Ник не верил, что можно притворяться после такой встряски.

- В обратную, - сказал он. – Умоешься сама? Душ прими, если нужно. Чистые полотенца на полке, я сейчас тебе принесу что-нибудь из одежды. А это снимай, постираем. Тут машинка есть.

- Почему? – спросила Алиса таким же бесцветным голосом.

- Ты же сюда с моей женщиной знакомиться приехала, - усмехнулся Ник. – В таком виде я тебя к ней не подпущу.

Вместе со слезами Алиса смыла и тональный крем, который худо-бедно скрывал синяки. Они и так были заметны, а без грима стало понятно, что гематома больше.

- Красавица… - выдохнул Ник, когда Алиса появилась на кухне после душа.

- Тебе не все равно? – огрызнулась она.

Это хорошо, пусть. Игнорировать ее выпады приятнее, чем пугать своим видом.

- Иди сюда, обработаю…

На Алисе был его свитер – длинный, с растянутым горлом. Ничего лучше он не нашел и надеялся, что белье она надела. Свитер прикрывал ноги почти до колен, а рукава Алиса закатала до локтей.

- У тебя всегда все под рукой, - заметила она, когда он забинтовывал ей руку.

- Привычка.

В дверь постучали, и в дом заглянула Маша.

- Привет. Как вы тут? Миша сказал… О-о-о… Я, наверное, попозже зайду.

- Привет. Маш, не уходи. Это не то, о чем ты подумала.

Не надо быть семи пядей во лбу, чтобы понять, что смутило Машу. Голые ноги Алисы, конечно же.

- Добрый день, - сказала Алиса.

Она уставилась на Машу и пожирала ее глазами, ни чуточки не стесняясь. А потом перевела чуть обиженный взгляд на Ника. Понятно, уже успела сравнить себя с ней.

- Маша, знакомься, это Алиса.

- Очень приятно, - вежливо произнесла Маша.

Надо отдать ей должное, и она, не стесняясь, рассматривала Алисины синяки.

- На меня вчера хулиганы напали, - пояснила Алиса. – Ник спас. А это, - она приподняла руку, - я сама. Случайно. А одежда грязная, потому что меня тошнило.

- Алиса-а-а… - простонал Ник.

- А что? – возмутилась она. – Еще подумает, что это ты…

Маша загадочно посмотрела на Ника. Странно, но в ее глазах будто плясали смешинки.

- Где дети? – Он соскучился по Сэм.

- С Мишей. Коля, я могу дать что-нибудь из своего. Алиса, конечно, поменьше, но ненамного.

- Правда? – обрадовался Ник. – Было бы замечательно.

- Сейчас принесу.

- Ко-о-оля… - протянула Алиса, когда она вышла.

В ее голосе появились нотки ревности.

- Прекрати, - попросил Ник.

- Послушай, а Михаил – святой? – не унималась она.

- В смысле?

- Ну как… Ты к его жене ездишь, а он терпит?

Ник подавил желание накричать на Алису. Хватит, она еще с прошлого раза в себя не пришла, хоть и хорохорится.

- Мы друзья.

- С Мишей?

- С Машей. С обоими. Алиса, тебя не учили, что лезть в чужую личную жизнь нехорошо?

- Это и меня касается.

- Никоим образом.

- Ты его обманываешь.

- Нет. Ее…

Смешно, но Маша, кажется, до сих пор уверена, что он – гей. Михаил обещал молчать, сам Ник ничего не опровергал, а рождение его дочки Маша восприняла, как случайность. Так оно и было, по сути, но причина-то в ином.

- То есть Михаил все знает? – не поверила Алиса. – Ха-ха!

- Будешь хорошо себя вести, расскажу эту историю.

- Обещаешь?

- Да.

- Ну-ну… я запомнила.

Маша принесла теплые лосины, майку и кофту. Безусловно, ее вещи сидели на Алисе лучше, чем бесформенный мужской свитер. А еще она принесла тональный крем и пудру.

- Мне кажется, тебе будет комфортнее с этим, - сказала она Алисе.

- Спасибо, - вежливо поблагодарила та.

- Сэмми видела твою машину, - сообщила Маша, когда Алиса переодевалась. – Ходит по дому, ищет тебя.

Бежать бы к дочке, да рыжее недоразумение не бросишь.

Ник подумал, что зря не привез сюда Алису раньше. Если она и знала о дочке, то, похоже, просто не осознавала, что он – отец. Возможно, она отстанет от него, как только поймет, что он не один. Какая девушка в ее возрасте захочет заботиться о ребенке, тем более, чужом?

Едва они зашли в дом Михаила и Маши, как трое малышей выскочили им навстречу. И Сэм бежала впереди.

- Дядя Ник! – запрыгал Степка.

- Дядя Ник, - вторила ему Тонечка. Она уже забыла, что когда-то робела в его присутствии.

А Сэмми, как всегда молча, обняла его за шею, как только он подхватил ее на руки.

- Здороваться кто будет? – пробасил Михаил, напоминая детям о вежливости.

Ник оглянулся на Алису. Ей-богу, он ожидал увидеть на ее лице все, что угодно – удивление, испуг и даже отвращение. Но она улыбалась. Улыбалась так открыто и ясно, как не улыбалась даже ему.

И смотрела она на детей.

- Ну вот, знакомься, - сказал он. – Это моя дочь Саманта.