= 15 =

Дочь?!

Алиса растерянно моргнула, перевела взгляд с девочки на Ника и обратно, посмотрела на Машу и Михаила. Уж не эту ли историю Ник собирался рассказать? Нет, такого просто не может быть! Навряд ли Маша – мать Саманты.

- Привет. – Алиса улыбнулась. – Какой у тебя красивый сарафанчик. А кто это на кармашке? Китти?

Девочка отчего-то нахмурилась.

- Она плохо понимает по-русски, - пояснил Ник. – Сэм родилась в Америке.

О, так ее мать - американка. А Сэм похожа на отца, те же глаза, нос и губы, словно маленькая копия. Алиса повторила свой вопрос на английском языке, Сэм застенчиво улыбнулась и кивнула.

Ничего, она еще разговорит эту стесняшку. Нужно уделить внимание и другим детям. Алиса присела на корточки и познакомилась со Степаном и Антониной. Так вот кому Ник покупал игрушки.

Алиса любила детей. В детстве она мечтала, что родители подарят ей братика или сестричку. Она была уверена, что тогда можно будет забыть об одиночестве, и репетировала с куклами, училась пеленать, читала что-то о кормлении и прогулках. Готовилась стать «мамой», так как знала, что родной матери будет некогда заниматься малышом.

Увы, мечты остались мечтами, а любовь к детям никуда не исчезла. Алиса легко находила общий язык с любым незнакомым ребенком. Она чувствовала их настроение, умела заинтересовать игрой, рассмешить, и никогда не относилась к детям со снисхождением взрослого человека. Стыдно признаться, но и лицедействовать она начала в кружке кукольного театра при пансионе, где училась в средней школе. Они разыгрывали сказки для детей, и восторг малышей был лучшей наградой.

Вот и сейчас, позабыв о пережитом кошмаре, о больной руке, о тошноте, о хозяевах дома и даже о Нике, Алиса сидела на полу и вместе с детьми строила крепость из кубиков. Степа подвозил «кирпичи» на грузовике, девочки возводили стены.

Алиса заметила, что Сэм понимает отдельные русские слова, если произносить их медленно и четко. А Степа сообщил, что Сэм ни с кем не разговаривает. Алиса терялась в догадках, отчего девочка молчит – всегда ли так было или произошел какой-то несчастный случай. И злилась на Ника за то, что он, в погоне за дешевым эффектом, не рассказал ей ничего о дочери. Мог бы и предупредить, может, есть темы, о которых в присутствии Сэм лучше не упоминать.

Когда Маша позвала малышей обедать, Алиса заметила Ника. Похоже, он все время сидел тут, на диване, и наблюдал за ней и детьми.

- Я покормлю детей, а потом мы поедим, - извинилась Маша. – А то они не дадут, да и спать им пора.

- Спят днем? – улыбнулась Алиса.

- Спят. Встают рано, да почти все время на свежем воздухе.

- Может, помочь?

- Нет-нет, отдохни.

Алисе ничего не оставалось делать, как присесть на диван рядом с Ником. Оставаться на полу глупо. Она ни о чем не спрашивала, Ник сам сказал, едва они остались одни:

- Мать Сэм умерла. Она жила в Нью-Йорке, я там выступал. Это была случайная связь, и я ничего не знал о Сэм, пока ее мать не погибла в автокатастрофе. Сэмми не пострадала, но с тех пор молчит. Улыбаться стала совсем недавно, после того, как ее приютила Маша.

- У тебя красивая дочь. Уверена, что очень скоро она забудет о трагедии.

Рука все еще ныла, и Алиса прижимала ее к груди, баюкая. Глупая была затея. Чего она добилась? Еще большей ненависти, только и всего.

- Больно? – внезапно произнес Ник.

- Ерунда.

- Хорохоришься?

- Не плакать же. – Алиса посмотрела на него, сдувая со лба челку. – Мне дождаться, когда вещи высохнут, или уже убираться восвояси?

- Ты не интересовалась моим мнением, когда ехала сюда.

Алиса закусила губу и прикрыла глаза. Да, и возразить нечего. К чему цепляться за соломинку? Ясно же, Ник только вздохнет с облегчением, когда она уйдет.

- Сожалею, что так вышло, Ник, - сказала она. – Я знаю, ты меня не простишь, поэтому извиняться нет смысла. Но я действительно сожалею, это очень глупый поступок.

Ник усмехнулся, а она встала и шагнула к двери.

- Ты куда? – спросил он. – Тебя никто не гонит.

- Гнать необязательно, - ответила она. – Просто я здесь лишняя.

- Не могу не согласиться. – Ник безжалостно «стегал» ее словами при любом удобном случае. – Но все же останься. Ты неважно себя чувствуешь, это заметно.

- Тебе не все равно?

- Мне все равно. А хозяевам дома – нет. Так что будь добра, изображай и дальше милую воспитанную девушку.

«Я это заслужила».

Алиса молча вернулась на диван. Ее снова мутило, теперь от голода. Из кухни пахло чем-то вкусным, доносились голоса детей.

- Почему ты не говорил, что у тебя есть дочь?

Алиса задала этот вопрос, потому что хотела отвлечься и не думать о еде. Она не сомневалась, что Ник и дальше будет грубить, лишь бы сделать ей больно.

- А ты не знала?

- Нет, не знала. Откуда, если ты не рассказывал?

- Неубедительно, - процедил Ник.

- Я не понимаю. – Алиса потерла виски. Может, это все же кошмарный сон? – Ты сейчас злишься, потому что я не знала о Саманте?

- Потому что ты врешь. Все ты прекрасно знала. – Ник покосился на дверь и перешел на громкий шепот. – И папочке своему не ты о ней сказала?

- Причем здесь папа?

Ник смерил ее таким взглядом, что Алиса невольно вжалась в диван. И как ему удается пугать ее одним только видом? А сейчас что не так? Она приготовилась к очередной отповеди, но Ник встал и вышел из комнаты.

- Ник! – Алиса бросилась следом и вцепилась в него, заставляя развернуться. – Объясни, я не понимаю. Причем тут мой отец?

Он втащил ее обратно в комнату, закрыл дверь и больно прижал спиной к косяку.

- Не верю не единому слову, - прошипел Ник, нависая над Алисой. – Но если ты так настаиваешь, то повторю то, что ты знаешь и без меня. Твой отец угрожал, что расправится с Сэм, если я не буду заниматься с тобой танцами.

Алиса почувствовала, что теряет сознание. И не голод был тому виной. Голова кружилась, а пол уплывал из-под ног от осознания собственной ошибки.

- Не может быть… - пролепетала она, еле-еле ворочая языком.

- Неубедительно, - повторил Ник.

И ушел, оставив ее одну. Алиса медленно села на пол. И о чем она думала, когда просила отца о помощи? О том, что он потреплет Ника по щеке и попросит за нее по-хорошему? Она не верила, что отец мог осуществить свою угрозу. Скорее всего, просто пугал. Но Ник об этом не знал! Он всерьез испугался за своего ребенка.

Теперь она понимала, отчего его взгляд был полон ненависти во время их первого занятия.

- Ох, Алиса! Что с тобой? – Рядом с ней присела на корточки перепуганная Маша.

- Нет-нет, все хорошо. Просто голова закружилась.

Алиса сделала попытку улыбнуться.

- Да где хорошо?! Ты белая, как стенка. А где Коля?

- Не знаю. Я сама, спасибо.

Она медленно встала, опираясь на протянутую руку.

- Алиса, ты не… беременна? – шепнула Маша, смущаясь.

- Нет. – И снова этот вопрос. Какая беременность, если она никогда не спала с мужчиной? – Я просто… есть хочу.

И это было стыдно произносить. Стыдно и неприлично. Но лучше так, чем Маша начнет искать настоящую причину ее плохого самочувствия. Наверное, Ник и так ей все расскажет.

Пришлось пережить несколько неловких минут, когда Маша извинялась за плохое гостеприимство. Она не слышала никаких возражений, хоть Алиса и пыталась напомнить, что явилась в гости непрошенной. Вскоре она уже сидела за столом, а перед ней стояла тарелка горячего супа.

Маша мыла детскую посуду и время от времени оглядывалась на Алису, словно хотела что-то спросить.

- Если вы переживаете насчет синяков, то это точно не Ник, - не выдержала Алиса. – Ко мне вчера приставали на улице, мне это не понравилось, получила пару оплеух. Это правда.

- Я сильно удивилась бы, если бы Коля смог ударить женщину, - ответила Маша. – Может, лучше на «ты»?

- Можно.

- Алиса, а сколько тебе лет? Коля говорил, девятнадцать…

- Двадцать, - вздохнула Алиса. – Вчера исполнилось. Я выгляжу, как подросток, знаю. Могу паспорт показать, если не верите… не веришь.

- Вчера был день рождения? Поздравляю.

- Спасибо. Только вы… ты Нику не говори, хорошо?

- Он не должен знать, что тебе исполнилось двадцать лет?

- Он не должен знать, что двадцать мне исполнилось вчера.

- Алиса, а где ты… Ох, Сэмми!

На кухне появилась Саманта – босиком, в футболке и трусиках.

- Сэмми, ложись, я скоро приду, - сказала ей Маша по-английски. И добавила для Алисы: - Мои привыкли спать после обеда, а она плохо засыпает, только под чтение. Вот не дождалась, пришла за мной.

- Можно, я ей почитаю? – попросила Алиса.

- Ты же не поела, - растерялась Маша. – Сейчас мужчины вернутся…

- Я уже сыта, спасибо. Обычно я мало ем. А Ник только счастлив будет, если не увидит меня за обедом.

- Да, но…

- Сэмми, хочешь, чтобы я тебе почитала? – спросила Алиса у девочки. – Где твоя любимая книжка?

Сэм подошла к Алисе и взяла ее за руку, потянула за собой.

- Зовет… - удивилась Маша. – Хорошо, идите. Алиса, ты не бойся детей разбудить, они крепко спят. Вполне можно говорить шепотом.

В маленькой детской Степа и Тоня мирно сопели в кроватках. Алиса уложила Сэмми, укрыла ее одеялом и села рядом, на пол. Рядом с подушкой она нашла приготовленную книжку.

- Какую книжку будем читать? – спросила она шепотом. – Эту?

Сэм кивнула, но Алиса даже не успела открыть первую страницу, как девочка выскользнула из-под одеяла и забралась к ней на руки. Алиса опешила, но заметила, что Сэм не сводит глаз с ее волос. Неужели никогда рыжих не видела?

- Они настоящие, - сообщила она девочке, улыбаясь. – Хочешь потрогать?

Сэм протянула руку, погладила волосы и засмеялась, запрыгала на Алисиных коленях.

- Ох, медвежонок! – Алиса потискала ее. – Ты потише, а то других разбудишь.

Сэм прижалась к ней, вцепившись пальцами в волосы. Вот и гадай, что это с ней.

Читать, покачивая ребенка на руках, было сложно, и Алиса тихонько запела английскую колыбельную, которую слышала от своей американской няни.

- Go to sleepe little baby[1]…

Сначала ей показалось, что Сэмми мурлычет мелодию, а потом поняла, что та ей подпевает.

- Poor little thing is crying[2]… - пела Алиса.

- Mammy[3], - выдохнула Сэм, засыпая.

И тут Алиса почувствовала, что в комнате еще кто-то есть. Она подняла взгляд и увидела Ника, застывшего в дверном проеме.

[1] Баю-бай, малыш.

[2] Бедняжка блеет тонко. (Речь о ягненке.)

[3] Мама.