= 17 =

Алиса не хотела вести себя, как истеричка, но чаша ее терпения переполнилась. Некрасиво получилось, но лучше потом извиниться перед Машей и Михаилом, чем позорно разрыдаться у них на глазах.

Обидно…

Обидно, когда тебя обвиняют в том, в чем не виновата. Алиса не хотела досадить Нику и не хотела угодить – она просто спела Сэмми колыбельную. Девочка ей понравилась – милая малышка, забавная. Только и всего!

Обидно, когда тебе не верят. И тут уж ничего не поделать, сама виновата. Захотела – получила! А теперь расхлебывай последствия. Алиса помнила слова Ника: «Такое не прощают». И он не простит, никогда не простит, в этом она уже убедилась. Да она и сама такое не простила бы…

Зря она убежала. Детский поступок. Надо было стерпеть нападки Ника, а потом узнать у Маши или Михаила, как выбраться из деревни.

Алиса остановилась у кромки воды, спустившись к озеру. Как хорошо, что вокруг ни души! Красота природы не радовала, Алиса с трудом понимала, где находится. Она со злостью вытерла рукавом мокрые щеки.

Какая же она дура! В который раз на те же грабли? Всегда одно и то же. Всегда! Стоит выползти из раковины, ослабить броню – и приходится плакать от боли. Синяки – ерунда, они пройдут. А рубцы от разочарований и потерь останутся навсегда.

Алиса никого не винила в собственных неудачах. Если и нет на свете человека, которому она нужна по-настоящему, то никто в этом не виноват. Может, и нет ее, этой любви. Есть долг и привязанность, удобные отношения и привычки. А любовь – вранье для романтических дурочек.

Как там говорят? Все, что не убивает, делает нас сильнее? Отлично! Как минимум, сантиметр новой брони она нарастила. Нарастит… Как только придет в себя.

Алиса обхватила себя руками, поежившись. С озера дул прохладный ветер. Надо возвращаться…

Она повернулась и чуть не вписалась в Ника, который стоял позади нее.

- Что ты тут делаешь? – вырвалось у нее прежде, чем она сообразила, что лучше промолчать.

- Слежу, чтобы ты не утопилась, - ядовито ответил он. – Мне же больше нечем заняться.

- Расслабься, суицидальных наклонностей у меня нет, - отрезала она. – Не дождешься!

И, обойдя Ника, стала подниматься по тропинке наверх, к деревне.

- Алиса… - Он догнал ее и шел позади, дыша в затылок. – Алиса, нам надо остановиться.

- Да, - согласилась она, не замедляя шага. Ник говорил о другом. – Надо. Могу лишь повторить, что сожалею о своем поступке.

Обо всех сразу, с того самого момента, как решила, что красивый танцор – интересная добыча. Особенно о тех, на которые пошла, как ей казалось, ради любви.

- А я рад, что ты сюда приехала.

Алиса споткнулась о торчащий из земли корень дерева.

- Сэм заговорила. Может, это и так произошло бы скоро, но ты напомнила ей колыбельную, и… - Он помолчал и добавил: - За это я готов простить тебе все, что угодно.

- Ой, ли? – фыркнула Алиса.

- Я попытаюсь.

Она резко остановилась, и теперь Ник чуть на нее не налетел.

- Не надо. – На глаза вновь навернулись слезы, и Алиса до боли сжала кулаки, лишь бы не расплакаться. – Не надо пытаться, Ник. Не надо прощать.

В голубых глазах мелькнуло удивление.

- Ты абсолютно прав. – Алиса перевела дыхание, попыталась сглотнуть тугой комок в горле. – Таких, как я, можно только ненавидеть.

- Прекрати.

- Хорошо.

Она снова пошла вперед.

- Алиса, может, объявим перемирие? Не хотелось бы постоянно выяснять отношения при детях.

- Просто вызови мне такси, и я уеду.

- Ну… может, ты и права… так будет лучше.

Алиса закусила губу. Она и не надеялась, что Ник попросит ее остаться. Разве что чуточку? Самую малость…

- Я пришлю Маше вещи. Запиши мне адрес, пожалуйста. Мои можно выбросить. И я подожду в твоем доме, если ты не возражаешь.

Стыдно перед его друзьями, но иначе они начнут уговаривать остаться, а Ник снова будет злиться. Алиса решила, что извинится и поблагодарит их перед тем, как сядет в такси.

Улизнуть незамеченной не удалось. Маша караулила их у калитки и не позволила Алисе пройти мимо.

- Ты куда? – строго спросила она. – Иди в дом, поешь нормально.

- Спасибо, я не хочу, - вежливо ответила Алиса. Ладно, придется прощаться сейчас. – Маша, прости за беспокойство. Ник сейчас вызовет мне такси, и я уеду. Мне очень…

- Когда она так разговаривает, мне хочется ее стукнуть, - пожаловался Ник Маше, перебивая, но та от него отмахнулась.

- Алиса, никаких «уеду». Что за глупости?

- Ник считает, что так будет лучше. И я с ним согласна.

- А я уже тесто поставила, чтобы пирог испечь. – Маша посмотрела на Ника и прищурилась. – Ты знал, что вчера у Алисы был день рождения?

Алиса охнула, прикрыв рот рукой. Как она могла! Доверилась, называется…

- Правда? – спросил Ник, повернувшись к ней.

- Нет, - быстро ответила она.

- Значит, правда… - Он поджал губы, а в его взгляде появилось то, чего Алиса и опасалась – жалость.

- Зачем? – горько поинтересовалась Алиса, обращаясь к Маше. – Я могу понять Ника, я его достала. А вам что плохого сделала? Приехала незваной? Поверьте, я за это уже наказана. Не любит он меня, и никогда не полюбит. Зачем вы меня унижаете?

- Алиса, все совсем наоборот! – воскликнула Маша. – Я хотела помочь…

- Ник справился и без вашей помощи.

- Да не ему, тебе. Вам обоим…

- Дай телефон, - потребовала она у Ника.

- Алиса, успокойся.

- Дай телефон, - повторила она.

- Иди в дом, я сам.

Спорить не было сил. Алиса кивнула и побрела на соседний участок. Ничего, скоро все закончится. Она уедет и выбросит Ника из головы. И Ника, и его неудавшуюся любовь, вместе с мужем, и неразговорчивую девочку Саманту. Быстро забыть не получится, но она постарается. И уроки танца придется отменить. Совсем…

Алиса не дошла до комнаты, осталась на кухне. Опустилась на ближайший табурет и заплакала, положив голову на скрещенные на столе руки.

Больше никогда… ни за что… никому…

- Алиса…

Она дернулась от неожиданности и ненавидяще уставилась на Машу, которая так и не оставила ее в покое.

- Алиса, просто послушай, хорошо?

А у нее есть выбор? Алиса кивнула, покрепче сжимая зубы. С нее станется наговорить гадостей, потом еще и за это краснеть придется.

- Прости, пожалуйста. Я не хотела тебя обидеть. Мне показалось, что вы запутались. Оба… - Маша села рядом и взяла ее за руку. Алиса скривилась от боли – длинный рукав скрывал повязку на запястье. – Хотела вас помирить, а вышло наоборот. Миша был прав, зря я…

- Зря, - согласилась Алиса, высвобождая руку. – Никаких «нас» нет. Вам показалось. Есть Ник, красивый мужчина, профессиональный танцор и хороший человек. И есть Алиса, «золотая девочка», попросту мажорка, которая неожиданно влюбилась. Между нами ничего нет. И я довожу Ника тем, что пытаюсь навязать ему свое общество.

- Ты не знала, что у Коли есть дочь?

- Нет.

- Уезжаешь из-за нее?

- Конечно, нет! – возмутилась Алиса. – Да пусть он сам вам все расскажет. Уверяю, после этого у вас пропадет всякое желание вести со мной беседы.

- У тебя своя правда, у Коли, видимо, своя... – вздохнула Маша. – Но, бывает, со стороны виднее. Понимаешь, Алиса, я Колю с детства знаю. Мы, можно сказать, выросли вместе. Вместе ходили в танцевальный кружок, вместе учились в школе. Я всегда относилась к нему, как к старшему брату, а он скрывал, что любит меня.

- Стеснялся признаться? – буркнула Алиса.

- Нет, так получилось… Тут, скорее, я виновата. Сначала не воспринимала ухаживания всерьез, потом не дождалась его, вышла замуж. Он учился за границей. Потом встретила Мишу.

- Замужем? – уточнила Алиса.

- Замужем, - кивнула Маша. – И беременной от мужа. Муж мне изменил, я приехала сюда, вот в этот самый дом, где мы с тобой разговариваем. И познакомилась с Мишей. В то время я была уверена, что Коля – гей.

- Кто?..

- Он сам это придумал, чтобы быть рядом. Замужней женщине не пристало дружить с мужчиной, - усмехнулась Маша. – А гей не вызывает ревности у мужа. В общем, когда Коля понял, что я полюбила Мишу, уехал в Америку.

- Зачем вы мне все это рассказываете? – не выдержала Алиса. – Я знаю, что он вас любит, он не скрывал этого.

- Коля не знает, что Миша мне все рассказал. Это случилось перед свадьбой. Миша хотел, чтобы я знала правду и выбрала осмысленно.

- И вы выбрали Михаила.

- Я выбрала того, кого любила. Коля – друг, и так будет всегда.

- Рада за вас. Хотя Ника все равно жаль. Это все?

- Нет. Когда ты тут появилась, я кое-что заметила…

- И что же?

- Мне показалось, что вы вместе.

Алиса рассмеялась – громко и неестественно, рискуя сорваться в истерику.

- Я же говорю, вы ошиблись! Вам показалось. Хотя… Да, если ненависть – это «что-то есть», то вы правы.

- Мы вроде договаривались на «ты»?

- До того, как вы выставили меня на посмешище, - отрезала Алиса.

- Да что такого страшного в дне рождении? – всплеснула руками Маша.

- Ничего. Кроме того, что спасаясь от одиночества, я напилась у Ника во дворе, а потом скулила по телефону, умоляя поговорить со мной. Он думал, что у меня нет гордости, а теперь знает, что я – жалкая неудачница, которой не с кем отпраздновать днюху.

- Не понимаю, чем одно лучше другого…

- За отсутствие гордости презирают, а неудачницу жалеют.

- Презрение лучше жалости?

- Кому как. Я не хочу, чтобы меня жалели.

- Мне показалось, он тебя любит.

- Только не знает об этом? – Алиса снова засмеялась. – Боюсь, и не узнает. Пусть он расскажет вам все. Узнаете правду, поймете, как ошибались.

- Он упрямый… Иногда упрямство мешает понять очевидные вещи.

- Пожалуйста, хватит! – взмолилась Алиса. – Я окончательно убедилась, что Ник никогда меня не простит, а вы зачем-то вселяете в меня надежду. Это жестоко…

- Прости. – Маша поднялась. – Жаль, если я ошиблась. Но если ошибаетесь вы оба…

- Не ваше дело.

- И то верно.

- Пожалуйста, поторопите Ника. Я хочу уехать, как можно быстрее.

- Я передам…

Когда Маша ушла, Алиса выбралась на крыльцо. В помещении вдруг стало невыносимо душно. Она присела на верхнюю ступеньку и прикрыла глаза. Этот кошмарный день когда-нибудь закончится. Она вернется домой и устроит себе праздник. Купит торт и кучу пирожных, вредные чипсы и пиццу, устроится перед телевизором, будет смотреть какую-нибудь мелодраму, плакать и заедать слезы сладким и вредным. А в выходные созовет компанию и напьется в клубе так, что и думать забудет о Нике.

И все будет хорошо. Все будет, как прежде.

- Ли-и-иса… Ли-и-иса…

Алиса вздрогнула и открыла глаза. Кто-то ее позвал? Лиса – с ударением на первом слоге. Детский голосок, кажется, доносился со стороны дома Маши и Михаила. Нет, наверное, показалось.

И тут она увидела Ника, который шел к ней с Самантой на руках. Девочка плакала.

- Она здесь, еще не уехала. Видишь? – терпеливо объяснял он дочке.

- Ли-и-иса… - протянула Сэм и, застеснявшись, спрятала личико, уткнувшись в отцовское плечо.