= 29 =

Ник сам предложил Алисе остаться у него, пока Сэм болеет, и очень скоро пожалел об этом. Нет, Алиса не мешала и не раздражала. Наоборот, она стала такой желанной, что это превратилось в проблему.

Поначалу он присматривался к ней и словно пробовал на вкус. Каково это, целовать девушку, которая тебе нравится? Ник не практиковал воздержание, однако занимался сексом редко и по необходимости и никогда – по любви. Оттого и представить себе не мог, что может возбуждать все – и сползшая с плеча бретелька майки, и выбившаяся прядка волос, и даже запах. Что уж говорить о тех мгновениях, когда ладони скользили по спине, ощущая ребра и острые косточки позвоночника, а теплые упругие груди прижимались к его груди. Он ощущал жар кожи даже сквозь одежду, а поцелуи возбуждали так, что после приходилось под благовидным предлогом сбегать в ванную комнату.

Алиса хотела большего, и Ник – тоже. Но он помнил о ее девственности, и не мог позволить себе секс по-быстрому. Он должен позаботиться об Алисе, сделать все, чтобы ей было комфортно. А как это возможно, когда рядом находится ребенок? Даже ночью Сэм могла проснуться в любой момент, тем более сейчас, когда болела.

Так совместное проживание превратилось в пытку, поэтому Ник даже обрадовался, когда Алиса решила вернуться домой. Вернее, он испытывал смешанные чувства – и постыдное облегчение, и щемящую тоску от неизбежного расставания.

Он всегда понимал, что вместе им с Алисой будет трудно. Однако верил, что если их чувства чего-то стоят, они сумеют приспособиться к обстоятельствам.

Алиса не должна приносить себя в жертву. Ник и без нее справлялся с дочкой и домашним хозяйством. Алисе нужно учиться, она и сейчас не бездельничает. Да и не дело это, с утра до ночи сидеть с чужим ребенком.

Он бессовестно использовал болезнь Сэм, чтобы выманить лисенка из норки, но дальше так продолжаться не может. А еще он должен найти время для Алисы. Только для нее одной, чтобы никто не отвлекал их друг от друга.

Последние дни настроение было отвратительным. Ник так и не сумел объяснить Алисе, почему он избегает секса. Боялся обидеть, а в итоге получилось еще хуже – и обидел, и отдалился. Он малодушно уговаривал себя, что это временно, как только закончатся обязательные выступления в клубе, он попытается снова. А еще лучше – найдет няню, с которой можно будет оставить Сэм, снимет номер в гостинице или квартиру и устроит лисенку настоящее романтическое свидание. Она юная и неискушенная девочка, наверняка, ей хочется чего-то особенного.

Страшно признаться, и ему хотелось того же.

После выступления Ник привычно проверил телефон. Входящий от Алисы напугал его сразу. Она не звонила, когда он работал в клубе. Она вообще не звонила, чтобы просто поболтать.

Услышав ее голос, Ник не стал переодеваться, чтобы не терять время. Схватил вещи, сумку – и рванул к машине. По пути он столкнулся с администратором.

- Ты куда? – вытаращил глаза тот. – У тебя еще один номер.

- Что там по контракту? Штраф? – выдохнул Ник. – Я заплачу. Мне срочно нужно домой.

- У тебя же дочь болеет? – вспомнил администратор. Ник кивнул, отодвигая его с дороги. – Я прикрою, не переживай о штрафах.

- Спасибо, - бросил Ник через плечо.

Дорога до дома превратилась в ад. Он старался не смотреть на спидометр и выжимал из машины все, что возможно на московских улицах.

Краснуха! Чем еще могла заболеть Алиса, которая не выходила из дома? Только краснухой. Скорее всего, она его обманула – не болела и не прививалась. Глупый маленький лисенок! У Ника не было ни сил, ни желания злиться. Он сам виноват. Это он позвал ее к больной дочери.

Он переболел этой заразой в детстве, но слышал, что взрослые переносят краснуху гораздо тяжелее, чем дети.

Ник чуть не поседел, когда Алиса отключилась. Испуганная Сэм плакала, а он одной рукой выуживал из аптечки нашатырный спирт, а другой набирал номер скорой помощи.

- Сэм, прекрати реветь. Лиса заболела, ей нужна наша помощь.

С детьми можно по-взрослому, и они прекрасно понимают, когда можно поплакать, а когда нужно помочь.

- Как я? – всхлипнула Сэм, размазывая по щекам слезы.

- Как ты. Держи платок, иди в ванную, намочи и отожми.

Скорая приняла вызов, Ник пытался привести Алису в чувство, протирал ей виски нашатырем. Она горела, как печка, и бредила. Сэм притащила мокрый платок, с которого текли ручьи. И хорошо, так даже лучше.

Ник плюхнул платок на лоб Алисы и уложил ее на диване.

- Сиди здесь, - велел он дочери. – И померь Лисе температуру.

К счастью, электронный градусник невозможно разбить. Впрочем, Сэм – умничка, она нажала правильную кнопку и впихнула градусник в подмышку Алисе. Ник быстро перестилал постель.

- Папа, пищит! – Сэм прибежала к нему с градусником.

Лучше бы он не видел эти цифры! В глазах потемнело.

«Бояться будешь потом, - напомнил он себе. – Делай хоть что-нибудь, пока не приехала скорая».

Ник перенес Алису на кровать и переодел.

- Холодно… - жаловалась Алиса в бреду.

Пить больше жидкости и обтирать уксусным раствором – это все, что он знал. Давать лекарства? А что лучше? И не станет ли хуже? Возможно, у Алисы аллергия на какие-то препараты.

Дочку Ник усадил за стол, поставив перед ней творожок и кефир.

- Съесть и выпить, - велел он. – И без капризов, пожалуйста.

Сэм и не думала возражать. У него золотой ребенок.

Уксусному обтиранию Алиса не обрадовалась. Еще бы, он вытащил ее из теплого кокона, а его прикосновения, наверняка, казались ей обжигающе холодными.

- Тише, лисенок, тише, - уговаривал он, успокаивая плачущую и отбивающуюся Алису. – Сейчас будет легче. Потерпи, лисенок.

Он поил ее теплой водой и менял компресс на лбу. И рычал от бессилия, то и дело проверяя, сколько прошло времени. Это скорая помощь или медленная?!

Сэм нарисовалась в комнате, уже переодевшись в пижаму.

- Папа, я все съела, - объявила она. – И зубы почистила. Можно мультик?

- Можно… - Ник крепко обнял дочь. – Спасибо, солнышко. Ты у меня умница.

- Лиса поправится?

- Конечно. Ты же поправилась.

- Ага.

Сэм немного повеселела. Счастливый возраст, когда веришь всему, что говорят взрослые. Да и мультик в ближайшей перспективе здорово повышает настроение.

Ника самого чуть ли не трясло, только от паники.

- Пить, - снова попросила Алиса.

Сейчас она более-менее соображала, что происходит.

- Лисенок, может, позвонить твоим родителям?

Черт его знает, как у них с медицинским обслуживанием. Ник слышал, что в платной медицине врачи приезжают на вызов быстрее.

- Они в круизе, - ответила Алиса. – Не надо, не говори им.

- Может, есть телефон вашего врача?

- Есть… наверное… Я не помню.

Врач скорой помощи на редкость спокойно отнесся к болезни Алисы.

- «Тройчатку» девушке, успокоительное – мужу, - сказал он фельдшеру. И обратился к Алисе: – Госпитализироваться будем?

- Да, - согласилась она.

- Нет, - одновременно с ней возразил Ник.

- Сэмми… - напомнила Алиса. – Куда тебе лишняя забота?

- Ты не лишняя забота! – разозлился он. – Ты часто в больницах лежала? В обычных, городских?

- У нас хорошие больницы. – Врач, крупный мужчина с проседью в волосах, вздохнул. – Но дома лучше, особенно если надлежащий уход. Вы уколы ставить умеете?

- Да, - ответил Ник.

- Но как же… - Алиса растерянно на него смотрела.

- Это не обсуждается, - отрезал он.

Услышав, что в квартире посторонние люди, Сэм просочилась в комнату. Ник не сразу сообразил, что с белыми халатами у дочки связаны не самые лучшие воспоминания. В общем, сначала она молча слушала разговор, притаившись за кроватью, а когда фельдшер стал делать Алисе укол – заревела.

- Сэмми! – Ник подхватил ее на руки. – Укол – это хорошо, не плачь.

- Мама непременно поправится, - пообещал врач.

И откуда ему было знать, в каких отношениях они все состоят? Ник не стал объяснять. Пусть он – муж, а Сэмми – дочка. Плевать. Главное, чтобы лисенку помогли.

- Кстати, вы не беременны? – спросил врач у Алисы.

- Нет.

- Это замечательно…

Ник унес Сэм в другую комнату, попросил никуда не выходить, и вернулся к Алисе. Врач попался хороший – подробно рассказал все, что нужно делать, как сбивать температуру, какие лекарства лучше пить, при каких симптомах вызывать скорую.

После Алиса уснула. Температура у нее снизилась, голова перестала болеть, и Ник, успокоившись, пошел укладывать Сэм. Ее сознательность еще не возросла настолько, чтобы оторваться от мультиков и самостоятельно лечь спать. Впрочем, от переживаний и слез дочка уже клевала носом.

- Лиса – мама? – спросила она сонно, когда Ник напевал ей любимых «жеребят».

- Нет, солнышко.

- Лиса – мама, - повторила Сэм, на этот раз в утвердительной форме.

- Нет же…

- Мама! – перебила она.

«А ведь лисенок предупреждала…» - мелькнуло в голове у Ника. И снова его вина, он не дал Сэм забыть Алису, когда это еще было возможно. А теперь – пожалуйста! – мама…

Алиса добрая, и она любит Сэм. Но… мама? Обрадуется ли она такому? И потом, Лиса может жить отдельно, а мама должна всегда находиться рядом с дочкой.

Как же все сложно!

Ник дождался, когда Сэм заснет, и вернулся к Алисе. Она тоже спала, пригревшись под одеялом. Он пощупал футболку – насквозь мокрая. Врач предупреждал, что Алиса вспотеет. Пришлось будить и переодевать. Вести в туалет, поить теплой водой с лимоном.

- Зачем, Ник? – спросила Алиса, откинувшись на подушку после того, как напилась.

Он сразу понял, что она так и не успокоилась из-за того, что ее не отпустили в больницу.

- Лисенок, ты же неглупая девочка, - ласково произнес он, убирая с ее лица мокрые прядки волос. – Как я могу отправить тебя в больницу? Да еще в инфекционную, где даже навестить нельзя. Да я же с ума сошел бы, пока ты там.

- Почему?

Она упорно притворялась глупой. Или действительно не понимала?

- Потому что я тебя люблю.

Ник наклонился и поцеловал ее в лоб, заодно проверяя, нет ли температуры.

- Ты меня…

- У-у-у… - Ник улыбнулся. Видимо, из-за лекарств Алиса не очень адекватно воспринимала реальность. – Спи, лисенок. Завтра поговорим.

Она послушно закрыла глаза, но успела поймать Ника за руку и не отпускала, сжимая пальцы.

- Спи, лисенок, - повторил он. – Я здесь, я не уйду.

«Никогда», - добавил Ник про себя.