Глава 3

Я проснулась от того, что не могла больше лежать на животе, и увидела, что за ночь два моих аккумулятора зарядились до знакомого пятого размера. В окна заглядывало веселое утро. Светило солнышко, на ветках заливались песнями птахи, а Этьен бегал по комнате, собираясь в школу. – Ты не видела мой учебник гандалузского? – спросил он, увидев, что я уже не сплю. – Тот, которым ты уделал Жан-Люка? – ответила я вопросом на вопрос. Мальчик кивнул, я протянула руку и достала книгу из воздуха. Сама не знаю, как у меня это вышло, но получилось хорошо. – Вот, держи. Уроки сделал? Этьен остановился. Ошарашенно посмотрел на меня, словно только что понял, что сегодня в школе будут уроки. Ничего он не сделал. Когда собираешься вешаться, то уроки делать точно не будешь. – Нет, – испуганно пробормотал он. – И сегодня контрольная по гандалузскому… мне конец. Персиваль меня убьет. – Тебя могут убить дома Гарбо и Вернье, – напомнила я. – А в школе все сегодня будут в ножки кланяться, ты же теперь Клемансо. Этьен посмотрел так, что было ясно: он хочет мне верить, но все равно не верит. Когда он оделся и взял мешок с книгами, в дверь бесшумно скользнула служанка: молоденькая, ясноглазая, с хитрым взглядом лисички. Вырез в ее платье был таким, который наш физрук называл “Сердце на двор”, и у Этьена сразу же вспыхнули глаза. – Завтрак готов, ваша милость, – сказала девчонка, сделав книксен. – Позвольте сопроводить вас. Я легонько толкнула Этьена в плечо, а то уж больно он окаменел, разглядывая служанкины прелести. – Что застыл, готовишься своих бастардов строгать? – спросила я. – Это тоже может быть подстава. Пошли уже! Служанка проводила новоявленного княжича в столовую, плавно покачивая бедрами. Этьен смотрел на нее, как нормальный мальчик четырнадцати лет, но я была настороже. – У тебя таких сто будет, – пообещала я, когда Этьен сел за стол. – Пока не спеши, осмотрись и привыкни к новой жизни. Увидев накрытый стол, Этьен замер, напрочь забыв о служанке и ее сиськах. В княжеском дворце завтракали неизысканно и очень плотно. Несколько толстых жареных колбасок. Грибы в белом соусе. Яичница из пяти яиц. Фасоль. Сыр. Тосты. Сколько ж тут холестерина, Господи. Впрочем, незачем о нем сейчас думать. Парню надо отъесться. – Я никогда так не ел, – признался Этьен, и я погладила его по плечу. – Вот и кушай на здоровье. Тебе надо поправляться. За считанные минуты блюдо опустело, и слуга принес кофе с пирожными. Когда Этьен доел, пришел второй слуга и с поклоном сообщил, что экипаж подан. До школы мы домчались с ветерком и успели как раз к тому моменту, когда вчерашние загонщики и телохранители Жан-Люка подходили к воротам. Выражение лиц у них было угрюмое: видно, бригада лишилась главаря и сейчас не знала, что делать без твердой руководящей руки. Экипаж остановился, и мальчики испуганно замерли, вытаращив глаза на недавнюю жертву. Этьен спустился на землю, и я сказала: – Так, а сейчас иди и делай вид, что их вообще не видишь. Княжеский сын всякую грязь не рассматривает. Этьен подхватил свой мешок с учебниками и пошагал к воротам. Я чувствовала его напряжение – слишком уж он привык быть грушей для битья, чтобы отвыкнуть за несколько часов. Теперь никто не будет орать про шалавьего сына. Я знала, о чем сегодня станет гудеть вся школа: Этьен Лефевр нашел свою магию! Вчера он отбуцкал Жан-Люка! А потом спас княжича и князя! И теперь он никакой не Лефевр, а Клемансо! Давайте, попробуйте с ним связаться! Школа была из середнячков. Не самая нищая, но уж точно не самая богатая. Ступеньки и облицовка стен скучали по ремонту, а на пришкольном участке давно пора было посадить что-то, кроме репьев. Возле двери Этьен замедлил шаг: красивая темноволосая девочка с учебниками в руках окликнула его и спросила: – Как дела? Она была из отличниц, сразу видно. И не из тех нагловатых девчонок, которым все дается легко благодаря обеспеченным родителям и лучшим репетиторам. Спокойная, умная, сдержанная, она смотрела на Этьена так, словно он был обычным мальчишкой, а не вечной школьной жертвой. – Привет, Пенелопа, – Этьен улыбнулся. – Ну… по-разному. Много всего удивительного случилось. – Да, я слышала, – Пенелопа улыбнулась в ответ. – Наверно, ты теперь не будешь с нами учиться? Этьен нахмурился. – Это еще почему? – Дети князя Анри учатся в школе святой Юджени, – сдержанно ответила Пенелопа и торопливо добавила: – Знаешь, мне будет очень жаль, что ты уйдешь. Это признание ей дорого стоило – она была не из тех девочек, которые разбрасываются чувствами и словами. И Этьен это понял, потому что улыбнулся и ответил: – Нет, я не уйду. Ты гандалузский написала? Мне вчера было вообще не до уроков. И открыл перед Пенелопой дверь, пропуская ее в школу. *** Внутри школа была самой обычной – сделай в ней ремонт, и она ничем не будет отличаться от школ моего города. Этьен и Пенелопа прошли мимо железного леса вешалок в раздевалке, поднялись на второй этаж и устроились на подоконнике: девочка дала моему подопечному тетрадку, и он торопливо принялся списывать домашнюю работу. Заглянув через его плечо, я вдруг поняла, что разбираюсь в этом гандалузском языке! Он был похож на английский с такой же сложной системой времен, и я, всмотревшись, нашла ошибку в предложении. – Это настоящее завершенное время, – сказала я. – Третье лицо, значит, вспомогательный глагол “хайн”, а не “хайл”. Этьен послушно повторил сказанное, и Пенелопа торопливо выхватила карандаш. – Точно… Слушай, а что ты теперь будешь делать с ребятами? Карандаш Этьена замер на строке. Мимо прошла стайка мальчишек и девочек поменьше – дети заинтересованно посмотрели на Пенелопу и Этьена, но ничего не сказали. – Не знаю, – ответил Этьен. – Просто хочу их больше не видеть. Просто хочу, чтоб никто ко мне не лез. Пенелопа понимающе кивнула. – А они будут. Но по-другому. Теперь все захотят с тобой… В коридор вошел тот широкоплечий паренек, который вчера был среди телохранителей Жан-Люка, и Пенелопа закончила фразу: – Подружиться. – Привет! – паренек махнул рукой. – Что как, как дела вообще? Первый пошел. Я готова была поклясться, что остальная стайка шакалят стоит на лестнице. Ждет, чем кончится дело. – Тебе-то что, Реми? – ответил Этьен вопросом на вопрос. Списал упражнение до конца, вернул тетрадку Пенелопе. – Иди давай отсюда, пока я добрый. Реми не стал мяться и прямо выложил все, как есть. – Ну просто ты вчера так отдубасил Жан-Люка и фамилию сменил. И мы с пацанами подумали, что может быть, ты захочешь с нами водиться. Этьен усмехнулся. – Видал я вас, знаешь, где? Вали давай отсюда. С пацанами. – Ну понятно, – пробасил Реми. – Ты теперь княжич, не нашего поля ягода. Но если что понадобится, мы тут. Ничего удивительного. Такие рыбы-прилипалы мигом меняют акулу, когда прежняя кормилица ослабевает. Пришел учитель – тот самый Персиваль, который лихо спрашивал с детей выполнение домашнего задания. Высокий, черноволосый, тощий, как жердь, он посмотрел на школьников с привычным усталым презрением, и я подумала, что, наверно, так выглядела со стороны для своих гимназистов. Он открыл класс, и Этьен с Пенелопой прошли внутрь. Девочка села за первую парту, и Этьен, подумав, устроился рядом с ней. Вскоре класс собрался – все не сводили глаз с Этьена, прикидывая, как он теперь будет себя вести. Девочки здоровались, глядя с нескрываемым кокетством – еще вчера он был для них пустым местом, а сегодня, надо же, стал княжеским сыном, и этого не следовало упускать. Рыжеволосый паренек в дорогой одежде и с хорошим рюкзаком зашел с козырей: положил перед Этьеном аккуратный денежный сверток и сказал: – Этьен, брат, я занимал у тебя мамке на подарок. Вот, возвращаю. Я поняла, что этот рыжий регулярно выколачивал из моего подопечного его скудные монетки. Вернул с процентами, молодец. Этьен одарил его свирепым взглядом, не глядя, швырнул сверток в свой мешок, а тут и звонок прозвенел. – Проверка домашней работы, – произнес Персиваль без всякой ерунды вроде “Добрый день, класс!”. Дети послушно открыли тетради, и учитель темной тенью двинулся по проходу между партами. – Неудовлетворительно. Неудовлетворительно. Неудовлетворительно, – двойки сыпались из него, как из дырявого мешка. Пенелопа и еще две девочки получили тройки и были рады, что легко отделались, а вот Этьена учитель оставил на закуску. Встав у окна и скрестив руки на груди, он бросил: – Лефевр, к доске. Я торопливо опустила руку на плечо Этьена и приказала: – Сиди. – Моя фамилия теперь Клемансо, – поправил Этьен, но Персиваля этим было не смутить. – Ты еще докажи, что имеешь право ее носить. К доске! Этьен послушно вышел, держа в руках тетрадь. – “Ты сегодня видел директора Галуа?” – произнес учитель и приказал: – Переведи. – Hail ya sein li derittor Halua toda? – подсказала я. Настоящее завершенное время. Действие, завершенное в прошлом, но имеющее значение в настоящем. Этьен послушно повторил за мной, и лицо Персиваля брезгливо скривилось, потому что парень не ошибся, а он ждал, что Этьен ошибется. – “В комнате чисто. – Да, я убрался”. – Ta rom as sa clenn. – Je, yi hail clennt. – “Где Ригори? – Он уехал в Гвенналь”. – Da hasst Righorie? – Yoo hain gohon ta Hvennal. И вот так Этьена гоняли четверть часа. В конце концов, парень вымотался, неправильно повторил за мной, и Персиваль довольно ухмыльнулся. – Что я и говорил. Княжеская фамилия это еще не все. Неудовлетворительно, возвращайтесь за парту! Еще вчера Этьен послушно сел бы под довольное улюлюканье однокашников – но сейчас он возмутился: – Почему неуд? Я ошибся только в одном предложении, а было их двадцать! Класс замер. Видно, до этого никто не осмелился оспаривать оценки Персиваля. – За пререкания! И недостаточные знания! – рыкнул Персиваль так, что с потолка посыпалась побелка. – И подсказки! Без них ты бы сроду так не ответил! Хочешь пожаловаться папочке, вперед. Этьен вернулся на свое место, сложил руки на парте и уткнулся в них головой. *** На перемене, после того, как дети заглянули в столовую на скудное рагу с овощами, а потом пошли к кабинету алгебры, прибежала школьная секретарша: суетливая женщина с такими аккумуляторами, что мои рядом с ней снова казались таблетками аспирина. – Этьен, мальчик. Бегом к директору. Бегом! – Персиваль, что ли, наябедничал? – спросила я, когда мы быстрым шагом двинулись по лестнице. Этьен пожал плечами. – Не знаю, – едва слышно ответил он. – Меня никогда не вызывали. В кабинете директора, просторном и хорошо обставленном, пахло свежевыпеченными пирожками с мясом. Вот, значит, кто детей объедает: мяса в рагу был один кусочек на всю школу. Директор сидел за столом в целой компании солидных мужчин властного вида, и я сразу поняла: притащились господа из отдела образования, опеки и какой-нибудь защиты детей. Очень вовремя. Как только у ребенка появилась поддержка, сразу же припожаловали. Вчера-то, когда ему нужна была помощь, зачем появляться. – Этьен, проходи, присаживайся, – директор важно указал на свободное место. – Мы узнали, что у тебя произошли очень важные перемены в жизни. Вот, в школу присланы документы о твоей новой фамилии и принадлежности к княжескому дому Клемансо. Он старался выглядеть солидным и серьезным, но в его голосе проскальзывали угодливые нотки. Этьен кивнул. – Да, во мне вчера проснулась магия. – Жан-Люк сказал, что он сам упал, – продолжал директор. – Его родители сразу же после инцидента написали заявление в полицию, но оно уже отозвано. Волноваться тебе не о чем. Ну конечно. Несчастного и забитого пацана можно и дальше забивать под плинтус – а вот с княжеским сыном такой номер уже не пройдет. – Мы также знаем, что вчера имел место некий оскорбительный случай, – произнес один из солидных господ. – И понимаем, что такого быть просто не должно. Школа не место для унижения, и ребенок в ней должен быть в безопасности. Мы со стороны отдела опеки и департамента образования гарантируем, что ничего подобного больше не повторится, а все виновные будут строго наказаны. Знают они. Конечно, знают. Вот только не собирались заступаться за того, кто не мог за себя постоять. – Я хочу, чтобы их отчислили из школы, – негромко, но твердо сказал Этьен и посмотрел на меня. Я согласно кивнула и подсказала: – И поставили на учет и надзор в полиции. – И поставили на учет и надзор в полиции, – повторил Этьен. – Такое ни с кем больше не должно случиться. Господин из департамента кивнул. – Полностью с вами согласен. Все участники этого… хм, действия будут отправлены в специальную школу. Когда достигнут совершеннолетия, будут переведены в колонию в Загорье. Этьен посерьезнел. Его лицо сделалось напряженным и осунувшимся. – Хорошо, – кивнул он. – Что-то еще? Просто у меня сейчас алгебра. Больше Этьена не задерживали и отпустили с миром. Мы вышли из директорского кабинета одновременно со звонком на урок, и Этьен негромко сказал: – Не пойду я на алгебру. Я ее не успел списать. И госпожа Лимар будет орать за опоздание. Потом подойду и скажу, что был у директора. Мы вышли из школы и неторопливо побрели в сад. Светило яркое солнце, яблони раскрывали цветущие розоватые бутоны, и мир был наполнен той хрупкой красотой, которая бывает только весной. Этьен пинал камешки на тропинке, а потом остановился и с искренней, режущей сердце обидой, воскликнул: – Ты видела? Видела, как быстро они слетелись? Испугались, что князь теперь за них возьмется, пошли на опережение! А до этого им было все равно. Даже если б я повесился… Я вздохнула. Нет, если бы он довел дело до конца, то с директора и департамента образования спустили семь шкур за это. Вот только несчастному парню это бы не помогло. – Взрослые иногда приходят поздно, – согласилась я. – А такие, как твой директор, приходят, только если им это выгодно. Или надо спасти свою шкуру. Сейчас по документам все будет отлично. Распишут работу, которую вели лет пять, не меньше: расскажут и про внутришкольный учет для хулиганов, и про вызовы родителей, и про работу с психологом или кто тут для этих целей. Одним словом, покажут, как все это время старались защитить Этьена, и теперь выгоняют хулиганов не просто так, а за рецидивы и нарастающую криминальную угрозу. Мне сделалось противно. – Плюс в том, что теперь ты сможешь спокойно учиться, – сказала я. – Скоро учебный год закончится, а осенью все выровняется. В каком ты классе, кстати? – В девятом. Еще один остался. Потом год подготовки для университета, – Этьен остановился, сощурился на птичку, которая волокла громадного червяка. – Как ты думаешь, я смогу поступить? Мне хочется на факультет маготехники, там учат делать артефакты. – Почему бы нет? – улыбнулась я. – У тебя будет время для учебы. И силы. Так что… – Этьен? – окликнул приятный женский голос. – Я очень рада, что ты здесь. *** Женщина была немолодой, но удивительно холеной. Стильная одежда, которая стоила примерно как вся эта школа, идеально уложенные каштановые волосы без следа седины, драгоценности в ушах, на шее и пальцах – интересно, почему рядом с ней нет телохранителей? Или они есть, но мне по чину не положено их видеть. – Мы знакомы? – нахмурился Этьен. Женщина улыбнулась идеальной белозубой улыбкой и ответила: – Пока нет, но давай исправим это недоразумение. Меня зовут Полин. Так. Полин Гарбо, претендентка на венец Этильенского княжества. Я собралась, жалея, что у меня нет никакого оружия. Потому что она пришла не за тем, чтобы беседовать о природе и погоде. Хочет проверить, почему это ее дин-давар не сработал. Мальчишка только что нашел свою магию. Прихлопнуть его – легче, чем убить комара. Казалось бы, что может пойти не так? – Полин… а дальше? Этьен не обольщался улыбкой и светским обликом – держался в стороне, смотрел опасливо. Молодец. Незачем доверять всем, кто тебе улыбнулся. Доверие зарабатывается делами. – Полин Гарбо. Полагаю, ты слышал эту фамилию. Этьен сделал шаг назад и спросил: – Пришли меня добить? – Пришла с тобой познакомиться. Посмотреть на юношу, который может надеть венец Этильенского княжества. Мой подопечный усмехнулся. – Я не надену венец. У меня полно братьев от законной княжеской жены. Кстати, интересно, зачем Габриэлю понадобилось вернуть сюда княгиню Беатрис. Если она такая бабочка, которая порхает над миром, то как может пригодиться в дворцовых интригах? Или не такая она бабочка, как показывает? И зубы у нее на зависть любому крокодилу. – Ты очень сильный маг, – сказала Полин и шевельнула запястьем, показывая браслет с цитринами и раухтопазами. Камни простенькие – но за этими камнями вдруг шевельнулась такая мощь, что у меня холодок прошел по хребту. – Видишь? Это мои семейные артефакты. Когда камни темнеют, я понимаю: рядом маг. – И послали вчера змеюку, чтобы это проверить! – воскликнул Этьен. Полин снова улыбнулась. – Я должна была это сделать. Знаешь, почему? Потому что твой отец печется только о себе. А я думаю о княжестве. О благе народа, который здесь живет. И потенциально самый сильный маг в королевстве может в корне изменить весь устоявшийся расклад. – Не верь ей, – посоветовала я. – Такие всегда говорят про благо народа. А думают о благе своего кармана. – Ничего я не буду менять, – буркнул Этьен. – Я хочу учиться. И в универ поступить, а не драться за корону. Полин вопросительно подняла бровь. – Разве тебе не хочется показать отцу, на что ты способен? Доказать, как он ошибался все это время, пока отвергал тебя? Все правильно: Этьен сейчас должен быть, как бродячая собака – всеми силами показывать, как хорошо поступили те, кто взял его себе. Прыгать перед ними с бубнами. Вот, папочка, посмотри, как я могу. Вот, я еще и так прыгаю, и с таким боком, и с вот этаким подскоком. Да только как ты ни прыгай для таких, как князь Анри, все равно не так, и костюм у тебя не такой, и бубны не те. Вот и незачем тратить время. – Нет. Не хочется, – холодно ответил Этьен. – Пусть сам доказывает, как ошибался. Улыбка Полин стала мягче. В ней светилось спокойное торжество ученого, который совершил удивительное открытие. – Мой дорогой мальчик, я не ошиблась в тебе. Ты очень здраво мыслишь. Нет смысла что-то доказывать таким, как князь Анри – надо просто пойти и взять то, чего ты достоин. Этильенское княжество должно быть в руках именно такого человека. Да уж. Там, где мы учились, она преподавала – снова все свела к княжескому венцу. – Не сейчас, разумеется! Ты должен окончить школу, получить приличное образование, – продолжала Полин. – А потом… потом ты займешь свое место. Представь, как расцветет княжество, когда его возглавит не дурак и распутник с такими же потомками, а порядочный, хороший человек, который думает не только о себе. Представь, чего ты тогда сможешь добиться! – Не верь ни единому слову, – сказала я. – Сейчас начнет тебе рассказывать про икру на буженине, охоту и баб. Этьен едва заметно кивнул. – А вам-то что? Какой у вас интерес? – спросил он прямо. – Мой интерес – процветание Этильенского княжества, – с достоинством ответила Полин. – Давай поговорим об этом подробнее… ну, например, сегодня вечером. У меня есть дом в пригороде столицы, и ты там желанный гость. *** Когда Полин ушла к воротам школы и села в поджидающий экипаж, Этьен запустил обе руки в волосы и обернулся ко мне. – Что делать? – спросил он с нескрываемым ужасом. – Я, кажется, попал. – Еще не попал, – успокоила его я. – Если ты туда пойдешь, то князь Анри будет считать тебя дураком и предателем. Потому что только дурак пойдет в логово того, кто едва его не убил. А предатель… – Я понимаю, – кивнул Этьен. – Они враги, а тут я поехал к ней в гости. – Вот прямо сейчас мы с тобой отправляемся к князю, – сказала я. – Все ему расскажешь, как есть. И пойдешь к ней с его разрешения и позволения, чтобы подробнее узнать о ее планах. Этьен насупился. – Не нужно мне его разрешение. Я всю жизнь без него жил. И еще проживу. Я вздохнула. – Тогда ты был бастард, а теперь признанный сын князя. Все изменилось, и как раньше, уже не будет. Я понимаю, что тебя мучают противоречия, но поверь… – Ладно, – Этьен не стал спорить: видно, после всех приключений просто решил делать так, как я говорю. Князя мы нашли в столовой дворца за поеданием свиной рульки в компании любимого сыночка. Увидев Этьена, княжич демонстративно повел носом и сказал: – А что это дерьмом повеяло? А, это ты! А я сегодня шел мимо мусорной кучи, как раз о тебе вспомнил! – Да, ты часто там ходишь. Эту рубашку там подобрал? – подсказала я. Этьен повторил, и Мишель побагровел от злости и сжал в кулаке нож. – Да ты… – начал было он, но князь вскинул руку, приказывая ему замолчать. – Прекратите оба. Я ясно выразился: хочу, чтобы вы стали друзьями, – произнес он и спросил: – Ты что-то хотел? – Со мной сегодня говорила Полин Гарбо, – ответил Этьен и пересказал все, что случилось в школьном саду. Когда он упомянул о приглашении в гости, Мишель швырнул в него скомканной салфеткой и заорал: – Ну понятно, уже спелся с этой гадиной. Предатель! Этьен поймал салфетку и бросил обратно. Попал братцу по физиономии, и мы с князем сказали хором: – Прекрати! – Я хочу съездить к ней, – сказал Этьен. – Во всем разобраться, – он посмотрел на брата и добавил: – И если бы я был предателем, то вообще ничего никому бы не рассказал. Просто взял и уехал. Князь понимающе кивнул. Было видно, что признание Этьена пришлось ему по душе. Мальчик мог как угодно относиться к отцу, и я знала, что нежных чувств у него просто не может быть. Но Полин была права: надо думать о княжестве. И Этьен думал. – А поезжай! – князь откинулся на спинку стула, бросил салфетку на опустевшую тарелку. – Постарайся разговорить эту старую змею. Сидит же, гадина, на моих землях, и не выковырнешь ее никак! Мишель кивнул и напомнил: – А то ее дикое предложение брачного союза? Я и эта бледная моль Северина! – и, скорчив рожу, передразнил: – Мол, эта семья объединит благороднейшие дома королевства! – Помню, помню, – князь тяжело качнул головой. – Захочет она повторить свое предложение, как думаешь? Я усмехнулась. Такая, как Полин, не отдаст дочь за бывшего бастарда – но ухо надо держать востро. – Нас ждут сюрпризы, – сказала я. – Проси дополнительную защиту. Этьен едва заметно дернул бровью, а я пожалела, что мы не можем общаться мысленно. Надо будет придумать что-нибудь. – Мне понадобится защита, – произнес мальчик. – На всякий случай. – Конечно, – князь вздохнул и поднялся из-за стола. – Я не отпущу своего сына к этой старой гадине просто так. Получишь и щит, и меч. Мишель встал за отцом – обернулся, снова скорчил рожу. Ладно, пока его можно не бояться – он сам боится папаши и повторения ожога руки и дальше ядовитых шпилек дело не зайдет. Но скоро Мишель успокоится, и надо ждать от него неприятных сюрпризов. После обеда мы вернулись в комнату Этьена. Мой подопечный прошел к рабочему столу и принялся выгружать книги из мешка: кусок мела, привязанный за шнурок к маленькой дощечке, вдруг побежал по ней, записывая домашнее задание, и Этьен схватился за голову. – Четыре задачи по алгебре! Я ободряюще похлопала его по плечу. – Не дрейфь, у тебя с ними всегда все получалось. Давай, садись за работу, а я пока отлучусь на минутку. Оставив Этьена наедине с домашним заданием, я вышла из комнаты и негромко окликнула: – Габриэль! Эй, Габриэль! Мне нужна помощь! Куратор выступил из стены с лениво-снисходительным видом кота, который ладно, так уж и быть, пойдет к тебе на ручки. Сегодня он был полностью заряжен, судя по виду его набедренной повязки, и я невольно ощутила волнение. Нет, он прав. Его глаза выше. – Что случилось? – поинтересовался он. – Нужна быстрая подзарядка? Если что, она проходит самым интересным способом. Так. Не надо про способы. У нас других забот хватает. – Мы сегодня едем к Полин Гарбо, – сказала я, и Габриэль изменился в лице. От ленивого спокойствия не осталось и следа: он собрался, весь закаменел, словно готовился драться. – Даже не думай об этом! Там разорвут вас обоих!