15. Павел

Я никогда не боялся женщин, не робел перед девочками с тех пор, как учился в школе, но Марина Арнольдовна – особый случай.

Чувствовал себя её учеником. Боялся сказать не то, сделать не то.

В то же время я видел её интерес ко мне как к мужчине, и мне это нравилось, потому что и меня тянуло к Марине. Не потому, что Даня попросил, а просто потому, что она казалась мне интересной женщиной.

Я был уверен, что если её "разморозить" она станет ещё более желанной и привлекательной.

Между нами однозначно что-то завязалось, и я хотел продолжения. Не от отчаяния и одиночества, не потому, что на горизонте не маячат толпы красоток, а потому что запал я на эту Снежную Королеву с указкой в руках и стильных очках. Она казалась недосягаемой, неприступной, оттого страсть разгоралась во мне всё сильнее.

Идея созревала во мне медленно, как редкий плод на дереве. Сначала я допустил робкую мысль о свидании с Мариной, потом она пустила корни, обросла деталями.

Я уже смелее представлял себе стол, приглушённый свет, её лицо без школьной строгости, смягчённое полумраком. Романтический ужин, который не состоялся у меня с Жанной, утонувший в ворохе школьных проблем и моих отговорок.

Теперь же эта мысль жгла меня изнутри, словно я пытался искупить старую вину, но уже перед новой женщиной. Перед Мариной.

Я стал репетировать. Тихо, про себя, за рулём или стоя у плиты, бормотал возможные фразы. «Марина, я хотел бы…» Нет. Слишком формально. «Как насчёт того, чтобы поужинать вместе?» Слишком небрежно. Я ловил себя на том, что в сотый раз прокручиваю один и тот же диалог, как заевшую пластинку, и чувствовал себя пятнадцатилетним юнцом, готовящимся пригласить на танец первую в жизни девочку. Эта юношеская нервозность была одновременно унизительной и пьянящей.

Ничего подобного я в жизни не испытывал.

Следующим шагом был Даня. Мне нужно было его «сдать» на вечер. Нанять случайную няню я не решался – слишком свежи были в памяти истории с поваром и тараканами. У Богдана дома младенец, который требовал внимания, мама была полностью "захвачена" им. Оставалась Диана.

Сестра выслушала меня с той характерной ей удивлённой паузой, в которой я прочитал целую гамму чувств: лёгкий укор «наконец-то, братец, очнулся», беспокойство «а вдруг опять обожжёшься, как с Жанной?» и сестринскую солидарность.

– Ужин? Вдвоём? – переспросила она, и я представил, как она поднимает свою изящную бровь. – Свидание?

– Да, именно так, – ответил я, стараясь, чтобы голос хотя бы звучал твёрдо. Внутри всё дёргалось от волнения и предвкушения.

– Привози Даню. Посижу с ним без проблем. Только смотри… – она сделала паузу. – Ты уж будь… аккуратнее. Эта твоя Марина Арнольдовна… Она вроде не дура. Не спугни.

Ну, спасибо, сестрёнка. В том-то и дело, что Марина не дура. Я и без того был на нервах, а теперь вообще не знал, куда себя деть.

К моему удивлению, Марина с лёгкостью согласилась со мной поужинать и даже выбрала достойный этого вечера ресторан – маленькая победа меня воодушевила. Половина дела сделана, осталось пережить это свидание, которое я уже ждал с нетерпением.

Вечером в день икс, я крутился перед зеркалом, пытаясь поймать в отражении уверенного в себе мужика.

– Пап, ты зачем так вырядился? – спросил меня сын, державший в руках заранее упакованный рюкзак.

– Хочу произвести впечатление на Марину Арнольдовну.

– У вас же ненастоящее свидание? Так зачем так стараться?

Слова Дани меня насторожили. Если он будет вставлять мне палки в колёса, все мои старания пойдут прахом.

– Разве ты не хотел, чтобы я поухаживал за твоей учительницей?

– Не по правде же?

– Неужели она совсем тебе не нравится, Даниил?

– Конечно, нет. Пап, она ужасная! Я терплю Ондатру только из-за оценок. Если ты с ней по правде замутишь, я из дома сбегу!

Прекрасно! Именно такой поддержки я и ждал от сына!

И что мне теперь делать? Отменять всё?

Ну, уж нет.

Может, у нас с Мариной Арнольдовной и не выйдет ничего, не продвинется дальше ужина, так чего сейчас париться о чувствах сына.

Звонок Дианы прозвучал как похоронный колокол. Как только я поднёс телефон к уху, я по тону её «Паш…» всё понял. Голос сестры был сдавленным, виноватым.

– Живот тянет, еле стою на ногах. Паш, прости.

Разве я мог сердиться на свою беременную сестру? Ни капельки. Просто расстроился, что так глупо вышло.

Это было крушение. Крах тщательно спланированной операции по возвращению к нормальной жизни. В ушах зазвучал знакомый, ненавистный шёпот: «Не судьба, Паша. Не твой путь. Сиди уж в своём болоте, не высовывайся».

Отмена. Мне предстояло произнести эти слова в трубку. «Марина, прости, у меня сорвалось». И услышать в ответ вежливое, холодноватое: «Ничего страшного, Павел Андреевич. Как-нибудь в другой раз». Этот «другой раз» я знал, что его уже не будет. Момент будет упущен.

С Жанной было то же самое. Проходили уже.

Я всё же набрался мужества и набрал номер Марины, чувствуя, как пальцы деревенеют. Сейчас мне предстояло поступить совершенно не по-мужски.

– Марина… случилось непредвиденное… – я начал заученную отговорку, ту самую, что много раз использовал для Жанны. Но не успел я договорить, как Марина перебила меня.

– Даниил остался один? – спросила она просто. В её голосе не было раздражения. Была настороженность. Уловила, наверное, моём тоне не досаду сорвавшегося кавалера, а панику одинокого отца.

– Нет, он тут… но сестра не может с ним побыть. Она беременна, а я понадеялся… – я говорил сбивчиво, чувствуя себя полным идиотом.

Она помолчала секунду. Я слышал её ровное дыхание в трубку. И тогда она произнесла слова, которые перевернули всё с ног на голову.

– А приходите ко мне с сыном? Я приготовлю что-нибудь или пиццу закажем.

Это было настолько неожиданно, так выбивалось из всех мыслимых сценариев, что я онемел. Прийти? К ней? С Даней? Разве это будет свиданием?

– Что? Нет, Марина, что вы… мы не можем.

– Можете, – её голос прозвучал твёрдо, почти по-учительски, но в нём слышалась улыбка. – У меня как раз тесто для пиццы в холодильнике. А Даня… пусть посмотрит, как живёт его учитель. Если, конечно, он не против.

Я опустил телефон и посмотрел на сына. Он стоял рядом развесив уши. Конечно, он всё слышал.

– Дань… – начал я. – Марина Арнольдовна приглашает нас… к себе. На пиццу.

Он медленно поднял на меня глаза. В них не было ни восторга, ни протеста. Было любопытство. Увидеть дом Ондатры? Это было возможностью увидеть то, что недоступно другим детям.

– Ладно, но я хотел к тёте Диане и Алисе, – буркнул он, пожимая плечами.

А потом бросился бегом надевать свою куртку, выдавая свою заинтересованность с потрохами.