Глава 4 · «ЛУЧШЕ ГОР МОГУТ БЫТЬ ТОЛЬКО… НОРЫ!»

К вечеру третьего дня мы доехали до деревеньки, лежащей у подножия драконьих гор.

Драконьи горы — это неофициальное название. На всех картах они обозначены как хребет Оборотней, но какие там нафиг оборотни? Оборотни давно уже со всеми удобствами расселились между людей, а отдельные националисты приватизировали кусок земли между лесом Друидов и мысом Вольных Людей и основали там государство Вилларон. Почему Вилларон? Эвхаар их разберет.

Говорят, что это в честь некоего Дорна д’Виллара, но что этот конкретный оборотень сделал, я так до сих пор и не раскопала. Остается только ждать лекций по истории мира магии. А историю мы проходим очень медленно. Примерно по десять тысяч лет за один курс. И проходим ее, простите, задом наперед. Вот что можно увидеть, открыв учебник истории для пятого класса? Правильно! Рисунки черепков и веселенькую надпись типа: «Сначала был первобытный человек…»

Что делаем мы? Все наоборот. Сперва мы изучаем, что было в конкретном 156-м тысячелетии, потом переключаемся на 155-е, 154-е, 153-е и т. д. и т. п. И так по десять тысячелетий на каждом курсе. То есть с первого по шестой курс берется по одиннадцать тысячелетий, а потом только по десять. Учителя, видите ли, считали, что, не зная настоящего, ты не поймешь и прошлого. Так что я сейчас прохожу сто первое тысячелетие. И до истории о создании элваров мне еще как от Драконьих гор до Америки.

Но леший бы с ней, с Америкой. Здешняя маленькая, всего на двадцать дворов, деревушка, которую и на карте-то можно найти только с микроскопом, была для меня привлекательнее Нью-Йорка, Лондона и Парижа, вместе взятых. Тут нам предстояло разжиться каким-нибудь транспортом для передвижения по горам и отправиться на помощь оборотням королевской крови.

Но для начала мы завернули в трактир.

«Нора для енота».

Название заставило меня захлопать глазами. Ну ничего себе!

Откуда тут еноты?

— Я попробую просканировать окружающих. — Тёрн был в своем репертуаре. — Не отвлекай меня.

— А если у них амулеты?

За пару дней я привыкла к телепатическому общению.

— Будем надеяться на лучшее.

«Норка» оказалась вполне уютной. Светлый зал, красиво украшенный зеленью по белым стенам, золотистые столики, приятный запах свежего хлеба… и толстенький суетливый трактирщик.

— Что пожелаете, господа?

— Нам бы три комнаты на ночь и ужин туда.

— Как прикажете. А то не хотите вниз спуститься? У нас тихо, гости редко бывают…

Но мы дружно отказались:

— Лучше поедим у себя. И ванну, если можно. Всем троим.

— Сначала, наверное, госпоже?

Я закивала. Горячую ванну хотелось. Даже не так.

Хотелось!!!

От прошлой остались только приятные воспоминания. А лошади пахнут… ну, это я уже говорила.

Номер оказался уютным и чистеньким, кровать мягкой, ванную прикатили тут же и наполнили почти кипятком, ужин тоже не заставил себя ждать…

Жареная картошка получилась невероятно вкусной, мясо таяло во рту, а морс, который я заказала вместо вина, был ледяным и просто потрясающим.

Так что я налопалась как удав — и завалилась спать.

Завтра будем покупать ослов и козлов, продавать лошадей, экипироваться для гор… все завтра!

* * *

— Ап-чхи! Ап-чхи! Ап-чхи! Что происходит?

На этот раз я проснулась от своего чихания. Нестерпимо чесался нос. И тому были весьма серьезные причины. На кровати рядом со мной сидел элвар и щекотал мне кончик носа прядью моих же волос.

— Уже утро? — Я потянулась до хруста в суставах и решительно разлепила глаза.

— Утро. И я заказал тебя еще одну ванну. Не возражаешь?

Возражать?!

Да я была полностью за!

— Отвернись, пожалуйста.

— Слушаюсь и повинуюсь, миледи.

Я пересекла комнату и опустилась в горячую воду. Высшие Силы, какой кайф! Элвар не поворачивался, чтобы не смущать меня. Я намылилась, наскоро вымыла голову и, не тратя времени на полотенца, высушилась заклинанием. Чистая одежда со вчерашнего дня лежала на стуле. Я кое-как натянула ее и кивнула.

— Можешь поворачиваться. Кстати, а откуда ты знаешь, что такое «миледи»?

— Из твоей памяти, откуда же еще?

Я фыркнула, но ничего говорить не стала. Есть ли смысл упрекать человека за то, что он дышит? А для Тёрна его способности как для меня дыхание.

— Кан заходил полчаса назад. Он отправился продавать лошадей и покупать козлов и ослов. Я заказал нам завтрак.

— Ты будешь завтракать внизу? Это не опасно?

— Не слишком. Я накину капюшон и сдвину бинты так, чтобы можно было открывать рот. Надеюсь, все обойдется. И потом, сейчас раннее утро. Трактир почти пуст.

Что ж, будем надеяться, никто не обратит на него внимания.

— В крайнем случае воспользуешься своей разновидностью магии. Подкорректируешь его мысли.

— Это не так-то просто.

— А подробнее можно?

— Можно. Я могу стать другим человеком или не-человеком, для меня это и правда так же просто, как дыхание, и могу потом читать его мысли. Но это очень неприятно. Ты же телепат, должна понимать, что испытываешь, копаясь в чужой грязи!

— Как ты только не возненавидел всех окружающих!

— Я был к этому близок. Мне помогли справиться с собой.

— Тот, другой элвар?

— Именно. Он объяснил мне, как с этим бороться. Теперь, случайно оказываясь в шкуре другого человека, я потом испытываю только легкую брезгливость. Пока не забуду всю увиденную мной грязь.

— Сочувствую. Неудивительно, что таких, как ты, мало. А по наследству эти способности передаются?

— Да, конечно.

Любопытство опять дернуло меня за язык.

— Интересно, а когда тебе придется жениться, как вы будете уживаться? Есть какое-нибудь противоядие?

— Элвар, который учил меня, говорил, что единственная женщина во всем Элварионе не вызвала у него брезгливости с первого же взгляда. На ней он и женился.

— Хм, ну что ж, в этом тебе повезло. А тут гадай — того или не того ты выбрала.

— Если ты выбрала Кана, то я твой выбор не одобряю.

— Я пока никого не выбрала и не собираюсь, — огрызнулась я.

— И правильно. А то в гроб беднягу загонишь раньше времени.

— Хам.

— Ведьма.

— Элвар.

— И горжусь этим!

Общий зал действительно был почти пуст. Двое людей в углу, какой-то пьяный тип у стойки. Так что нам не пришлось долго ждать. Яичница оказалась выше всяких похвал. А еще нам подали свежий хлеб, сыр, масло, ветчину, зелень и целую миску засахаренных фруктов. И мой обожаемый яблочный сок. Я сделала бутерброды и засунула пару из них в карман, на дорогу. Сейчас мне есть особо не хотелось, но потом наверняка желудок проснется. Такой вот я человек. Предпочитаю завтракать после десяти утра. Элвара подобные мелочи не волновали. Он уплетал за обе щеки.

— У тебя аппетит, как у дракона, — не удержалась я.

— А у тебя с утра плохое настроение. И совершенно зря. Не стоит портить себе жизнь угрызениями совести и воспоминаниями, — парировал он. — Хочешь, расскажу тебе, что такое драконий аппетит?

— Пожалуйста, — кивнула я.

Лицо элвара неуловимо изменилось. В уголках глаз появились смешинки.

— Однажды отважный рыцарь отправился воевать с драконом. С собой он взял верного слугу и дедовские доспехи. Надо сказать, что этот рыцарь был весьма храбр, но забыл, что лошади его храбростью не обладают. Он решил не подкрадываться к дракону, а вызвать его на честный бой. Встал перед пещерой и заорал, вызывая зверя на поединок. Дракон, будучи голодным, не просто вылез, а выбежал сражаться. Лошади бой принять не захотели и помчались в разные стороны, так что дракон, начхав на рыцаря с его вызовом, бросился за более вкусной добычей. Слуга решил не ждать дракона и спрятался за камнями.

Дракон, наевшись, собрался выспаться и вернулся к пещере, где и был атакован рыцарем. Не знаю уж, как они там бились, но в какой-то момент дракон все-таки сцапал рыцаря и начал глотать не разжевывая. Он не учел одного. Для такого боя рыцарь взял проверенные дедовские доспехи с шипами и рогами. И еще как следует наточил все шипы. И в итоге — застрял в драконьей глотке! Дракон, естественно, задохнулся. Слуга, вылезший из-за камня, с трудом вырубил своего господина из туши. Как ни странно, но рыцарь все еще был жив. Но драконьи слюна и кровь присохли намертво — не отскрести. Дней двадцать рыцарь добирался до ближайшего мага, пугая всех по дороге не только видом, но и запахом, который шел от драконьих ошметков. Колдун, зажав нос двумя руками, объявил рыцарю, что спасти его может только драконья моча.

Я представила себе эту картину и фыркнула так, что ошметки фруктов полетели в разные стороны.

— Что же было дальше?

— Волнующий процесс отмачивания рыцаря. Отмочили его за два дня, но еще с неделю он просидел в реке, навредив тем самым целой деревне.

— Это как?

— Вот так. До него река была еще относительно чистой, а после встречи с его телом волны начинали невыносимо вонять драконьей мочой. Но он все-таки был сюзерен, так что крестьянам пришлось терпеть.

— Да, не повезло бедняге.

— Рыцарю? — уточнил Тёрн.

— Дракону. Дракона-то убили, а рыцаря только отмочили. И потом, я полагаю, у дракона не осталось наследников?

— Если не считать рыцаря.

— Так что он получил достаточную компенсацию за свои страдания?

— И женился потом на дочке герцога.

Я посмотрела на блюдо. Этот милый рассказ отбил у меня последний аппетит.

— Свинья ты все-таки…

— Киса, тебе наскучил этот придурок?

Я перевела глаза на обладателя испитого голоса и сногсшибательного винного запаха. Тип, торчавший у стойки, точно. Морда с синяками, улыбка до ушей и двенадцать оставшихся зубов.

— А не пойти ли тебе? — предложила я.

— Пошли со мной, не пожалеешь! — отозвался наглец. — Уж я тебя так ублажу!

— Лично с тобой я соглашусь пойти только к виселице, и то если тебя будет вести палач, а меня попросят намылить веревку, да еще и заплатят за это правильное дело, — огрызнулась я.

Тип переварил мои слова и с ревом бросился бить мне морду. Я развернулась на стуле и подставила ему ножку. Нахал пролетел половину зала и с грохотом вписался в стойку. Хозяин трактира выплеснул на него кувшин с водой. Первый раунд окончен!

Тип встал и опять попер в мою сторону. Я начала медленно разминать пальцы, готовясь превратить недоумка в лягушку, чтобы квакал и прыгал, но меня опередил Тёрн. Он встал из-за стола и взял типа за шиворот и штаны. Потом посмотрел в сторону открытой двери.

— Промахнешься, — уверенно сказала я.

— На что спорим?

— Предлагай сам?

— На поцелуй, — выдал наглый элвар.

— В щечку, — дополнила я.

— Согласен. Извини, скрепить не удастся. Но ты ведь не откажешься от своего слова?

— Я всегда плачу долги по первому требованию!

— Договорились.

Тёрн резко развернулся вокруг своей оси. Пьяница, все это время висевший тихо, как ленивец на дереве, заорал. Так, с воплем, он и вылетел за дверь и приземлился в большую грязную лужу посреди двора. Зрители зааплодировали.

— В следующий раз буду спорить осмотрительнее, — пожалела я.

— Посмотрим. Долг я спрошу потом, когда сниму эти повязки.

— Хорошо. Ты уже позавтракал?

— Да.

— Тогда пойдем поищем Кана.

Мы расплатились и вышли на улицу. Пьяница так и не вылез из лужи.

— Стоило ли так нарываться? — спросил Тёрн.

Я передернула плечами.

— Я и сама бы с ним справилась. Это несложно.

Мы медленно шли по деревне, болтали ни о чем, смеялись, Тёрн купил две палочки мороженого у уличного продавца, и мы уселись на скамейку, временно позабыв о Кане.

— Сто лет уже так не сидел, — вздохнул Тёрн.

— А сколько тебе лет? — не удержалась я.

— Сто двадцать пять лет ровно.

— А выглядишь ты моложе! Вот!

— На сколько? На сто двадцать четыре года?

— Мальчишка! Честно говоря, я не дала бы тебе больше восемнадцати.

— Я тоже не сказал бы, что тебе двадцать шесть.

— Спасибо.

— Нет, серьезно! Вы, люди, по сравнению с нами однодневки, но о тебе я такого бы не сказал. Ты не просто выглядишь молодо, ты молода и душой!

— Это и неудивительно. Мне предстояло жить не больше семидесяти лет, там, в моем мире! Здесь же мне подарили еще больше тысячи лет жизни при удачном стечении обстоятельств. И я счастлива! А сколько живут элвары?

— Теоретически — около двух тысяч лет.

— А практически?

— Много элваров погибнет на этой проклятой войне, Ёлка. И им будет гораздо меньше, чем даже тысяча лет. Я тоже мог бы умереть, но я чудом спасся. И должен признаться, я боюсь смерти! Ужасно, когда теряешь пятьдесят лет жизни, но когда перед тобой несколько тысяч лет?! Я так люблю жизнь!

Я кивнула. Я отлично понимала его.

— Один мудрец из нашего мира сказал примерно так: «Пока есть я — смерти нет, а когда придет она — не будет меня». И мне тоже это страшно. Но зачем думать и говорить о смерти? Чудесный день, солнце, птицы, цветы, кстати говоря, мороженое! Давай наслаждаться тем, что есть! Жизнь — прекрасна!

— Согласен! — Тёрн отбросил в сторону палочку от мороженого. — Пойдем искать твоего приятеля.

Кана потерять не удалось. Стоило нам свернуть за угол, как из маленького и довольно бедного дома вылетел Кан. За ним мчался на веревке черный козел с наглыми желтыми глазами и весьма острыми рогами. Время от времени козел взмекивал и бросался в атаку. Кан подпрыгивал и уворачивался, развлекая местную детвору и парочку зевак постарше.

— Что здесь происходит? — спросила я, изо всех сил стараясь сохранять серьезность. Но утолки губ так и разъезжались в стороны. Уж очень потешно выглядел мой приятель. Тёрну было легче. Он-то в бинтах, так что может улыбаться хоть во весь рот, все равно незаметно. Но плечи у него как-то подозрительно подрагивали.

— Это мой гонорар, — мрачно объяснил приятель, в очередной раз подпрыгивая.

— Гонорар? За что?

— Я тут одного типа вылечил. Его медведь сильно порвал. Он мне и предложил взять козла. Дескать, семья небогатая, денег у них нет, так хоть натурой.

— Лучше бы натурой, — фыркнул Тёрн.

— М-да, жадность фраера сгубила. По-хорошему, они тебе еще и доплатить должны были, чтобы ты его забрал.

Козел взмекнул и опять пошел в атаку. На этот раз на меня. Я увернулась и подпрыгнула.

Знакомиться с рогами мне совершенно не хотелось.

— А то, за чем тебя послали, ты купил?

— Нет еще. Только коней продал. Вот деньги.

Кан предъявил довольно увесистый кошелек. Я кивнула.

— Хорошо. Мы с Тёрном пойдем покупать, а ты стой здесь.

— Почему так?! — Кан был искренне возмущен.

— По козлу и капусте, — ехидно ответила я. — Это твое приобретение? Твое. Вот и мучайся с ним.

— Еще бы, — заржал кто-то в толпе. — Это ж козел деда Джанка, такой сволочной скотины небось во всем Кейротолле нету!

— И дурака, который согласится купить эту скотину, в вашей деревне тоже нету, — для проформы уточнила я у толпы.

Могла бы и не спрашивать. Мычание, выкрики и прочие проявления народного голоса сливались в одно решительное «нет». Ну и правильно. Я бы тоже такую скотину не купила. Тем более что козлом от него разило, как от целого скотного двора.

— Так что оставайся, — я потрепала Кана по щеке. — Жди меня, и я приду, только очень жди. Ждите, — поправилась я и зашагала подальше от козла. Тёрн развел руками и последовал за мной.

— Ты поступила жестоко.

— А он?! Навязал нам эту бодучую и вонючую скотину! Как золотой слиток у утопающего. И мешается, и выкинуть жалко! Да если бы хоть толк был! Вот ведь жадина! Мы и так весьма разжились деньгами, нет, ему еще захотелось! Пусть сам теперь мучается, как тот утопленник.

Тёрн фыркнул. Я и сама понимала, что сравнение не то, но что ж поделаешь? Я ведьма, а не писатель.

— А хорошая ведьма обязана быть и хорошим писателем, — подслушал мои мысли Тёрн. — А то бродячие певцы и летописцы так твои подвиги распишут, что никакого спасения не будет.

— Я попрактикуюсь.

— Вот-вот. А то подвиги ты совершаешь, а вот рассказать о них не умеешь.

— При всем уважении к твоему уму… Если я расскажу хотя бы о половине своих подвигов, то либо вылечу из Универа, либо покончу жизнь самоубийством при активном участии половины его учителей.

— Да, про твои подвиги каждому не расскажешь. Особенно последний.

Я фыркнула, вспоминая. У нас была преподавательница, которая до смерти боялась лягушек, змей и раков. Мне этого не понять, я-то никого не боюсь, даже мышей, а она просто не могла выносить пресмыкающихся и земноводных. Увидит — и срывается в визг. Но при том она была жуткой стервой. Эвину девять раз зачет не ставила. Довела парня. Он к ней даже с цветами пришел! Цветы полетели в окно, оборотень — за порог. И ведь известно, почему она так! Эвин просто как-то ее сынка мордой в пиве повозил! Ну, подрались, с кем не бывает! Сын у нее, кстати, совсем без магических способностей, да и без умственных тоже, но она его все-таки держит возле Универа и на что-то надеется. Интересно на что? На чудо? Вот припрется Христос и наделит его в соответствии с желаниями его маменьки?

Но я отвлеклась. Короче, была очередная попойка, этот паразит напился и стал ко мне приставать. Я его послала прямым курсом и подальше. Он завелся. Приятель заступился. В итоге — драка. И этот сынок побежал к мамочке жаловаться. Эвин аж взвыл на девятой пересдаче. Конечно, мою команду такими мелочами не прошибешь. У Эвина по всем остальным дисциплинам только «отлично», так что сдавать он мог до пятнадцати раз, пока не сломается сам или не вмешается директор. Но десятого раза мы дожидаться не стали. Терпение лопнуло с треском и блеском. И ночью мы пошли на дело. На речку. Ловили всех кого могли. Раков, лягушек, ужей, улиток. То есть ребята ловили, исключительно руками, чтобы потом нас не засекли на остаточной магии, а я держала мешок с живностью. Набрали килограммов двадцать. По счастью, комнаты этой выдры в Универе были на последнем этаже. Она постоянно жаловалась, типа, не могу спать, когда над головой сапогами грохочут. У нее, типа, такой чуткий сон! Вранье! Она даже не почесалась, когда мы на крыше тусовались.

Достали длинную веревку, обвязали меня под мышками, затянули еще три страховочных узла и начали спускать вместе с мешком, как более легкую. Окно у нее в спальне было открыто по случаю жаркой погоды, так что я благополучно вывалила всю свою ношу на пол. Без мешка, естественно. И мы удрали. Но что началось утром! Высшие Силы Леса! Училка от ужаса забыла все заклинания и только визжала. Тех, кто пытался к ней войти, атаковали земноводные и пресмыкающиеся, которые рвались в родную стихию. Короче, скучно не было никому. Нас так и не раскрыли, но директор, похоже, подозревал, чьих рук это дело. Он ведь направил на уборку именно нашу компанию.

— А вы что? — со смехом поинтересовался Тёрн.

— А что мы? Лягушек, улиток и ужей отдали в алхимическую лабораторию, а раков оставили себе. Попросили на кухне котелок и сварили. Под пивко — самое то.

— А я слышал, что маги спиртное не употребляют?

— Так и есть. Но вообще-то на всей территории Универа продается специальное пиво. Слабенькое такое. В два-четыре градуса. Им при всем желании не напьешься. Но что-нибудь крепче не допускается. Только вне стен Универа. И будь любезен избавляться от похмелья и опьянения до начала занятий!

— Забавно. А еще чем вы развлекаетесь?

— Да много чем! Могу с помощью трех гвоздиков и веревки укрепить над дверью ведро с водой. Вошедшего ждет неприятный сюрприз. Еще мы натираем полы мылом, приклеиваем вещи и людей к полу и столу, можем заменить мел у доски на мелового червя.

— Какая гадость, — поморщился Тёрн.

Да уж. Меловые червяки питались мелом. При этом, насытившись, они лежали совершенно неподвижно. И если до них дотронуться, то выпускали струю дурно пахнущей жидкости. А на вид они ничем не отличались от куска мела. Только немного вытянутого и заостренного.

— Ёлка, а зачем тебе все это нужно?

— Зачем? Это глупый вопрос. Я как-то попробовала подумать — зачем мы живем, в чем смысл жизни и все такое. Но потом бросила. Это приводит только к мигрени.

— Некоторые полагают, что в ответе на эти вопросы заключена высшая мудрость.

— А некоторые люди в моем мире полагали, что Земля стоит на трех слонах, те — на трех китах, а киты — на черепахе.

— А разве это не так?

— Издеваешься? Точно. Ну, погоди, доберусь я до тебя!

— И сможешь ударить раненого?

— Зачем бить? Я что-нибудь еще придумаю! У меня хорошая фантазия! Как насчет пары тараканов в сапогах?

Тёрна передернуло.

— Это тоже ваше развлечение?

— Почему бы нет? Это Кан однажды подсунул Березке. Она так возмущалась…

— Мне бы тоже это не понравилось. Но со мной такое не проходит. Я же читаю мысли.

— И сейчас?

Я сгруппировалась в мысленной защите своего разума.

— Сейчас читаешь?

— И сейчас тоже. Только мне немного тяжелее, чем обычно.

Я прекратила держать заклинание. Обидно.

— Ничего. Просто смирись с этой мыслью.

— Я уже смирилась с тем, что ты периодически и без стука лезешь в мои мозги. Но все равно буду тренироваться! Просто из принципа!

— Ну-ну. Мы, кажется, пришли?

— Именно. Кстати, а тебе не надоедает со мной разговаривать? Если уж ты побывал в моей шкуре?

— Нет, что ты! Я бы с тобой год разговаривал. Ты очень забавная.

— Вот уж комплимент так комплимент.

Покупать что-либо в компании с Тёрном оказалось сущим удовольствием. Он просто вселился в шкуру торговца и спорил с ним так виртуозно, что мне хотелось вытащить конспект и записать это для дальнейшей жизни. Вытащить из элвара лишнюю монету было дохлым номером. Я рассчитывала, что горные козлы и ослы для поклажи обойдутся нам вдвое дороже. Но куда там. На тринадцатой минуте торговец продал их вместе со сбруей и был счастлив, что так легко отделался.

Итак, компания наша, направляясь в горы, выглядела так. Впереди — Тёрн на горной козе, к седлу прицеплен его осел с поклажей. Потом я. Тоже на козе и тоже с ослом в поводу. Замыкающим — Кан. Он было попытался протестовать, но мы его быстро заткнули. Еще бы! Ну кто просил этого идиота брать такой живой гонорар? Да-да, с козлом мы так и не расстались. Правда, ехать на нем было нельзя. Это же не горный, специально выведенный, а самый обыкновенный и довольно противный козел. Кан его так вел, в поводу. Козел надрывно блеял и временами пытался боднуть осла. Осел отбрыкивался. Коза громко выражала протест. Кан страдал молча. До замка было еще два дня пути.