Часть 15

За вином просидели недолго — общаться не хотелось. Так и разбрелись спать в растрепанных чувствах, я даже не стала дожидаться, когда Шигеру уйдет. Не мой гость, не моя забота.

Засыпалось тяжело, но лучше б не засыпалось. Сегодня меня настигли сны. Опять толстая и хромая, опять маршрутка, свет фар в глаза, скрежет, битое стекло… Страх — удар — боль — удар — боль, и никак не вырваться из этой цикличности, хотя точно знаю, что сплю, что все уже позади, что надо очнуться.

— Вама, вама, вама! Проснись!

А сон не отпускает, держит в капкане, несмотря на тряску. Щеку обжег ощутимый шлепок, на скулу капнуло горячим.

— Вама, проснись. Вама, я не хотел!

Мысли, тусклые и аморфные, всплывали сквозь хмарь кошмара, как пузырьки перегретого пара в луже грязевого гейзера. Тишка? Почему он плачет? Что с ним? Он пострадал? Какой Тишка?! Его же не было в той маршрутке… Фух, не пострадал!

— Мы не смогли тебя разбудить, детка, хотя и старались. — Лондар и Сара зависли так, чтобы я могла их видеть, не поворачивая головы, — тут без шансов: боженёнок старался покрепче вжаться мордахой в мою шею и жалостливо всхлипывал. Делал это как-то так, что сомнений не было — это он меня жалеет, а не сам страдает. Сон же! Помню, снилась авария, я вылетала на асфальт раз за разом и никак не могла умереть. Ужас! Бедный Тишка, насмотрелся моих воспоминаний. Во-от, носом захлюпал активнее. С трудом вытащила из-под него одеяло, приподняла, приглашая. Надо мелкого как-то утихомирить и само́й очухаться от гадостного сна. Самое лучшее успокоительное — живое тепло рядом.

Второе пробуждение было куда отраднее. Тепленько, голова легкая, отдохнувшая, как после приятного сновидения, которое вспомнить не можешь, а послевкусие осталось. Тишка сладко сопел, уткнувшись носом в стену. Как и сумел туда просочиться-то, ведь с краю засыпал? И с ним явно что-то неправильно. Точнее, с его волосами. Не было их, моих любимых золотых кудрей. Даже свет добавила, думала — кажется. Перед глазами стриженный рваной лесенкой затылок, и не золотистый, а карамельно-рыжий, с редкими бруснично-малиновыми прядками. Протерла глаза, поморгала — нет, не приглючилось. Очень качественная современная молодежная стрижка, современная той эпохе, которая навсегда осталась на Земле.

— Тиш, Тишенька, — позвала тихонько, чтобы не напугать, а хотелось скорее посмотреть, что там произошло.

Проснулся, повернулся, глаз полностью не открывая. Конопушек совсем нет, какая жалость. Зато очи по-прежнему золотые, хитренькие, солнечными лучиками в щелочки посверкивают.

— Тебе не нравится? А?

— Не поняла еще. А зачем? И как?

Вот фыркать так он точно у Ваена научился. Чтоб сразу была понятна вся глубина моего неискоренимого идиотизма.

— Как хочу, так и выгляжу.

И нос задрал, прямо не отрывая щеки от подушки. Стало так нежно и грустно. Со-олнышко… Причесочка странно похожа на те, что рисуют в аниме-манге, до которой была весьма охоча моя крестница.

Милота кавайная, что тут скажешь.

— Тиш, а вернуть все назад можешь?

— Зачем? Тебе не нравится? — Мелкий явно огорчился.

— Не в этом дело, мой славный. По мне, так лишь бы тебе хорошо было. Но во дворце не знают, что ты бог, а больше никто так разительно свою внешность менять не может. Или я ошибаюсь? — Но пальцы в рудые прядки запустила, не удержалась.

— Понял уже, поменяюсь…

Тишка утробненько рурукал, подставляясь под ласку, я наслаждалась и оттягивала мгновение, когда нужно будет все-таки встать и спешно собираться. У Дораша и Киры физзарядка с королем. До завтрака.

А в дверях столкнулась с Шигеру, выходящим из Кириной спальни. Вот черт, он полностью одет и прибран, а я в обносках, заменяющих пижаму, со спутанными волосами и помятостями на щеке. Это территория девочек, встреча была неожиданно неприятной, но очень своевременной.

— Тишуль, — позвала оставшегося додремывать боженёнка, — здесь Шигеру, облик поменять не забудь, хорошо?

— Ой, я и запамятовал…

Пока приводила себя в порядок, пыталась разобраться в эмоциях, путаных, как спагетти после перемешивания. За Киру рада. Это безусловно! Что бы там между ними ни произошло сегодня ночью, они продвинулись в своих отношениях. Девочка заслужила немного нормальной юности, как бы ни сложилась жизнь дальше.

А вот я сама, кажется, совсем не в норме.

Вчерашняя заново пережитая трагедия Сары всколыхнула воспоминания о собственной смерти, которые ждали своего часа, как послевоенный неразорвавшийся фугас. Страхи, плотно утрамбованные в подсознание более насущным — выживанием, вылезали и мучали. А сейчас вот, тщательно приводя себя в порядок, готовясь к новому дню во дворце, я отчетливо видела, что еще немного, и лишусь великого дара судьбы — второго шанса. Характер и воспитание никуда не делись, я опять позволила содеять это с собой. Сыграть на своем добродушии и навязать совсем ненужную ответственность за чужие проблемы. Чужие и, скажем прямо, совершенно неинтересные. Так больше не будет! Сейчас я не готова, надо дать схлынуть эмоциональной дурнине и… А что, собственно, и? А вот об этом и стоит подумать, только чуть успокоившись. Надо попробовать вырваться без драм и обид, а значит, пока спокойно едем во дворец.

Наше вселение в новые покои прошло практически без моего участия. Растения Кира и Дораш перевезут позже, девочка поклялась, что не даст зелени замерзнуть при перевозке. А вещей, как выяснилось, у меня и нет, даже ночнушки приличной.

Вместилище Сары забрал Ваен, поклявшись беречь пуще глаза, а осколок кувшина я со всеми предосторожностями вернула на место. Так захотел Лондар. Вдову Фукеш по всей форме представили величеству и остальным. Доброжелательность фантомного вельможи сыграла с Якобом и Отто злую шутку. Ну был один призрак, стало два, и что? А потом Якоб вспомнил-таки о репутации вдовы Фукеш и, как ни странно, зауважал меня со страшной силой. Смешно, ей-богу. Моя иномирность и слухи о том, что я на особом счету у небожителей, распускаемые Тишкой, нашего гения как-то не впечатлили. А вот то, что сама Сара Фукеш считает меня подругой, умника торкнуло. Как и принца Оннарваена, который стал регулярно появляться в нашем офисе. Сначала с брезгливым интересом наблюдал, как мы — Отто, Ваен и я — работаем над гроссбухами, сидел и довольно громко недоумевал, зачем голову себе цифирками забивать, когда для этого управляющие имеются.

Ваен терпел-терпел и вдруг отреагировал. Неожиданно резко. Неожиданно, потому что раньше его лояльность к брату была просто безбрежной.

— Не мешал бы, раз не помогаешь. Пока ты и твои дружки служанкам подолы задирали да слабеньких магичек запугивали, эти самые управляющие нас, Кергонов, радостно грабили. Мог бы и озаботиться проверкой, это твое наследие — не мое! Чему тебя учили только! — Ванька яростно вышептывал упреки, отведя брата в сторонку, а тот все косился на меня и Отто, не слышим ли. Я слышу, у меня бог в суфлерах.

Да чему его учили, бедолагу? Как ножкой в политесе дрыгать, мечиком махать слегка да с магией управляться более-менее, чтоб не навредил. Парня готовили в очередные жертвы, на случай, если папа не вовремя помрет. Вот эта страшная правда потихоньку-полегоньку начала доходить до в общем-то неглупого наследничка. Папа-то не бежит престол занимать, герцога спихивать, а что-то все обсуждает с казначеем. И, кстати, больше никого не принимает из Королевского Совета. Правда, там и осталось-то два обер-гофмейстера, это те два козла, которые дворцом управляют. Козла — это про капусту и огород. И по совместительству папеньки тех уродов, которые на меня напали. И военные еще, о них у государя, как понимаю, голова не слишком болит. Позицию герцога Дезгона и его мага, который, к моему удивлению, был главой ковена, мы знаем.

Казначей, Лондар и его величество планировали большой бада-бум на Королевском Совете. Но я не вникала в тонкости, оно надо?

У меня вон Сара неизвестно где бродит. Плохая из меня подруга — привезла и предоставила само́й себе. Не висеть же ей рядом, в офисе? Политика ее совсем не интересовала, а вот дворец — очень даже! Понятно, что фантому во дворцовых переходах ничего не грозит, но как-то тревожно.

— Ты меня звала! — Ох уж эти бесподобные утвердительные интонации, ни с кем не перепутаешь.

Быстро она вернулась.

— Я беспокоилась, что ты скучаешь, дорогая, вроде как бросила тебя. Хочешь, попрошу у Ваена твой нож, в храм сходим?

Его величество сегодня гулять не идет — занят наполеоновскими планами.

Конечно, Сара хотела!

Пока я брела к храму по гравийной дорожке, подружка плыла рядом и страдала от невозможности поделиться впечатлениями сразу обо всем. Суть ее метаний сводилась к тому, что дворец ей понравился, а люди — категорически нет. Жить здесь? Увольте! Новые впечатления, конечно, очень ценны и даже приятны, да эмоции вокруг просто отвратительны! То ли дело — семья, особенно сейчас, когда Тишенька и Дюшенька так увлечены новыми друзьями, Гунар при деле, а Кирочка — влюблена. Чувствами Шигеру Сара тоже была довольна, но в подробности не вдавалась. Правда, подобная вольность в интиме претила нашей аристократке, но такие вкусные эмоции, просто ах-ах-ах!

Новые мальчики, Отто и Якоб, неплохие. Она, Сара, конечно, понимает, что они тут карьеру делают, можно сказать — борются за светлое будущее, но… И столько в этом многоточии было всякого разного но, невкусно, короче. Зато Ваена парни очень уважают, а меня побаиваются. А что во мне, маленькой, такого устрашающего, добросердечное привидение никак не понимало. Я, впрочем, тоже.

В храм Сара заходить отказалась, обижена она на богов, и есть за что. Хотя если судить по Тишке, то творцы человеческие поступки оценивают как-то иначе. Или вообще никак, что тоже вероятно.

Сегодня я опять пошла прямиком к Сиштире — молить о Кире, за ее душевное спокойствие. Луноликая же у нас за здоровье отвечает, вот пусть и о духовном побеспокоится, а силы я не пожалею. Просила и поглаживала локоть бронзовой статуи, вливая синенькую.

— Пока у твоей дочки все хорошо. Зачем хлопочешь раньше времени?

Согретый моими прикосновениями локоть раз — и исчез из-под ладони.

— Глаза-то открой уже? — а вот это уже было сказано вслух, насмешливо так.

Живая. Действительно луноликая. Лицо круглое, полногубое, широкое. Не красавица, как Айшвари Рай, но очень даже, типаж тот же. Росточком с меня, но плотненькая и ладненькая, земная. Вот! Именно такой я себе представляла богиню Иштар, начитавшись приключений Таис Афинской. А одежда! Это же откровенное подтверждение, что и Землю, и этот неласковый мир создали одни и те же сущности. Всех одежек на ней — индийская кофточка-чоли и юбка по типу египетских мужских, открывающая пупок, только в пол, вокруг пупка — мурашки размером с чечевицу. И босая. А у меня пар изо рта идет и плащ на плечах.

А ну как простудится?! Да-да, я еще помню, как учила мелкого сморкаться. И нечего на меня тут зыркать. Ой, а глаза-то, мамочки! Видела однажды подобное в ювелирном, забежала дождь переждать. Таитянский жемчуг. Написано было — черный, но это не так, сумрачно-зеленый, он переливался всеми оттенками, как бензиновое пятно. Одежда, кстати, тоже «лунного» цвета, как оливковый перламутр.

Вот только еще одного божества мне в ответственность не хватало! Неужели опять «почему-как-зачем-дай попробовать»? Вот сейчас зажмурюсь, крепко-крепко, и все станет как было, ладно?

Фух, кажется, показалось… или она назад воплотилась быстренько. Но напугать успела. Пока жмурилась, я три варианта добывания теплой одежды придумала.

— Теперь я понимаю, почему Раштит так к тебе прилип и Рушат благоволит. Ты не боишься. И заботишься.

Ну да, если уродилась клушей, то боги за цыплят сойдут, дуре непутевой.

— Брат тебе еще не надоел?

Тишка? Мне? Да я с ума сойду от тоски, когда он уйдет. А ведь уйдет, Солнце — оно для всех.

— Как ты его только терпишь?

Да я и не терплю, я наслаждаюсь. Это в пантеоне он докучал, так это от безделья.

А сейчас мелкий занят, поднимает уровень огненной магии в гвардейских рядах. И пользу приносит, чем немало гордится, и пиарится. Что ему, такому обаятельному, стоит подбить кого помоложе на эксперимент — помолиться Раштиту, чтоб понимания огня добавил и силы, если можно. Кира-то так огнем владеет, что всем завидно. Кому, как не ей, подыграть брату названому, шуни ласковому?

— Ладно, иди, запаниковал уже Тишка твой, меня рядом учуял, сердится.

— Приходила-то зачем?

— Потом…

Это сколько ж времени я с богиней общалась, что все тело так затекло? Или она специально меня сковала? Чтобы в панику не ударилась, наверное. Вот ведь! Разминайся теперь. И мелкого успокоить надо, вон как распереживался.

— Да, мой хороший, все в полном порядке, нет, не обидела, только удивила сильно.