Часть 38

Открытые рушами жилые помещения ой как пригодились! Нитта, привыкшая ютиться в склепообразной каморке без отопления и с окошком под потолком, никак не могла взять в толк, что вот эти просторные, прекрасно обставленные спальни — только для них с дочкой. Понимаю. Сама трудно привыкала к просторам дома Сары. После хрущевки-то. Варная тихой сапой попыталась выбрать для себя очень скромную комнатку. И самую удаленную. Ну уж нет! По опыту знаю, каково это — взбираться по ступеням и пандусам после целого дня на ногах. Братья-ковали отнеслись к жилью индифферентно, их больше интересовала заброшенная мастерская. Тишка уже растрепал, а я хотела сюрприз.

Самой счастливой была Аниза. Ну как, столько всего новенького и ни разу не виданного: кровати огромные, хоть вдоль спи, хоть поперек; матрац — прыгнешь на него с разбегу, и ничуточки не больно; подушки пуховые, а не обрезками ткани набитые. И зеркала, и вольная вода, и широкий подоконник, на котором можно так удобно сидеть и смотреть в настоящее окно, а за окном — море!

Волшебный день завершился не менее волшебным походом в мыльню. Бассейн, казавшийся очень небольшим по сравнению с теми, которые достались мужчинам, был не так уж мал. Даже для такой компании. Честь отлавливать намыленную Анизу на этих просторах выпала мне. Остальные плавать не умели. Шмакодявка совершенно не ведала страха и ныряла на голых инстинктах. Это же так интересно — водослив, если мочалку туда тянет, то и ей нужно! А собственная нога с шевелящимися пальчиками, видимая сквозь толщу воды! Обхохочешься! А волосы, парящие в воде? Ой, мыло утопло!

Мудрая Варная, кстати, притащила упирающуюся Галану. Это было символическое посвящение в свои. Не хватало тетушке уехавшей дочери, очень не хватало, вот и раздаривала она заботу всем вокруг. Было в этой женщине нечто исконное, что заставляло ощущать ее русской.

Мои друзья быстро определили себе нишу для существования. Ну, с женщинами понятно. А вот братьям-оружейникам пришлось трудненько. Давным-давно остывшая, разоренная кузня требовала серьезных реанимационных мероприятий, на что парням не хватало навыков и знаний. Поразительно, но именно нынешние проблемы они предпочли обсуждать, а не то, как им трудно выживалось без моей поддержки идеями и огненной магии Киры. А с места сорвались потому, что работы все равно нет, слишком велика конкуренция среди взрослых опытных кузнецов. Не им, недоучкам, тягаться. Нитта подкармливала, тем и держались. Вдруг появилась давняя подруга Кира с дивным заказом, рассказывала она немного, но, что тут деревня есть, упомянула. Да так, что прямо подталкивала — в деревне, да поблизости от Нины, двум сильным парням прокормиться легче будет. И чего там скрывать, так хотелось из рутины рыночка выбраться, попутешествовать со степняками и посмотреть на знаменитый «Лунный пик»! А тут кузня! И в ней можно будет работать? Они на любую работу согласны — и с лошадью помогать, и где угодно, но с металлом все же лучше.

Варная уверенно перехватила у меня управление кухней. Порадовалась курдючному жиру. Попеняла, что капусту не квашу. А как ее квасить, если посуды подходящей нет? Высоко оценила остатки тушенки. Поудивлялась продуктам в стазисе — никак не хотела верить, что тому молоку, которое мы извели на блины, несколько дней. Ко всеобщему небывалому счастью, в бочонках, которые привезли столичные дамы, была соленая рыбка. Ваен предоставил продукт, а девочки заготовили по моему рецепту — с сахаром. Блины с соленой рыбкой — это ли не праздник живота? А уж когда я, ужиная за офицерским столом, нарочито громко рассказала, что на родине, то бишь на изнанке мира, блины почитают как один из символов солнца…

— Есть у нас праздник такой — проводы зимы, целую неделю празднуется. Люди как бы приглашают бога солнца помочь весне и победить зиму. — Болтала и сама диву давалась. Надо же так все переврать в угоду Тишкиному пиару. Ну, здорова ты, мать, Нина Николавна, демагогию разводить, прям политтехнолог!

Но прокатило на ура. Имя Раштита помянули над каждой тарелкой. Тишка лоснился от полученной энергии, как масленый блин. Как бы это блинопоедание в ритуал возвести, а?

Единственный, кто был недоволен повышением численности, — дэс-капитан. Не нравилось ему прибавление «женского поголовья».

За нас заступился эс-капитан. Вот я удивилась.

— В крепости всегда жили вольнонаемные, Рамат. Я это хорошо помню. И не только на кухне работали. Конюшни были, и мастерские.

— Ну-у, думаю, что еще раньше здесь проживала некоторая часть рода Харшимм. Как минимум несколько магов с семьями. А значит, и с прислугой. Найденные рушами комнаты тому доказательство.

— Что за Харшиммы такие?

— Ты не знал, Рамат? Род, магию которого принимала Переправа. Род, который всегда владел «Лунным пиком». Очень жаль, но уже два поколения у них не рождаются потомки с нужными качествами, поэтому здесь я.

На этом тему замяли. С одной поправочкой: магистр попросил привести Анизу. Вот нашел время, только-только коменданта успокоили, так давай про ребенка ему напомним. Вот ведь!

Ан нет, я ошиблась, Витто оказался куда более дальновидным. Подаренный им кулончик девчушке понравился, и она тут же бросилась демонстрировать:

— Тетя Нина, смотри! Красота?

— Ух, какая диковинка, повезло тебе, принцесса. Красота!

Яркий камешек вроде бирюзы на простом кожаном шнурке. Вещь явно не девичья. Рунная насечка не оставляла сомнений — артефакт. Аниза радостно ускакала хвалиться первым в жизни украшением, а мы молча ждали объяснений.

— Мой юношеский артефакт. Я сам его сделал, когда ногу сломал. Предохраняет от серьезных падений. И еще следилку добавил. Девочка так быстро бегает по лестницам, смотреть страшно. Боюсь, как бы не расшиблась.

Это где же он видел, как Аниза бегает? И когда успел амулету свойств добавить? Ответ только один — магистр следит за нами куда пристальней, чем я думала.

После завтрака меня к готовке уже не допустили. Да кто бы расстроился! На складе столько продукта неучтенного! Молодцы девочки, выполнили почти все мои просьбы. И полотна привезли, и ниток цветных, и отрезов разных. Вот рушанки порадуются, и в степь будет с чем пойти. Я хорошо запомнила, какую галантерейную ерунду Дораш сестрам в подарок покупал, теперь у меня целый коробок всяких расчесок, заколок, лент с бусинами и двузубых шпилек с висюльками. Иголки выбрала Нитта, ножниц наделали братья с помощью Киры, спасибо ей большое. Исхитрилась же дочура не только из дворца выбраться, отложив службу, но и из-под опеки ревнивого Шигеру. Жаль, не пишет, заразочка. Да и я ей, замечу справедливости ради, лишь пару записок отправила: «Люблю, помню, достань мне это да прикупи то». Даже свитер одолженный забыла ей вернуть, балда. Мать, называется.

К обеду Витто спустился с письмом в руках. Для меня. А лично отдать он не мог? Или моя переписка с королем теперь достояние общественности по умолчанию?

«Нина, дорогая!

Ваше послание огорчило, порадовало и позабавило меня одновременно. Разумеется, я помню о Ваших уникальных братьях.

Признаться, не ожидал, что статус, даруемый мак-кергоном, недостаточная защита от неприятных поползновений низшего сословия (уверен, вы отдали свой знак отличия на хранение кому-либо из магов, велю надеть немедленно, хотя бы ради безопасности).

Вы вовремя предупредили о происшествии с молебном: по столице прокатилась эпидемия, не подберу другого слова, обожженных ладоней. И что самое поразительное — ожоги не поддаются исцелению. Ни магией, ни народными средствами, ни подстегиванием внутренней регенерации, если провинившийся — маг и имеет навыки самолечения. По секрету: все эти подробности мне известны, потому что пострадал один из помощников нового главы ковена. Ковен заинтересовался небывалым чудом и выяснил, что лучше всего клеймо заживает у тех, кто искренне каялся. Любопытно, не правда ли?

Знаю-знаю, Вас беспокоит имущественный статус местности, в которую я так опрометчиво Вас отправил. Якоб затеял настоящее расследование по Вашей просьбе и ни словом не обмолвился мне. У него было много затруднений, потому что он вынужден был обращаться в архивы других государств. Ведь «Лунный пик» древнее, чем империя, распавшаяся триста лет тому назад. Сейчас, когда, с моего ведома, он стал пользоваться именной гербовой бумагой Кергонов и личной королевской печатью, дело пошло веселее. Род Харшимм, считавшийся владельцем этих мест, по оценке Якоба совершил подлог, тринадцать последних лет незаконно взимая подати, которые на самом деле должны принадлежать тому, кто питает артефакт. На это прямо указывают доимперские документы.

Нина, дорогая! Я только что решил! Якоб прекратит свои исторические изыскания, а родом Харшимм займутся внутренние безопасники. Не нужно пугаться. Все абсолютно законно. Думаю, что генерал Рой-младший очень быстро докопается до истины своими методами. Тем более что очевидная причина для расследования есть — очень уж вольготно люди Дезгона чувствовали себя на этих землях.

Прошу, потерпите еще немного.

С искренней симпатией, Фрацваен.

Написано под диктовку Отто Равишем, секретарем».

Надо ли говорить, что обед был отложен, потому как ответ на такое письмо задерживать нельзя?

Все три магически одаренных поросенка заглядывали мне через плечо, недовольно сопели и изводили советами, пока я писала, сидя за столом в кабинете коменданта.

«Ваше Величество, здравствуйте!

Спешу ответить Вам, потому что после недавнего визита рушей открылись новые, очень загадочные обстоятельства! С помощью наших друзей была найдена ранее скрытая от глаз изрядная часть имеющихся жилых помещений. Покои тщательно законсервированы и были укрыты серьезными чарами отвлечения внимания. А еще была умышленно испорчена (а может статься, таким способом законсервирована) бо́льшая часть водоводов. Я в гневе, Ваше Величество! Потому что тот, кто это сделал, осознанно оставил гарнизон без тепла и простейших удобств. Да что там деликатничать! Солдатам элементарно помыться было негде! Завшивели бы, если бы не магия, которая поддерживает чистоту в крепости».

(В этом месте офицеры меня обшипели, аки гады ползучие, а фиг им, сами должны были булками шевелить!)

«Очень хотелось бы узнать, кто и зачем это сделал. По оценкам магистра Юттима, тайнику чуть больше двадцати лет.

С помощью рушей была открыта часть из найденных помещений, которые я намерена заселить.

Ваше Величество, понимаю, что бессовестно пользуюсь Вашим расположением, но в качестве ремарки: через два дня будет очередной сеанс подпитки Переправы. Это непомерная нагрузка для нашего штатного мага. Сколько еще выдержит господин Юттим? Пять раз? Десять? А если не выдержит? Где королевство будет искать нового носителя подходящей магии? И что будет, если не найдет?

Может быть, господа члены ковена наконец заинтересуются проблемой Переправы?»

(Готова поспорить на свой обед, Витто пару раз порывался выдернуть перо из моей руки, но не решился, натыкаясь на фирменный взгляд Кобры Львовны. Ничего, потерпит, не только о его личной проблеме речь.)

«Впечатлениями о крепости, если Вы пожелаете, могут поделиться наши общие знакомые — старейшина Некрир и его внук. Рорир регулярно бывает в столице, я знаю.

С глубочайшим уважением, Ниана Корреш».

Ну вот, письмо отправлено, можно вернуться к обеду, который кто-то (спасибо, мелкий) заботливо разогрел.

— Я уже не мелкий, вама, мелкая теперь Аниза, — хохотнуло в голове.

А солдатики обсуждали новинки. Невиданные металлические ложки с длинным черенком были признаны весьма годными, а вот четырехзубые гнутые вилки вызвали недоумение. Ну да ничего, еще распробуют — и спасибо скажут. Служивые подивились больше тому, что привезенная аж из столицы утварь сделана молоденькими парнями. И новые терки на кухне, и разнообразные ножи. Вот и доказательство, что братья-оружейники вправе возродить кузню. Да с разбегу не вышло. Горн был непривычной конструкции, и что-то не ладилось с тягой. Не получалось нужной температуры. Лезть в эту грязь и сажу не хотелось жутко, потому я и предложила съездить в деревню. Говорил же деревенский голова Довлат, что была у них своя кузня. Может, там парни вдохновятся? Кузня — это удобный повод, а у меня собственные планы на поездку, да-да.

Я-то думала, что мы опробуем обещанную бричку и заодно поучим иномирянку править упряжкой, но наша новая кибитка, которая до этого была кибиткой Фарх-ара, превратилась в омнибус — Дюш установил дополнительные скамьи. И опять я подивилась размаху инженерно-дизайнерской мысли того, кто сочинил это универсальное средство передвижения. А делегация-то получилась о-го-го! В кибитке народу как в маршрутке в час пик.

Я, два вида братьев — уже пятеро. Вакир, мой незаменимый помощник от солдат, в полном вооружении, кстати. Мало обычной сабельки, он еще кожаный доспех напялил и прихватил такую штуку, на копье похожую, только короткую. Дротик, во. Его эс-капитан, недовольный поездкой, командировал для охраны и для пущей важности. Статус мой подчеркивать, ага. И Аниза. Куда же без нее? Выросшая в тесном замкнутом мирке оружейного ряда на окраинном рынке, малышка с упоением расширяла свои горизонты, благо нянек хватало.

Магистр решил присоединиться к нам в последний момент. Мне показалось или он левитировал? А я считала, что маги этой реальности сами себя левитировать не могут. Грузы — видела, тело принца Оннарваена — видела, носилки с Осинчиком — видела, а чтоб живые сами себя — так нет. И не слышала даже. Ай да Витто.

*****

Отличная погодка, однако. Вполне солнечно, сухо и безветренно. Почти тепло. Градусов десять, наверное. Это ли не повод снять тент с кибитки? Первые пятнадцать минут Пряжкиной бодрой рыси все дружно смотрели, как дорога втягивается в плодородную долину. Границу прямо-таки по линейке провели — вот камень, а вот — почвенный грунт, укрытый засохшей травой. Что это? Луг? Степь?

— Витто, скажите, почему деревня так далеко от крепости? Неудобно же.

— Кто теперь скажет? — Похоже, мой интерес поставил мага в тупик. — Я не знаток истории, но полагаю, это был вопрос безопасности. К чему теперь гадать?

— Да к тому, что страна маленькая, продуктов не хватает, а тут столько земли, явно плодородной, пропадает.

— Здесь паслись наши кони, — с тихой тоской пробурчал Витто. И примолк.

— Скучаете по своему другу? Так возвращайте его, конюшня большая. — Разговаривать с магом, сидя к нему спиной, было неудобно, и разговор утих.

Первой заскучала Аниза. Она уже успела излазить кибитку вдоль и поперек, монотонный пейзаж не предлагал поводов для обсуждений, заклепки на доспехе Вакира быстро наскучили, и она, перебравшись на руки к Тишке, запела про львенка на солнышке. На исковерканном русском. Я и забыла уже, как учила ее этой немудреной жизнерадостной песенке. К неимоверному удивлению, подпевать начали все парни. Такой кайф.

— Вама, а давай переведем, — предложил, развеселившись, Дораш.

— Дюшенька, я не знаю, как звери, про которых тут поется, называются. Но ты можешь придумать свои слова. Главное, чтобы про солнышко и про радость.

Потом парни при поддержке Вакира пели что-то еще, не менее жизнеутверждающее. Пару раз я рискнула обернуться на Витто, он не пел, но улыбался. Так и доехали.

А деревня нас встретила настороженно. Как оккупантов. Прохожие прижимались к домам, детишки разбегались, где-то басовито завывала псина. Бр-р.

Скорее бы уже Довлата найти, а то при таком настрое селяне и за вилы схватятся. Слава богам, деревенский голова уже поспешал навстречу. Хорошо здесь сарафанное радио организовано, однако.

— Здравы будьте, госпожа Нина! Здравы будьте, господин маг! Давненько вы нас не проведывали, — начал он здороваться, не успев подойти. — Что-то случилось?

— Не беспокойся, Довлат, все хорошо. — Витто уверенно перехватил у меня инициативу. — Благополучно ли в деревне?

— Благодарствуем, господин маг, без бед. У старой Тины домик покосился, колодец обмелел немного, да Изик рукой мается. Вот и все.

Ага, как же. Раз перечислил, значит, на помощь мага рассчитывает. А вокруг уже собирался осмелевший народ и ловил каждое слово. Встала рядом с магистром, который дружелюбно отвечал на приветствия, и тихонько спросила:

— Вы для этого с нами поехали, чтобы помощь оказать?

— Нет. — Дескать, неужели непонятно? — Чтобы вас защитить.

Вот тут-то меня и проняло. Жгучим ознобом от мозжечка до копчика. Вариант, что нас встретят недружелюбно, я, наивная, даже не рассматривала! А могла бы насторожиться, когда солдата с копьем навязали. Парней потащила! Ребенка!

Так, настрой толпы нужно менять, и срочно!

— Конечно, поможем, чем сможем, Довлат! — И уже во весь свой обширный голос: — Здравствуйте, люди добрые. Я госпожа Нина, отвечаю за хозяйство в крепости, надеюсь, что скоро вы опять привезете в крепость продукты, они у вас замечательные. — И поклонилась слегка.

Интересно, чем мы можем помочь, если покосился дом, а дома здесь сплошь саман на низком фундаменте из плоских валунов? Оказалось, что не покосился — угол просел. А угол просел потому, что вода из колодца нашла себе новый путь и чуть подмыла каменное основание. Это магистр заявил уверенно. И задумался. А задуматься было о чем: даже если воду отвести, глиняный саман уже промок. Это вам не обожженный силикатный кирпич. Получается, что нужно воду отвести, фундамент на место вернуть, высушить, заделать неизбежные трещины, снова высушить. На мой неискушенный взгляд, тут бригаде магов не на один день хлопот, а деревенские, похоже, настроены на чудо, более того, они его просто требуют, судя по репликам, доносящимся из толпы. Да так настырно, что Тит растерялся. Он озирался по сторонам и крепко держал Анизу за руку.

— Мы им не нравимся, — фонило у меня в голове.

— Не волнуйся и присмотри за девочкой. Видишь, Витто знает, что делать.

Вернуть воду в колодец для мага его уровня не проблема. Это понимали все. Но Витто медлил. Ох! Он же резерв экономит! Нам же завтра Переправу заряжать!

— Витто, отводи воду! Не сомневайся, делай! Я рядом. — И кивнула для пущей убедительности. Понадобится — хоть три резерва наполню, нельзя сейчас лицо терять перед деревенскими. — Все будет хорошо!

— Уверена? — И, кажется, впервые открыто посмотрел мне в глаза. С тревогой и надеждой. Вот с чего он взял, что мне не подходит? Вон как нам удобно. Мне — чуть голову приподнять, ему — чуть склониться, и глаза в глаза. Смотрела бы и смотрела. Коньячное море, а не глаза, так и окатило жаркой хмельной истомой…

— Вама, ты зачем время остановила? — И с чего Тишка сердится, ворохнулась вялая мысль. — Совсем глупая? Все деду Гунару расскажу!

Сморгнули наваждение мы с Витто синхронно. В уши ударил заинтересованный ропот толпы, пересудов теперь будет… Это ж сколько мы так простояли, глаза в глаза? Минуту? Две? Даже не знаю, поблагодарить мелкого за то, что безобразие прекратил, или треснуть за то, что момент испортил?

— Я не мелкий, деду расскажу!

Угроза была смешной и ужасно милой. Кое-кто явно с Анизой переобщался.

— Довлат! — Нехитрый способ переключить внимание толпы на себя: громко окликнуть, а потом тихо заговорить. Часто срабатывает, сработало и в этот раз. — Магистр сегодня отведет воду в колодец, но он не всесилен. На дом сил за один раз не хватит. Пусть немного подсохнет, а потом мы вернемся и сделаем, что можно. Хорошо, Довлат? Вот, передай владелице, — и сунула в руки растерянного старшого полцаля. Это, конечно, немного, но и немало по деревенским меркам.

Подловить магистра на сочувствии и взять на слабо́ я не позволю. Старушку жаль, но дом в таком состоянии не первый день, значит, и еще потерпит. Естественно, это решение популярности мне не добавило, толпа роптала, а центром недовольства была Канифа. А-ащщ!

Как там? Улыбаемся и машем?

— Познакомьтесь, люди добрые, — поманила к себе братьев-оружейников, — это мои друзья из столицы. Я позвала их восстановить кузню в крепости. — Простодушный Бад удивленно вытаращился, а Дук ткнул брата в бок — сообразил, какую игру я веду, и приосанился. — Вот откроем кузню, и ребята каждой семье что-нибудь бесплатно отремонтируют. Я обещаю!

— Как это бесплатно? — зло зашипел мне на ухо Бад.

— Так же, как ты бесплатно ешь три раза в день, — не менее зло и тихо ответил ему Дук и почтительно заговорил с деревенским головой: — Нам бы немного помочь, уважаемый Довлат. Можно заброшенную кузню посмотреть? Я слыхал, справная кузня была. Может, сообразим, как свой горн поправить.

Все, эта часть плана выполнена. Братьям назначили гида, и они удалились. За ними устремился Дораш. Наверное, Тишка пообещал, что с лошадью ничего не случится.

А Витто тем временем работал. Красиво, как и положено мастеру. Люблю смотреть, как он магичит, но так масштабно — вижу впервые. Это вам не лапшу сушить. Лицо отрешенно-просветленное, как у далай-ламы во время молитвы; немного шевелятся пальцы опущенных рук; иногда твердеет в противоборстве с чем-то подбородок. Вроде ничего не делает, а вокруг него такая напряженность разлита, что хочется огородить это место яркой стоп-лентой, как в детективном кино.

— Тиш, что он делает? У него получается?

— Ага, сейчас трещину сращивает, через которую вода просачивалась.

— А воду назад в колодец отвел?

— Нельзя назад, грязная же. В сторону оттеснит и выпустит.

Это как? Ладно, увижу сама.

А народ так и не расходится, но вроде успокоились.

Ан нет, знакомые все лица. С противоположной стороны пятачка, на котором творилась магия, настойчиво, не спуская глаз с магистра, пробиралась через толпу Зана. В спину ей ухмылялись, кто глумливо, кто жалостливо. Бедняга. У кого-то любовь зла, а у этой — вызверилась. Неужели сунется сейчас к Витто? Э-э, нет, милочка, срывать работу мага не позволительно никому. Ох, а до противоположной стороны по дуге мне никак не успеть. Слава богам, не одна я тут такая внимательная. Вакир заступил ненормальной фанатке дорогу, тесня толпу доспехом. Фух, успела.

— Зана, здравствуй. Не шуми, пожалуйста. — Доброжелательный тон давался с трудом, уж очень агрессивно скалилась эта девица. — Потом с магистром поговоришь. Хорошо? Если ты помешаешь, домик рухнет. Хочешь еще и старушку на шею сестре повесить? — На последней фразе сорвалась, заговорила жестко. Толпа одобрительно зашелестела и охнула, указывая пальцами мне за спину. Обернулась: перед Витто, опустившимся на одно колено, вздыбился полуметровый фонтан грязной воды. Выметнулся и опал узкой, но мощной струей, как родник. Не иначе как усилия мага не давали образоваться огромной луже — вода дисциплинированно самоорганизовывалась в деликатный ручей у обочины. Все-то он продумал, даже о сохранности деревенской улицы позаботился, перфекционист. И выложился изрядно, опять тени на скулах залегли и шрамы на щеке стали виднее. Но вот вода иссякла, и Витто легко встал на обе ноги. На темном сукне штанов ни пылинки. Нет, ну какая прелесть: мужик хорошо поработал, доволен, улыбается тихонько своей победе. Это не вечно голодную Переправу кормить. Устал и резерв размотал наверняка. А результат — вот он, осязаем и очевиден. И потому на лице ни насупленности, ни байроновского — тьфу-тьфу-тьфу — романтического трагизма. Такой красивый, глаз не оторвать. Стояла и откровенно любовалась, не сдерживая улыбки. Так радостно за него.

Краем глаза уловила, как трепыхнулась и замерла Зана. Она тоже видела эту внутреннюю красоту и понимала — не для нее, не ее уровня человек. На бедняжку было больно смотреть. Воплощение черной женской тоски. Не надо бы мне это видеть.

— Пойдем. Пойдем, Зана. Не нужно тебе здесь. — Селянка, очень похожая на Виттову поклонницу, приобняла девушку, стараясь увести.

— Иду, Дана, иду, — бормотала та и не трогалась с места.

Дана? Виттова зазноба? Довлат не преувеличил, действительно редкая красавица. Была. Большая у нее разница в возрасте с сестрой, однако. Это на Земле женщина за сорок — орлица, если, конечно, усилия приложит. Но не в средневековой глухомани. Здесь — сначала голубка, а потом раз — и старая гусыня. Но Дана даже старела красиво: морщинки, да. Много. Но это признак мудрости, а не последствия педикулеза характера. Старшая из сестер перехватила мой взгляд и спокойно, с достоинством кивнула, лишь самую малость бровь приподняла, а я сердцем услышала: «Позаботься о нем, не подведи». Кивнула в ответ: «Не подведу».

А Витто все стоял, подняв лицо к небу, и, кажется, молился…

— А ну пусти, — послышался визгливый вопль из толпы, — пусти, дурак! Где эта брыщщева сумасшедшая! Ревнительница Раштитова! Эй, ведьма треклятая! Верни мне руку! — Толпа неохотно, но расступалась перед неким скандалистом. Твою дивизию, только Изика не хватало! Такой светлый момент испортил!

Ну, иди сюда! Дайте боги здоровья королю, любящему письма, я готова!

Вот он. Выкатился на свободный от народа пятачок. Не такой принаряженный, как был в крепости, осунувшийся, исхудавший. Больная рука заложена за борт полузастегнутой заношенной одежки типа ватника. Видно, что человек исстрадался. Болью измучился.

К магу, ясен пень, он не сунулся, с криком «а-а-а» ринулся ко мне, я же не страшная. На меня можно и поорать безопасно, и кулаком замахнуться. Перетрусила, это да. Но рядом Вакир. А у него копье. Острый наконечник уперся под небритый подбородок скандалиста. Изик притормозил и захлебнулся щедрыми проклятиями.

— Опусти, Вакир. — Витто осторожно перехватил древко. — Видишь, госпожа испугалась. Покажи руку, Изик, — нарочито спокойно потребовал маг. И аккуратно начал снимать тряпки, бурые от снадобий.

Ладонь словно надулась отеком, ожог местами уже лопнул, неприятно обнажая воспаленную плоть. Снадобья явно не помогали. А вот это посинение по кромке воспаления мне совсем не нравится! Не помню, что за симптом, но точно — дело дрянь. Но самое поганое, что лечить бесполезно, об этом прямо было сказано в письме короля. Только через искреннюю молитву. И как донести подобную правду до этого упрямого болвана? Наверное, я не удержала лицо, когда переглядывалась с Витто, он ведь тоже осознал начало конца. Изик пошатнулся, не находя мужества для вопросов, но у него оказалась группа поддержки.

— Посмотрите, люди добрые, какая господарка нынче в крепости! Дядьку Изика искалечила! Меня куска хлеба лишила! — голосила Канифа из первых рядов, благоразумно держась подальше от Вакира. — Старшого нашего об… — Слово «облапошила» так и не прозвучало. Рот она открывала, а звук пропал. Магия какая-то! И точно, магия, вон как Витто прищурился.

— Ах ты… — пришел в себя Изик, но излить безысходную злобу не успел. На него, шагнувшего было в мою сторону, всем телом налетела Аниза. Оттолкнула, да так сильно, что взрослый мужчина попятился, ловя равновесие. А малышка бесстрашно и очень осторожно взяла в ладошки покалеченную руку. Вгляделась, охнула на вдохе, жалостливо сморщилась, но слезы переборола. И давай отчитывать:

— Дядя, ты плохой! Очень плохой! Зачем на мою тетю Нину кричишь? Ты злой! Да еще врун! — И очень уверенно пояснила, обернувшись к толпе: — Мне Тиша рассказывал! — Потом добавила, секунду подумав: — Дядя глупый совсем! Пресветлого Раштита обманывал! А еще взрослый! Помолился бы Раштиту, прощения попросил, ручка бы и зажила.

— Видать, гончар Яниш правду сказывал… А мы поверили тому, кто орал громче… Так как не поверить, если у него рука… Да Изик с детства брехлив и изворотлив, а то вы не знаете… — зашелестело в толпе на разные голоса.

— Дядя, — перекрыл ропот звонкий голосок Анизы, — давай я тебе помогу, вместе солнышко попросим. Раштит добрый, он простит! А потом тетя Нина твою ручку полечит. Она тоже добрая. Она мои царапинки быстро-быстро лечила, у Дука с Бадом все ожоги свела. Давай, дядя! Я не вру!

— Очень советую прислушаться к девочке, Изик! — Витто похлопал Изика по плечу и тихо добавил: — Я тоже все видел.

— А точно поможет?

— А тебе гарантии нужны? От бога? — встрял наш служивый. — Рука не дорога? — И громким шепотом, в расчете на слушателей, доверительно поведал: — Да нам сам господин комендант сказывал, что в столице таких, как ты, Раштитом меченных, сначала в храм ведут, прощения просить, а потом только лечить берутся. Письмо дэс-капитану нашему пришло. Если хорошо помолишься, то и прощение будет, а после прощения и заживет вскорости.

Я и не знала, что офицеры слили эту инфу солдатам. Очень правильно! Жаль, что сама не догадалась.

— А давайте вместе помолимся, — материализовался из толпы Тишка — и на коленки бух. Прямо в пыль. Ну и мы с Анизой следом. И Витто. И Вакир. Куда же Изику деваться? Тоже бухнулся, почему-то рядом со мной.

Сильно подозреваю, что Раштит Изику что-то там хорошо втолковал, наедине, так сказать. Судя по тому, как истово тянулась к солнцу покалеченная рука, проняло поганца.

Не знаю, кто как молился, а я пела про «Солнечный круг». Кто же виноват, что нет здесь устойчивых молитвенных форм. А что может быть актуальнее, чем «Пусть всегда будет солнце»? Тишке нравилось, точно знаю.

Так. Все молятся, глаза прикрыв, свет яркий, синенькая не так заметна будет. Хорошо, хоть Изик руку опустил, можно «протереть» живой силой, не привлекая внимания. О, пожалуй, стоит время притормозить!

Уезжали мы из деревни припозднившись. Изик недоверчиво нежил молоденькую кожицу на ладони. Мозолей у него там больше не было, а вот шрам остался. Аккуратный оттиск монеты в полцаля. Решка. Клеймо Раштита.

Бывшая стряпуха пыталась затеряться в толпе, но я сегодня пленных не беру, не то настроение.

— Эй, Канифа! Слушай внимательно! — говорила очень громко, почти кричала. — Еще раз мне дорогу перейдешь — в этой деревне тебе не жить. Побираться пойдешь. Власти у меня хватит, обещаю.

К концу балагана появились довольные кузнецы и Дораш. Они разобрались, я не вникала, не хочу. Аниза вскарабкалась на своего Дюшеньку и строила рожицы тем, кто тыкал в них пальцем. Степняк в деревне, да еще с ребенком на руках, — тот еще разрыв шаблона.

А потом разрыв шаблона был у меня. В кибитке Витто сел рядом, и мы весь путь проговорили, держась за руки. Не знаю, как для Витто, а как по мне, пополнение резерва — просто повод.