Часть 23

Эпилог. Начало. Часть 1

— Мама! — звонкий требовательный вопль разнесся над полуденным плацем. — Мамулечка! Я с тобой!

Из зелени подросших сосенок вылетел ярко-синий ураганчик. Учуял-таки паразитик, что мама собралась отъехать ненадолго. В планах было скоренько смотаться в деревню к гончару, пока сыночка учится считать на палочках. Таланта к устному счету мелкий от меня не унаследовал, хотя соображалка у него — дай бог! Особенно на проказы разной степени травмоопасности.

— Витыч! Стой! — еще один яркий вихрь, на этот раз — побольше, устремился наперехват.

Неа, у Анизы шансов нет, Тит добежит до брички раньше, чем его добровольная нянька-гувернантка. Прозвище Витыч прилипло к нашему отпрыску еще внутриутробно. Мужу очень нравилась русская традиция именования с упоминанием отца. Аниза все больше отставала — бежать, путаясь в юбках трудновато. Мне осталось только тяжело вздохнуть и смириться. Четверть часа уговоров обеспечены — у моего сыночки характер такой же неуемный и шкодливый, как и у бога, в честь которого он назван. В глаз легонько кольнуло солнечным лучиком — это Тишка намекал, что он все слышит и в корне несогласен. Раз. Два. Три! Сын влетел в открытые объятия и влажно чмокнул не целясь. В этот раз обошлось без ушибов, и то хлеб. В свои пять малыш уже прилично левитировал. Привычка у него такая — прыгать с разбегу ко всем в руки. Побороть эту привычку пока не удается, чему немало способствует попустительство со стороны папы и сильного большинства нашего разношерстного сообщества. Ребенок у нас не крупный, но увесистый. Удержать его в прыжке мне уже не под силу, вот наш папа и пошел по пути наименьшего сопротивления — стал учить дитя левитации, вместо того, чтобы воспитывать. Разумеется, это неправильно, но все имеет обратную сторону — ее я оценила, когда наш Тит познакомился с детьми рушей. Это же не дети, это паучата! Теперь я хотя бы знаю, что если Витыч в пылу вертикальных догонялок и сорвется со стены, то не разобьется. По крайней мере — не сильно. Муж специально тренирует его включать заклинание «подушки безопасности» в любом положении и состоянии. Даже в падении, даже у само́й земли. Зря, что ли папа у нас предпочитает работать с воздухом? Гунар с нами больше не живет, лечить быстро и качественно некому. Сын не дал взгрустнуть по дяде.

— Поехали! А то Пряжка плачет! — потребовал мелкий, оборачиваясь на спешащую Анизу. Ха! Наша коняшка если и плачет, то потому что чует рядом маленькое неугомонное чудовище.

— А урок? — сынуля скорчил противненькую рожицу. Ох, как я это не люблю, но придется прибегнуть к шантажу. — Хорошо, поедем, но тогда ты мне решишь по дороге сто примеров на сложение и сто на вычитание. Сто для моего ребенка пока неимоверно много, практически — бесконечность. А потом посчитаешь все готовые горшки у мастера Яниша. Согласен? — неа, очевидно, что несогласен. Главное — не улыбаться слишком провокационно, уж очень юный Юттим-Ареф легко ведется на слабо́, а мне ехать надо.

А как не улыбаться, когда деть пытается одновременно совладать с разочарованием и придумать для строгой мамы какой-нибудь супер-пупер аргумент. Все буйство противоречивых эмоций и мыслительных потуг написано на его лукавой мордашке. Загляденье просто! Мне само́й живо интересно, что мелкий выберет — отступит или станет торговаться? Нет, не станет, потому что до нас добежала его нянька. Догнала! Значит нужно удирать. И удрал бы, выскользнув из моих рук, как намыленный, но увы, на плац вышел наш папа и надежно спеленал беглеца, оставив висеть в воздухе, упакованного в силовые ленты, как копченая рулька в веревочки. Муж нынче что-то крут, обычно с любимым сыночкой он куда бережнее. Рассердился наш папа!

— Нина, подожди! — Вит заспешил к нашей компании, помахивая конвертом, а я любовалась. Почти совсем не хромает! Даже когда торопится! У нас с Гунаром получилось! Жаль, дядя этого не видит. Вит категорически отказался от нового, корректирующего перелома. А точнее, серии переломов. Но это и хорошо. Возились мы долго, но без боли. Гунар удалял по чуть-чуть неправильно сросшиеся ткани кости. А дальше — дело за синенькой и ее способности подстегивать жизнь в уже почти неживом. Это было долго, да. Вит и лечить-то себя позволял исключительно в качестве доказательства своей любви — слишком бурное время тогда было — мы ждали Тита и вили гнездышко с учетом потребностей младенца. Ну, и деньги зарабатывали на все нововведения. Очень удачно все-таки что я забеременела до того, как взялась за перестройку крепости. Скольких ошибок удалось избежать и сил сэкономить!

— Тебе письмо от Киры! — Вит не преминул поцеловать меня в лоб, отдавая конверт, такой у него ритуал. Даже если мы четверть часа назад расстались. — А мне — посылка! — понятно, Кирюша раздобыла каких-нибудь минералов для Витто. Она на практике в противоположной части бывшей империи, там горы старые и невысокие, не такие удручающе огромные зубастые монстры, как у нас. Потому туда — только на лошадях, руши там не селятся и не строят туда свои тоннельные порталы.

Муж уже подцепил силовую авоську с мелким. Теперь протащит его через всю крепость, как воздушный шарик. Это наказание — Витыч ненавидит несвободу и насмешки. Сын знает, что виноват, но все равно пытается сопротивляться, забавно дрыгая ножками в добротных башмачках и сверкая влажными темными очами. От меня — ни одной черточки — все папино! И за это я люблю их обоих еще больше.

— Поезжай, родная, в дороге письмо прочтешь. И не задерживайся, вели Довлату не приставать. Мы тебя ждем! — и помог мне взобраться на козлы брички. Руками помог, не магией. Я благодарна, саму эта жажда прикосновений снедает. Можно отвлечься, но нельзя избавиться.

А деревенскому голове сейчас ко мне приставать не с руки. Некогда ему. Деньки стоят погожие, очень похожие на октябрьское бабье лето. Самое время заняться предзимним ремонтом.

Урожай убран, даже тыквы. Вчера наши маги прошли по всем деревенским дворам и традиционно подновили стазис во всех богато заполненных погребах. Завтра пойдут во вторую деревню, с рушами, чтобы время на дорогу не тратить и к обеду быть уже в третьей. В третью нашу деревню руши и сами рвутся. Там есть выход в море и селяне не только огородничают, но и рыбачат. За свежей морской рыбкой подгорные люди куда угодно пойдут и за извоз денег не возьмут, лишь бы им закупиться позволили. Да пожалуйста! Нам же с их покупок налоги капают. А для нужд крепости еще наловят, сезон штормов только через месяц начнется — Байдан никогда в прогнозах не ошибается.

Пряжка бодрой рысцой двигалась по знакомому пути, совершенно не нуждаясь в понукании и управлении. Бричка легкая, хозяйка покладистая, погода отличная, а в конце пути обязательно дадут морковки, есть повод поторопиться. Эх, хорошо!

Дочь писала, что скоро увидимся. Как только она вернется на территорию Академии, где ее дожидается Сара, так сразу наймут рушей и приедут обе. Это будет приблизительно через неделю. Раньше никак. Зачет по практике она уже получила, первая из всей группы. Появилось свободное время, чтобы хоть мельком посмотреть на дивное, более теплое, чужое море. Кира писала, чтобы на Сару мы не сердились. Некогда ей письма строчить, у неё тоже защита на носу. Она и к нам-то едет на консультацию у Байдана и Витто. Значит и Ванька с Ши скоро нарисуются, жен своих пасти. Надо мяса побольше заказать.

Эх… Щекотнула привычная лёгкая зависть — мои девочки уже и Академию заканчивают… Потрясательницы основ! Две замужние дамы и в студиозах! Одна, естественно, на боевке. Это не то чтобы невидаль, но редкость. А чтобы замужняя… Да как ей супруг-то позволил?! Как-как? Шантажом! Хотите в Академию — пожалуйста. Но, исключительно после свадьбы. А Кира такая — хотите детей, значит после диплома. Сара, та — сразу на два факультета поступила — артефакторики и целительства, да еще экстерном. Тоже первый случай в описанной истории. Женщина, да еще и замужняя! С темой дипломной работы «Методы инструментальной (читай: при помощи артефакта) диагностики предполагаемого бесплодия у мужчин». Если бы не сам Гуннар Готтар в научных руководителях, то академическое сообщество растерзало бы Сару на месте, и свекруша-король не защитил бы. Сам Гунар упоенно занимался психологией зачатия и влияния эмоционального фона матери на магический потенциал потомства. А где этим заниматься, как не в лечебнице при Академии? За эти почти шесть лет они с Сарой реанимировали магию у дюжины инвалидов. Совершенно безвозмездно. Представляете, сколько преданных, а порой, очень влиятельных, друзей из разных стран у них появилось? Приятно думать, что и я в этом косвенно поучаствовала, снабдив синенькой в костяных нэцкэ-накопителях. Дядюшка сбросил лет тридцать и больше не ворчал, что уже стар. Говорит, что исследования закончить успеет. Еще одним его тайным исследованием была моя синенькая. Он столько пропустил ее через себя, что оздоравливающий эффект и налицо, и на лице.

Как ни наезжали на меня, Ши и Ваен, а я в самоуправстве их жен не виновата! Я здесь ни при чем! Я вообще на тот момент рожать готовилась. Это первые практиканты Байдана виноваты! Заронили мечту в упрямые головки наших девочек!

И с чего магистр Грол взял, что практиканты — слабосилки? Обычные маги, два парня и девушка. Хотя один, да, слабосилок. Но, какой ум! Вит сразу его выделил. Аналитик, самое то для артефактора. А как тонко магические потоки распределял! Вит только охал, не в силах выразить свой восторг. Ему, Виту, с его мощнецким уровнем силы, раскачанным регулярным потреблением синенькой, такая тонкая работа и не снилась! Мне тоже глянулся этот паренек — имя смешное: Брют Брют. Я потом так и звала его — Шампусик. Только Тишка разделял мое веселье. Дораш про кислющее пенное вино понял (его навыки мозголазанья значительно улучшились), но забаву не разделял. Вит не одобрял, но посмеивался. Брют стоически терпел.

Парень был из простых и лихолетье в Академии, среди надменных дворян, сделало его начинающим бирюком: на сливки глянет — они скиснут. А еще он был довольно вспыльчив, сказывалась привычка постоянно обороняться от более родовитых соучеников. Воистину — пенистый брют. Зато во время работы с энергией или со штихелем в руке — сама сосредоточенность и хладнокровие. Если бы не Шампусик, то остальных практикантов я бы и не запомнила. Хотя нет, запомнила бы, они же были первыми…

Двое других — дворяне из не слишком знатных семей, держались с Брютом отчужденно. Миловидная Талда попробовала было аристократку включить, да куда ей против изысков Сары? Сара и Априлду строила на раз-два, не повышая голоса и сохраняя максимум искренней доброжелательности. Высший пилотаж!

Куда меньше повезло сотоварищу Талды по родовитости. Амазонка стряхнула с него весь апломб парой банальных затрещин. На поединке, разумеется. Бедняга Нрит даже магией воспользоваться не успел. Собственно, Кира и стала его истинным руководителем на этой практике. Работающая в кузне огневичка поразила воображение будущего боевика.

Да-а, практикантикам тогда трудно пришлось… Байдан требовал учебный план, я — вклад в хозяйство (не за даром же их кормить?!), да еще у каждого из троицы дополнительные интересы образовались. Брют прилип к Витто, Нрит — к Кире, а мы с Талдой колдовали на кухне. С меня идеи, с нее — магическое сопровождение. Ей это живо нравилось — девушка очень ответственно относилась к своей будущей роли хозяйки замка, а красиво и быстро насушить лапши, или там, за двадцать минут сочинить ведро сгущенки, это ли не тренировка мастерства работы с водной стихией?

Теперь Шампусик, а в обиходе просто — Шам, сам принимает новых практикантов и гоняет их, как я когда-то гоняла его со товарищи — на всех огородах в округе нет ни одного ненужного камешка и ни одной ненужной травинки. О-о! Под конец практики деревенские хозяйки молится на моих студиозов были готовы! Бабоньки познали дзен! Огородный сезон без единой прополки, солнышко каждый день, дожди — как по заказу! Ха! Конечно, как по заказу — силу молитвы никто не отменял, а уж на соборную молитву даже необщительный Гох не мог не откликнуться. Правда, без курьезов не обошлось. Тишка тогда смеялся над старшим братом: Гох не понимал, чего от него люди хотят. Он же честно отлил положенную Мокрую неделю, больше у бога воды на суше особых дел нет. В теплый сезон его главная забота — море и моряки. А тут настырные огородники дождей запросили. А как без дождей весной? Тишка старался исправно — грел осторожно, но настойчиво, как мы с ним и договаривались. Естественно, земля пересыхала быстрее, чем все привыкли. Огороды еще можно вручную полить, если живота не жалеть. А луга? А степь? Вот и пришлось нам с Витто и Дорашем миссионерами поработать — пяток показательных молебнов организовать по обе стороны Мирувы. Ну и петь, куда без этого. Песня была нужна драйвовая и, чтобы про дождь. А, главное, чтобы мне само́й нравилось. Тогда я так спою, что и бог доволен будет, а значит — милостив. Пришлось вспомнить былое увлечение рифмоплетством, а то про «окна ветром бей», как-то боязно было. А вдруг буквально сработает? Получилось корявенько, но Дюш смог перевести, почти не испортив мелодию и не нарушив ее энергетики:

Лей, ливень не жалей,

Вылей всё скорей, чтобы к утру просохло.

Лей, чтоб год был посытней,

И мы прославим доброго Гоха.

Народ прочухал результативность четко фиксированного молитвенного текста и давай пользоваться — сочинять по образу и подобию. Опытным путем выяснили, что только Сиштира предпочитает молебны напевные, а боги-мужчины лучше откликаются на энергичный вокал. До рока местные музыкальные творцы еще не дошли, а марши и плясовые хорошо работали. Уж не знаю, как это отразится на жизни грядущих поколений, но, боюсь, мы невольно запустили процесс создания универсальных молитв. Только бы культы какие-нибудь и сектантство не породить, а остальное неважно.

Эх, опять меня в дороге развезло на воспоминания. А мне бы побыстрее у мастера Яниша заказ забрать на бадейки с притертыми крышками. Хочу варенья настряпать! Не на всех, только на свою семью. Горы наши не такие уж мертвые, как оказалось. Деревенские дети весь сезон таскали ягоду. Дикую смородину уже не брали — маги вполне удачно вывели садовую. Но, дикая ягода — это же совсем другой вкус. Сначала барбарис, это богатство я сохраню для изготовления цукатов, не все же покупное вино на сироп тратить. А потом пошла ягода похожая на ежевику, но с привкусом облепихи. Вкуснота неимоверная! Стазис стазисом, но варенье ведь никто не отменял!

Пряжка ускорилась, чуя конец пути, пришлось ее придержать. Каждому встречному нужно ответить на приветствие. За шесть лет я всех выучила поименно, включая детей. Тем более что половина гарнизона теперь проживала в деревне, с семьями. В крепость возвращались только на трехдневные вахты, потом опять — к хозяйству. Некое подобие казачества у нас получилось. Не вольные казаки, конечно, но и не обычная армия. Вооруженные люди, работающие на земле. Мужикам нравилось, а уж как вдовушки, да и не только они, довольны были. Особенно радовался Довлат — это же какая докука с плеч деревенского головы свалилась — вдовам помогать!

* * *

Отличные бадейки Яниш сотворил, обливные не только снаружи, но и внутри. А что темные, это ерунда. Про то, что это всего лишь тара для консервации только я знаю и мастер, а для других это красивая посуда непривычной формы. Яниш не удержался — и косичку пустил по горловинке, и белой эмали не пожалел, полосочек накрутил. Простенько, а так нарядно. Угощу знакомых в столице вареньицем, будет у нашего гончара заказов на всю зиму. Хотела привычных стеклянных банок у рушей заказать, но это дороже выйдет, ну их. Банка, это просто банка. А у подгорных, что ни стекляшка, то эксклюзив.

Ну вот, все загрузили. Казалось бы, куда можно в маленькой бричке тридцать двухлитровых посудин приладить? А вот можно! Обожаю свой тарантасик! Собственно, это просто передок той само́й кибитки, которая у меня и была. Кузов с тентом отстегнули — получилась грубоватая коляска. Простая да не простая, после того как над ней Байдан, Вит и Гунар поработали сообща.

Все началось с артефакта, заменяющего рессоры. Муж изобрел. Беременная жена носится по округе с удалью чапаевской Анки-пулеметчицы, а муж волнуется — ну как растрясет? И неважно, что у Пряжки ход мягкий и дорога укатанная! Потом появилась защита от дождя и ветра, но тут изобретать ничего не пришлось — сделали по аналогии с куполом теплицы. Вит еще какой-то индикатор встроил, чтоб полог разворачивался и сам, даже если просто морось пойдет или ветер посильнее дунет. Безголовой жене доверия нету, увлечется и забудет защиту включить, ага. Глупая совсем, не понимает, что беременной простужаться не след. Вот кто меня за язык тянул возражать? Теперь на моей бричке как минимум три следилки, это кроме тех, которые и так всегда на мне. Такие же следилки на Пряжке. А вдруг что не так с лошадью?! Да Мюллер Штирлица так не пас! Впрочем, жить мне это особо не мешает, а семье спокойнее.

Время летело, в огородах пошел первый урожай, и малахольная хозяйка крепости повадилась сама в деревню мотаться за долгожданной зеленью. Ну беременная, и что? Не на сносях же. Ну, характер немного подпортился, и все. Да у меня даже токсикоза ни одного дня не было! Не мужиков же гонять и от дела отрывать в разгар сезона?!

А урожай пёр! Под эти объемы, вообще-то, нужно было кузов пристегивать, а я такой махиной рулить не хотела. Так под сиденьем появился ящик для мелочей кубометра эдак на три. Усовершенствованный пространственный карман. Благо, что предметный поиск уже встроен. Помани что нужно, и получишь, если заранее положить не забыл. Сначала туда наколдовали стазис, но позже, когда наш уже трехлетний сын в пылу игры в прятки попытался влезть в заманчивый сундучок, магию сохранности сделали отключаемой, а Байдан всерьез заинтересовался стазисом живых.

Потом мои мужчины и Ваен такой возок, только красивый, Саре подарили — по имению супруга разъезжать. Король-батюшка отстегнул сынуле именьице, как презент к свадьбе. Наследуемое, между прочим. А не как раньше — живи-пользуйся-заботься, да помни, что не твое. Теперь Ваня у нас не какой-то там безземельный вэй-бастард, а целая ваша светлость Роллитваен ап-Кергон. Владетельный лорд. Частичку ап присобачили, чтобы подчеркнуть, что в очереди на наследование трона Ванька не числится. Совет королевский (чтоб у них хоровая флатуленция случилась) настоял.

На коляске Сары мы, совершенно неожиданно, но очень хорошо заработали. Посыпались заказы на апгрейд транспортных средств. Я хоть и была глубоко беременна, а патент сообразила оформить, благо связи есть. Плюс почтовые шкатулки с расширенным пространством, чтобы предметы покрупнее посылать. Тоже патент и доход. Ларчик такой стоит как домик в столице. Подражатели, разумеется, были, но личные клейма трех артефакторов такого уровня — это, знаете ли, бренд. Ка-акие деньжищи иной раз предлагали за срочность, какие деньжищи! Качество подразумевалось по умолчанию. Вит был счастлив, что его навыки востребованы и оплачиваются. Секрет рессор на основе формул левитации до сих пор не разгадали, между прочим. А через посылочный ларь мы два раза в неделю хлеб получаем, помимо прочих надобностей. Мадам Биттам, наш торговый представитель в столице, очень щепетильна. Супруга коменданта Биттама — хваткая женщина, у нее теперь что-то вроде интернет-магазина. Со всеми семью королевствами торговать умудряется, а муж ей степняцко-рушевский ассортимент обеспечивает. Вит им лари в аренду отдал.

Пряжка довольно гикнула, отвечая моим гордым мыслям. Так, не пропустить бы поворот — нужно будет заехать взглянуть, как там на нашем огороде рожь взошла. Не пора ли перекапывать в зиму? Ну, не то чтобы очень надо — просто приятно будет полюбоваться на яркую зелень всходов. Мир вокруг хоть и солнечный, а по-осеннему тускл. Степь же. Эх, нет здесь золотой осени.

Огородик у нас образцово-показательный! Очень горжусь! Надежно огороженные высокие гряды, мощеные тесаным камнем широкие межи, аккуратная компостная яма под плетеной крышкой. Лужайка даже есть — детям порезвиться и взрослым шашлычком развлечься. Со смотровой площадки глядишь — вот она, близко совсем, а ножками — полчаса только от ворот. Дача, однако.

Ближний огород появился лишь на третий год. В ту, первую весну, посадок под стенами у нас еще не было — нельзя объять необъятное. Экспериментальную картошечку пришлось скрепя сердце посадить в деревне, на пустующем участке поварешек. В их же доме и солдатики квартировали, сменяя друг друга. Гарнизон воспрял от многолетней хандры. Каждый ждал своей очереди на трудовой наряд в деревню, как синекуры, а капитан Норрей бесился. Синекура, ага. Мужики мало того что «наш» огород обихаживали, так еще вдовам и прочим одиночкам помогали — это было мое строгое приказание. Обмазывали глиной потрескавшийся саман, крыши латали… Да мало ли хлопот у рукастых неленивых мужиков в деревне? У всех вдов в тот год погреба поправили: где расширили магией, где полок да закромов наделали, и в каждом, абсолютно в каждом, сладили правильную двухтрубную вентиляцию. Гончар и братья ковали тогда крепко сработались. Как керамику с железом соединить они сами сообразили, стоило намек бросить. Главное — все трубы в один размер, чтоб штамповать не задумываясь, и собирать на месте, не мучаясь с подгонкой.

Сколько воспоминаний! Один визит Рушата чего стоил! Как раз картошку выкопали. Взял и заявился к ночи! Через ворота, как обычный гость. Ага, одинокий, что уже странно, пеший — это вообще небывальщина, и со стороны столицы. Да таких тут лет сто не видели, если видели вообще. Досмотр прошел не ропща, как положено. Хозяйку спросил. А солдаты — ни в какую, отдыхает, мол, наша леди, не дадим потревожить. Тишка выручил, позвал. Обещал Рушат прийти на картошку и пришел. Всю ночь гостя принимала, благо кухня уже отдельная была.

Я думала Тишенька много ест, ха! Три ведра картошки перечистила и все блюда, что умела — приготовила, включая запеченную в беконе и зразы с зеленым луком и яйцом. Если бы время сворачивать не умела, не выдюжила бы. У вечно тощего Тишки, который жевал за компанию, даже животик выпуклился, почти как мой, с Витычем внутри — шестой месяц все-таки.

— Вкусно, иномирянка, я доволен! — Рушат наелся, трехзрачковым прищуром меня просканировал, кивнул и исчез. И у меня усталость разом исчезла, как будто бог мне энергетика в кровь впрыснул. Хоть пляши. Я и плясала, отбиваясь от капитанов, которым доложили, что гость вошел и не вышел. Всю крепость обыскали, все верить не хотели, что странный руш — это бог. Пять лет прошло, а все на хи-хи пробивает.

Ой, надо мужа предупредить, что в огород заеду…

Вит, как почувствовал, что я о нем думаю — ожил переговорник. Хм, раз муж не воспользовался нашей особенной связью, значит рядом чужие.

— Поторопись, родная. Мы тебя ждем. — а голос такой нейтральный-нейтральный. Высшая степень раздражения у моего драгоценного выглядит именно так. Значит, оторвали беднягу от интересного, а послать источник раздражения он не может.

— У нас гости?

— Тува пришла. Решила тебя дождаться. Ее сейчас Витыч развлекает, но это ненадолго, сама знаешь. — Да уж знаю. Раз Туваира пришла в разгар дня, не жалея чувствительных рушанских глаз, то ей реально приспичило. Не просто «нужно», а именно приспичило. Творческая личность, что поделаешь.

— Я уже вижу ворота, милый, скоро буду. — И шевельнула вожжами. Пряжку сильно понукать, а тем более хлестать, не надо. Она у нас умница, красавица и, вообще — дама с принципами. Понимает, что значит женская солидарность. С тех пор как Тишка стал проводить почти все время в небесных чертогах, я заняла место ее фаворитки, но божонок так и остался вне конкуренции. Ну, ничего, девочки приедут и объявится твой возлюбленный, уверенно пообещала я коняшке.

Туваира — удивительная рушанка с талантом договариваться с тканью и прочими мягкими материалами. С тех пор как она познакомилась с Ниттой, жизнь в крепости и вокруг нее резко изменилась… Тува, как и я — практик. Ей ставят задачу — она ищет способ ее решить. А вот по художественной части у нее, как и у меня — не очень. Мы с ней можем только чужие идеи творчески перерабатывать, оттого и подружились. Раз Тува ждет именно меня, значит затык у нее не в шитье.

Вот они, голубчики. Сынуля напялил солнцезащитную маску рушанки и теперь изучает все предметы в затемнении, а муж, что удивительно, сидит с Тувой на ковре и перебирает какую-то сеть. И что тут у нас?

— Привет. — оживилась рушанка, — посмотри, такая сеть рыбакам пойдет? — Хм, а я знаю?

— Тува принесла образец из грибного волокна, — пояснил Вит, — чтобы завтра мы его с собой в рейд взяли и рыбакам на испытание отдали. — О, это они славно придумали, рыбаки оценят.

Никогда не привыкну к этому! Сети долго и нудно плетут, а Тува эту, похоже, вырастила. Никаких узелков и в помине нет.

— Сколько же ты возилась с этим куском?

— Да меньше часа, — рушанка немного капризно дернула плечиком, дескать, ты подруга, могла бы и побольше в меня верить. Ага, кусь три метра на пять.

— Вы бы для начала эту штуку в соленой водичке подержали, вас же это интересует, как я поняла? — за прочность грибных нитей волноваться не стоит — крепкие, это очевидная истина.

Вит и Тува переглянулись и синхронно встали. Я бы тоже с ними пошла. Мне живо интересно, как повлияет соль на эластичность лхокумной сети. А вдруг ячейки изменят размер? А вдруг она, когда высохнет, колом встанет? Но моя задача — отвлечь сына.

Сын выбрал конструктор. Это тоже часть нашего дохода. Скромная, но стабильная. Оговоренные процентики капают с каждой подаренной рушам идеи. Любая рушевская работа дорого стоит, а тут такая тонкая мелочевка — обычный конструктор из моего советского детства: детальки в дырочку и болтики с гаечками. Элитная игрушка, да-да. А вот над формой деталек пришлось помучиться. Вместо автомобилей — кареты, это понятно. А что еще? Ну, домик, ну стульчик, ну лодку, которую сын никогда не видел. Скукота! Тит рос, добавлялись детальки. В том числе и гнутые. Больше всего мой ребенок любит собирать пауков и ненавидит разбирать свои творения — папа-педант требует абсолютно точной сортировки деталек по ячейкам сундучка. Но сегодня рядом мама, а мама обязательно поможет, пока папа не видит. Можно и поиграть.

Уходила Тува огорченная и воодушевленная одновременно. Сеть растянулась и годна только на крупную рыбу — необходимо уменьшить ячейки. А еще — в соленой воде она плохо тонет, стоит придумать удобные грузила. Но, к вечеру все будет готово. А уж нужную форму этому неводу рыбаки сами придадут. Договорились, что мы пошлем гонца после заката, забрать обновленную сеть. Здесь идти-то метров триста до входа в их пещеры.

Да-да. От основного племени отпочковался небольшой клан рушей с самыми беспокойными характерами и поселился в наших горах, совсем рядом с крепостью. Конечно мы с радостью согласились, тем более что возглавил их давний знакомец, мастер Свуц.

А началось все с перестройки наших комнат. Ну, понятно, к кому обратились. А руши, гастарбайтеры противные, в крепости квартировать отказались — некомфортно им при свете, а комфортно по ночам работать. И соорудили они себе общагу. В ближайшей пещере. Семь мастеров договариваться с камнем, это я вам скажу, сила. Одна беда, все незнакомые. Но, ничего, подружились. Потом к ним жены зачастили… Одной из жен и была Туваира, мастерица договариваться с тканью, а у нас Нитта — мастерица делать из тканей чудо. Уникальный тандем, способный воплотить мои архиноваторские идеи.

Бор с Рором и остальные скалоходцы зарабатывали извозом. Маршрутное такси, блин. В общем, как всегда: Нина шлепнула языком, Нине и проект разрабатывать. Ребята познали величие логистики. Взяли карту, прикинули время, составили расписание. За год охватили транспортными услугами все королевство. Теперь в столицу из любого крупного населенного пункта можно добраться за считаные часы, а не недели, как раньше. И дешевле, чем подорожные расходы на ночевки. Не простаивали. Отдельный, самый востребованный маршрут — Академия. По проторенным, стационарным направлениям работают скалоходцы послабее, а крутыши вроде Рора и Бора обслуживают индивидуалов по спец-заказу. Деньги деру-ут… Это самая любимая статья моих доходов, не требующая уже никаких усилий.

— Нин, — отвлекла от раздумий рушанка, — тебе там ничего больше перестроить не надо? А то мой что-то заскучал.

— Нет, у нас уже все идеально. Сара скоро приедет, я ей передам. — понятно, что Тува не горит желанием своего мужа в дальнее имение отпускать, оно на равнине.

— Идеально у нее…

— Ну, не знаю, может в деревне наконец школу поставим каменную вместо саманной.

Туве устройство крепости не очень нравилось, точнее, ей не нравилось, что офицеры запретили по тоннелю в крепость шастать. Только по поверхности, только через ворота! Я полностью согласна — они же ночью, чудики глазастые, шляться будут. А Нитта к подруге в пещерную мастерскую и пешочком с удовольствием прогуляется, ей полезно при сидячей-то работе. И да, у нас пока все идеально! Почти всю беременность ремонтом занималась!

Для начала открыли все запечатанные комнаты на втором ярусе. Абсолютно все. Можно хоть взвод практикантов принимать и еще гостям останется. С помощью шантажа и подкупа переселили туда обоих капитанов, в более комфортные условия, на минуточку. Теперь весь третий ярус стал нашим личным. Хозяйским. Лаборатории и кабинеты в одной стороне, наше жилье — в другой. Детская, кухня, гостиная, супружеская огромная спальня и еще пять комнат со всеми удобствами. Кто же знал, что пройдет год и они станут просто гостевыми. Кира и Сара упорхнули первыми, сначала замуж, потом в Академию. Через год за ними подался Гунар. Ну, этого я отпустила только после того, как убедилась, что и в крепости, и в деревнях и в стойбище степняков все относительно здоровы. Гунар с горя выписал себе помощников-целителей из ковена. Средневековая диспансеризация, да-да.

Вот тут-то и свершилась моя страшная мстя — Норрей втрескался в приезжую лекарку. Оказалось, что и выходные ему очень-очень нужны, и прочего свободного времени мучительно мало. Ух, и досталось нашему солдафону от профессионального цинизма столичной штучки. Мои закидоны с казачеством сразу стали не интересны. Капитан новинки принимает туго, что поделать, характер у бедняги такой. Но, все равно — он наш друг и сыну нашему — учитель. Сначала мы с Витом ехидничали, а теперь молимся Сиштире, чтобы нравная Риветта снизошла и переехала к нам жить и работать. Лично мне без лекаря в нашей тьмутаракани стремно, хотя раны здесь все обрабатывать умеют и простуду лечить — тоже. Попросить, что ли Сиштиру? По-свойски? О! Надо будет намекнуть Норрею, что у наших рушей тоже лекаря нет. Неужели умница-красавица не клюнет другую расу поизучать? А нет, так я сама ей кудерышки-то повыдеру, только до столицы доберусь. Иначе наш капитан с тоски загнется и будет метаться по крепости неупокоенным духом. Чур меня! Четвертый год мужика мурыжит, в отпуск наезжает…

— Ты сегодня странно тихая, — Вит поджидал меня на развилке коридоров.

— Да вот, развспоминалась что-то. Скоро все соберутся — навеяло.

— А пойдем, я тебе посылку Киры покажу. Тебе понравится. А Потом Переправу кормить, — и увлек в поворот к кабинетам, — только тихо, — предупредил муж, — у Байдана вдохновение.

Тихо так тихо. Я же не шумный Витыч, которому в рабочие помещения хода нет. Он, безусловно, талантливый юный маг, но папин отвод глаз ему не одолеть. Для него это просто длинный, скучный, пустой коридор.

На лабораторном столе помимо ожидаемых минералов для артефактов лежали бумажные пакетики, а сверху отдельная записка от Киры:

Я не знаю, что это такое, но на всякий случай скупила все, что было в лавке.

Открыла первый попавшийся — семена какие-то. Потом в голове — бздынк. Неужели? Я за эти годы могла и подзабыть, но очень похоже на семена помидоров. Надо же! Или это паприка? Вит, счастье мое любимое, успел отследить неконтролируемый взрыв эмоций — накинул полог тишины. Да я помесь гопака с лезгинкой сплясала, задрав юбки. С посвистом!

А вот это — вроде как капуста. Может сорт другой? Хорошо бы цветная… Остальное не признала. Зато будет, чем зимой в теплице развлечься, а весной можно и огородик под стеной расширить. Ой, сколько открытий нас ждет!

Байдана мы все-таки побеспокоили — уловил всплеск магии. Они с Витто работают над стазисом живых. Вит еще, под настроение, осторожно мечтал про поверхностные разовые порталы для людей (вот зачем я ему всякую фентэзятину пересказывала, а?) и переживал, что не знает, как подступиться. А я ничем помочь не могла, но очень хотела. Наверное, поэтому вспомнилось выражение — пространственно-временной континуум. Просто по наитию, ни с того, ни с сего произнесла среди рядовой беседы. Если бы я еще помнила, что это такое. Но это неважно. Вит услышал то, что ему было нужно — слово время. Его учесть он не догадался. Я видела векторные схемы энергий, которые муж рисует — фрактальная графика отдыхает! Это вам не компьютерная отрисовка конгруэнтностей, это — вручную! А я, наивная, себя технарем считаю…

Исследования стазиса большей частью проводятся дома, в крепости. А вот на полевые испытания приходится ездить в столицу и использовать личные связи. Ши оповещает наших магистров, когда в королевской тюрьме случаются смертники. Меня коробит от этих опытов на людях, но это всего лишь рефлексия, большей частью — лицемерного свойства. Если у моих магистров получится — сколько смертельно раненых можно будет спасти, просто дав им шанс продержаться до появления целителя!

Животные для опытов не подходят, у них нет разума. Важность этого аспекта обнаружили случайно — практиканты сунули в стазис дрессированную крысу вместо обычной. И вроде бы все ничего, зверушка вернулась здоровенькой, да позабыла все былые навыки. Хозяев не узнавала, команд не выполняла, и вообще, резко одичала. Одни рефлексы остались…

Все. Порадовалась семенам, повспоминала и хватит. Пора к Переправе.