Глава 2

Автомобиль пронёсся по городу, потом куда-то свернул, затормозил перед шлагбаумом, почти сразу тронулся опять. Дарья смотрела в окно, но не замечала деталей, её мозг, как бы, отключился, отгородился, пребывал в сомнамбулическом состоянии.

Наконец, машина въехала в ворота и через минуту остановилась возле большого и красивого дома. Шкаф, который водитель, вышел, открыл заднюю дверь, и хозяин «Вовочки» покинул салон.

— Артём, позвони Василию Степановичу, договоритесь, когда он примет Вовочку, потом доложишь, — мужчина пробежал глазами по машине.

— Слушаюсь, Александр Сергеевич! А что с девчонкой?

— А, да, — серые глаза хозяина жизни переместились с пострадавшей машины на стекло задней двери, за которой сидела остекленевшая от страха Дарья. — Отведи в дом, запри в любой гостевой на втором этаже. Попроси Полину Игоревну… впрочем, я ей сам всё объясню. Мне сейчас некогда, вечером разберемся, что делать дальше. Через полчаса подай Мерина.

— Слушаюсь!

Шкаф дождался, когда хозяин повернется к дому, открыл дверь и выдернул Дарью.

— Идем!

— Куда? Я не пойду! Это похищение, вы не имеете права! Вас поса-а-дят! — девушка уперлась руками, пыталась тормозить ногами, но толку от её трепыханий было столько же, как если бы бумажный кораблик пытался остановить тихоокеанский лайнер.

Перед тем, как зайти в дом — Дарья краем глаза отметила, что Артём протащил её вокруг дома, к заднему крыльцу, а не туда, куда вошёл Александр Сергеевич — водитель резко встряхнул девушку и прогудел:

— Жить хочешь? Тогда — молчи, не скандаль, не спорь и со всем, что хозяин предложит — соглашайся.

— Это похищение! Вы не имеете права, из-за какого-то бампера! — пискнула Даша.

— Вечером хозяин решит, как и чем ты будешь расплачиваться, отдашь деньги и будешь свободна, как птица. Поняла?

— Это же незаконно! — терять девушке, как она думала, было уже нечего.

— Александр Сергеевич человек справедливый, лишнего не возьмет. Будешь вести себя прилично — не пострадаешь. Считай, что ты у него до вечера в гостях. Уяснила?

Дарья кивнула, чувствуя, как глаза опять налились слезами.

— Вот реветь не советую, — бросил Артём. — Хозяин слёзы терпеть ненавидит, сразу звереет.

Дарья подавилась воздухом, торопливо вытирая лицо свободной рукой.

— Полина Игоревна, — обратился шкаф к невысокой, полноватой женщине средних лет, на которую они наткнулись сразу за входной дверью. — Александр Сергеевич приказал запереть в одну из гостевых на втором этаже.

— Да, Артём, он мне уже всё объяснил. Идемте, — кивнула женщина. — Да не тяни ты её так, руку оторвешь! Это же девушка, а не борец сумо, кулак-то разожми!

К удивлению Даши, мужчина послушался, ослабив хватку.

Вслед за женщиной, они перешли через коридор, по лестнице поднялись на второй этаж, и Полина Игоревна открыла одну из дверей.

— Вот, думаю, вам здесь будет удобно. Тут есть отдельный санузел, можете принять душ. Полотенца на вешалке, а чистую одежду я вам сейчас какую-нибудь подберу, — окинув заляпанную кровью футболку девушки, сказала женщина. — Я — домоправительница Александра Сергеевича, меня зовут Полина Игоревна, можно просто — Полина.

— Даша, — вытолкнула из себя девушка.

— Даша, не переживайте, все будет хорошо! — ободряюще проговорила домоправительница. — Александр Сергеевич со всем разберется. Я принесу вам одежду и что-нибудь перекусить.

Дверь закрылась.

Дарья оглядела чистую и красивую комнату, скользнула глазами по ковру под ногами, диванчику и креслам, застеленной кровати и зацепилась за дверь.

Открыла — ванная и туалет.

Машинально разделась, бросив грязное прямо на пол, включила воду и встала под тугие струи.

Господи, во что она вляпалась?? Какая справедливость, если он ей пистолетом угрожал? Где ее паспорт, машина, несчастные сорок три тысячи? Мало ей предательства Игоря, еще и это…

Напряжение последних часов, боль, обида, страх и отчаянье накатили с новой силой, и Дарья разревелась, соскользнув по стенке душевой на пол. Вода била по её голове, стекала по худенькой спине, смешивалась на лице с горючими слезами…

Из-за шума воды можно было не сдерживаться, и Дарья рыдала, как никогда в жизни, выкрикивая, выталкивая обиду и горечь на несправедливость жизни.

— Дашенька, у вас все в порядке? — Полина Игоревна постучала в дверь ванной. — Я принесла чистые вещи.

— Да, — выдавила девушка. — Спасибо.

— Хорошо, я положу их на стул и схожу за чаем. Ваше сложите в корзину, там, сбоку от душа.

Перебитая истерика сошла на нет, плакать больше не было ни сил, ни желания. Даша вытерлась, выглянула наружу и схватила стопку: надо же — новое, в упаковке, бельё, джинсы и рубашка. Не совсем её размер, но лучше, чем опять натягивать грязное.

Когда девушка переоделась и, стоя у дивана, пыталась расчесать пальцами спутанные волосы, входная дверь открылась, в комнату вошла домоправительница, катящая впереди себя тележку.

— Искупались? Вот, совсем другой вид! Расческу сейчас принесу, не дергайте волосы. Вот тут чай, тосты, нарезка, фрукты. Перекусите, обедать будем через час.

— Спасибо, я не голодна, — Дарья сглотнула слюну, глядя на вкусно расставленные тарелочки и исходящий паром чайничек.

— Так, тут и есть-то нечего, на один укус, только видимость одна, — весело отозвалась женщина. — Садитесь, вот чаёк, глотните. Надо вам еще рану обработать, схожу за аптечкой.

— Полина Игоревна, — решилась Даша, — выпустите меня, пожалуйста! Я не хочу тут находиться, меня незаконно удерживают!

— Что вы такое говорите, милая? — покачала головой женщина. — Александр Сергеевич не занимается ничем противозаконным, он вас не обидит. Поймите — я, человек подневольный. Мне приказано — поселить, переодеть, накормить — я это выполняю. Распоряжения выпустить не было.

— Но я, ни в чем не виновата! Вернее, виновата, но я же не специально, и не отказываюсь оплатить ремонт! Зачем меня похищать и держать взаперти, как заложницу?

— В дела Александра Сергеевича я не вмешиваюсь, — серьёзно ответила женщина. — И вам спорить и права качать не советую. Просто подождите, я уверена, хозяин решит всё лучшим образом. Хотите — поспите, хотите — телевизор смотрите. Обед принесу через час.

Оставшись одна, Даша подошла к двери, подергала — конечно же, заперто. Переместилась к окну — высоко, но если постараться, то… То ничего не получится — из окна была видна часть большого, очень ухоженного участка, огороженного высоким забором. А возле въездных ворот маячили два близнеца Артёма, клонируют тут их, что ли? Похоже, охрана. Мимо таких не проскользнёшь. И — вот где настоящий ужас — черной молнией от угла дома к воротам и обратно промчалась огромная собака. Нет, ей не сбежать, тут без вариантов. Придется сидеть и ждать решения своей участи.

* * *

С самого утра настроение было ни к черту.

Сначала Кит прыгнул и изукрасил отпечатками брюки, пришлось возвращаться и полностью переодеваться. Нет, пес не виноват, он обрадовался хозяину, виноват охранник, не удержавший собаку. Потом пришел отказ от одного заказчика, и так и не дал внятного ответа другой. Хорошие деньги проплывали мимо. Интересно, если не Строй-инвест, то кто им сделает лучше и дешевле? Дальше — какая-то растяпа повредила его вовочку, а над своими машинами Александр трясся пуще, чем иные над детьми хлопочут. Такое чувство, будто это недоразумение, по какой-то иронии принадлежащее к женскому полу, не машину стукнуло, а его самого. Был бы мужик — лично зубы бы подрихтовал, а тут такое чучело, что руки марать не хочется.

И впереди ждали совещание и аукцион, от результатов которого зависело, будет его компания в шоколаде или ушлый Прогодин опять обойдёт на вираже. Госзаказ на строительство торгового центра — не работа, а конфетка!

Александр передернул плечами, перевёл взгляд в окно, потом достал сотовый.

— Глеб? Куда ты пристроил этого инвалида? В технический гараж? Хорошо. Займись вовчиком, пусть проведут полную диагностику.

И следующий звонок, уже начальнику службы безопасности.

— Валентин Николаевич, у меня там девушка задержана… в гостях. Посмотрите, в приёмной у кабинета её сумка и всякое девчачье барахло — что за человек, чем дышит, где живёт. В общем, вы всё и сами знаете. В шесть жду всю подноготную девицы. Да, звоните сразу. Нет, с гостьей беседовать не надо, пусть сидит, куда посадили, я Полину Игоревну предупредил, она знает, что делать.

Откинувшись на сидение, мужчина прикрыл глаза, прокручивая в голове всё, что ему может понадобиться сегодня — цифры, сводки, графики, доводы и аргументы. Он собирался бороться до последнего, и настраивался только на победу.

Три часа спустя он сел в машину, чувствуя себя не просто выжатым лимоном, но ещё и побывавшем в центрифуге. Нет, сегодня был не его день: аукцион они проиграли.

Обидно, не выразить словами! Столько времени затрачено на подготовку, столько вбухано средств и сил и — впустую!

Вспоминая торжествующее лицо Прогодина, Пущин скривился — вчистую объехал! Не иначе, завёлся в компании жучок, крыса помойная, которая сливает информацию конкурентам. Иначе невозможно объяснить, как те всё время оказываются на шаг впереди, тут не в интуиции дело, столько вся «битва экстрасенсов» не наработает — тут всё проще и, одновременно, сложнее — засланец. Или засланка.

Кстати, сегодня как-то очень ловко в него врезалась эта девчонка. Трудно поверить, что в жизни бывают такие дуры, чтобы на раздолбайке таранить вольво. Из-за этого происшествия он едва не опоздал. Может быть, столкновение было совсем не случайно, а девица — ещё один засланный казачок?

Да нет, глупо — с какого перепуга он приблизил бы к себе это недоразумение, которое и женщиной-то назвать сложно? Он сам не знал, что решит захватить девчонку с собой, а не велит, как было бы правильно, отобрать у неё машину и после пары поджопников выкинуть на обочину. Но девица сразу выбесила, начав спорить и предлагать вызвать гаишников. Только с этими крохоборами он и не связывался! Нет, шумахер в юбке, вернее, в джинсах, здесь ни при чём, просто ещё одна неудача в череде неприятностей сегодняшнего дня.

Раздражение, копившееся весь день, достигло своей крайней точки, Александру настоятельно требовалось его куда-то сбросить. Если он в таком состоянии заявится домой, а девчонка начнет качать права или кто-то другой допустит промашку — он за себя не ручается.

Выход один, вернее, два — тренажерный зал или Регина.

Поколебавшись, мужчина сделал выбор.

— Артём, едем на Парковую.

Водитель понятливо кивнул, и перестроился в левый ряд, готовясь свернуть.

К знакомой пятиэтажке подъехали через двадцать пять минут — рекорд по теперешним дорогам. Но Артём своё дело знал, как и видел, что хозяин раздражен. Поэтому, где дворами, где тротуаром, а где и по встречке, проскользнул, просочился, извернулся, но доехал максимально быстро. Да и мерин — не вовочка, его хозяин не настолько берёг, можно было рискнуть.

— Я ненадолго, — бросил Александр, покидая салон.

Привычный ко всему, Артём откинул голову на подголовник и сразу задремал — как говорится — лови момент, кто его знает, хозяина, домой потом поедем, или будем опять по всей Москве колесить, решая важные дела?

Регина на звонок в дверь отреагировала не сразу. Вообще-то, она никого не ждала, но после минуты трезвона, раздался звонок телефона.

— Да, зайчик! У дверей? Что же ты заранее не позвонил, котик? Уже бегу!

Женщина спешно похватала разбросанные вещи, запихнув их в шкаф, смела по пути в мойку недопитый чай и грязную тарелку, смахнув крошки рукавом — плевать, ковёр пестрый, не видно. И с сожалением мазнула взглядом по зеркалу, торопливо распуская волосы — надо бы макияж освежить, да и переодеться, но пупсик уже под дверью, а ждать Александр не любит. И, вообще, терпеливостью не отличается.

— Сашенька, я так рада! — открыв дверь, она вытянула губы уточкой, ожидая поцелуя. — Ты тоже соскучился?

Любовник, с неудовольствием отметил слишком домашний внешний вид женщины, прошел в комнату и не удосужился ни поцеловать, ни ответить.

— Котик, что-то случилось? Мне начинать беспокоиться?

— Иди сюда, — Александр дернул любовницу к себе, запустил руку ей в волосы, сжал, заставив откинуть голову назад, открыв горло, и пробежался быстрыми поцелуями-укусами, напоследок впившись в её рот.

Вторая рука мужчины, тем временем, обрывая пуговицы, торопливо расстегивала халат.

Обнажив верх, Александр просто стянул ткань с плеч, заставил женщину опустить руки и халат соскользнул по телу на пол.

— Переступи.

Регина повиновалась, зная, что когда любовник так взвинчен, ему лучше не перечить.

Нет, Александр не был особенно груб и любовью к садомазо не отличался, но он не терпел никакого сопротивления и промедления, требуя от неё полной покорности.

Мужчина стиснул грудь любовницы, прищемив сосок — на грани между удовольствием и болью и приказал:

— Поласкай меня.

Минет Регина делать умела, хоть и не особенно любила, давно уже не думая в процессе, мылся перед этим мужчина или только что вышел из туалета — механическое действие, не больше. Впрочем, оно, временами, даже возбуждало, если было подходящее настроение и отношение. Сегодня любовник не был настроен на нежности. Что ж, тогда, чем скорее она его удовлетворит, тем для неё же и лучше!

Опустившись на колени, женщина томно посмотрела на Александра и потянулась к брюкам, отметив, что те вот-вот лопнут. Кто же его так довёл?

Высвободила член и приступила, не забывая причмокивать и стрелять глазками в лицо Александру, мол, видишь, как я стараюсь?

Но сегодня он был слишком рассеян, казалось, здесь присутствовало только его тело, а мысли витали где-то в другом месте.

Накрутив волосы на руку, любовник принялся направлять её движения, контролируя глубину погружения и ритм.

Через несколько минут, чувствуя, что приближается к разрядке, мужчина отстранился, ловко поднял Регину, развернул, перевесив животом через спинку кресла, слегка стукнул по внутренним поверхностям ног, заставляя раздвинуть их пошире, и ворвался внутрь.

Грубоватая для нежной кожи накидка неприятно елозила по соскам, пока котик вколачивался в её тело, и Регина подумала, что надо сменить накидки на что-нибудь более мягкое. Мало ли, вдруг Саше понравится именно такая поза, и он начнет её часто практиковать?

Висеть вниз головой было не совсем удобно, но, к счастью, уже изрядно распаленный Пущин долго с разрядкой не тянул. Утробно заворчав, он дернулся в последний раз и ослабил руки, которыми удерживал женщину за бедра.

«Синяки останутся», — подумала Регина.

«Черт, слишком сильно сжимал», — отметил Александр, увидев красные пятна от пальцев.

— Зайчик, ты сегодня, прямо, зверь! — мурлыкнула женщина. — Где продолжим?

— Сегодня не продолжим, — ответил мужчина, заправляя обмякший орган в трусы и поправляя одежду.

— Но, как же? — огорчилась Регина. — Разве, я была плохой девочкой? Ты кончил, а я?

— Я занят, — отрезал Пущин, направляясь к выходу. — Спасибо! В другой раз будет для тебя.

Расширившимися глазами Регина смотрела, как любовник небрежно бросил на стол несколько красных купюр и вышел, хлопнув входной дверью.

Ссскотина! Нет, она всё понимает, но он же унизил её, обращается, как с проституткой! Да, щедр, да, если есть настроение, то любовник потрясающий, но, сколько можно ждать у моря погоды? Три года вместе, а о кольце ни слова, ни полслова. Он что думает, она вечно будет раздвигать ноги по его первому сигналу?

— В офис, — бросил Александр водителю и погрузился в размышления.

Торопливый секс не принёс покоя душе, но позволил сбросить часть напряжение.

Несомненно, засланец — кто-то из достаточно близких к руководству компании людей. Припрятанный в рукаве козырь, при помощи которого Пущин надеялся повернуть решение в свою пользу, был известен узкому кругу особо доверенных лиц. Кто-то из своих предал, и Прогодин успел подготовиться — вместо эффекта взорвавшейся бомбы, его козырь издал еле слышный пук…

Чёрт, как же неприятно — он доверял всем четверым, посвященным в задумку, а теперь вынужден опасаться каждого.

Поднявшись в свой кабинет, Александр мазнул взглядом по устремившейся навстречу секретарше:

— Кофе и Зотова, — коротко бросил Пущин.

— Александр Сергеевич, Вас курьер ждёт, — Светлана обратила внимание босса на скромно сидящего на стуле в приёмной молодого мужчину. — От Корчина.

— ? — выгнул бровь Пущин, затормозив на пороге кабинета. — Почему не доложила раньше? Давно ждете? — курьеру.

— С полчаса. Вячеслав Павлович приказал дождаться ответа.

— Проходите. Светлана, два кофе и передайте Зотову, что я его срочно жду.

Курьер прошел вслед за хозяином кабинета, передал папку и, повинуясь приглашению, присел на стул.

Бегло просмотрев копии документов, Александр вопросительно посмотрел на мужчину — не похож на служащего низшего звена — костюм, часы, мелькнувшие из-под рукава, когда тот передавал паку, манера держаться.

— Так понимаю, Вячеслав Павлович основное передал на словах? Что-то мне подсказывает — вы не обычный курьер?

— Я — сын Корчина, Виктор Вячеславович, — представился мужчина. — По совместительству, вице-президент холдинга.

— Рад познакомиться, — подобрался Пущин. Вице-президент в роли курьера? Похоже, разговор будет интересный.

— Вы ознакомились с копиями?

— Разумеется. В принципе, возможности и вес Глобалконсалта мне и так хорошо известны, поэтому предполагаю, что Вячеслав Павлович передал мне что-то напрямую.

— Вы правы, — молодой Корчин повел плечами, — отец поручил поговорить с Вами с глазу на глаз. Мы знаем, что Строй-инвест испытывает в последнее время определённые трудности, что небезызвестный господин Прогодин потихоньку подбирает под себя все выгодные заказы, вытесняя Строй-инвест с рынка. По личным причинам, моего отца не устраивает такая расстановка сил, и он предлагает, скажем так, руку помощи.

Александр внимательно слушал, не сводя глаз с собеседника.

— Строй-инвест входит в холдинг, фактически оставаясь самостоятельной компанией. Напрямую вмешиваться Глобал не хочет, но если мы будем прикрывать дочку, все поймут правильно, без лишних вопросов. Вам интересно такое предложение?

Пущин соображал очень быстро — то, что предлагает Корчин, просто, спасательный круг, более выгодного варианта нет, и не может быть.

— Да, безусловно. Что требуется от Строй-инвест, и какие гарантии мы получаем?

— Скоро торги за пару лакомых заказов, как Вы знаете.

Александр Сергеевич кивнул.

— Мы поможем вам выиграть оба тендера, и проследим, чтобы на пути строительства не возникло никаких неприятностей. Глобал устроит пять процентов, — мужчина вскинул руки, заметив, как взметнулись брови Пущина. — Да, это несерьезно, но дело в том, что Вячеслава Павловича интересует не прибыль, а возможность опустить Прогодина, поэтому мы вернем только наши затраты, не больше. Но вам придется выполнить ряд условий.

— Я весь внимание.

— Во-первых, все переговоры, инструкции и любая информация будет идти непосредственно от меня. Я же буду беседовать только с Вами. Никаких секретарей, помощников, исполнителей — только Вы и я.

— Я уже понял, что у нас завелся крот, — поморщился Пущин. — Выловим.

— Во-вторых, — невозмутимо продолжил Виктор Вячеславович, — никакой самодеятельности. В том числе и по поиску крота. Этим займутся наши люди, и сделают все ювелирно. Я говорю, что и когда делать или говорить — вы выполняете.

Поколебавшись, Александр кивнул.

В конце концов, компания получает немыслимую поддержку, если Корчин хочет сам все контролировать — он препятствовать не станет, ведь это на пользу, в первую очередь ему самому.

— И, в-третьих, Вы должны жениться.

— Что? — Пущин подумал, что ослышался. — Какое это имеет отношение к договору между компанией и холдингом?

— Самое прямое: мой отец — приверженец семейных ценностей, все руководители в нашем холдинге — женаты или замужем. Это — непреложное правило, холостяков у нас не жалуют, какими бы профессиональными качествами они не обладали. Как говорит мой отец — только хороший семьянин может быть хорошим руководителем. Потом, холостяку нечего терять, а семья делает человека ответственнее, заставляет прочно держаться за свое рабочее место, и, соответственно, лучше выполнять свои обязанности. Мы не сможем присоединить Строй-инвест, если президент компании холост.

— Бред.

— Возможно, Вам так кажется, но такова политика президента холдинга, и никакие исключения здесь не допускаются. Ни для кого, — мужчина повел пальцами, демонстрируя обручальное кольцо.

— Временный брак подойдет? — вздохнув, спросил Пущин. — Дело в том, что я ещё не встретил женщину, с которой хотел бы связать жизнь и родить детей.

— Подойдет, если вы будете выглядеть счастливой семейной парой, чтобы ни у кого и тени мысли не возникло о фиктивности брака.

— Боже мой, на дворе двадцать первый век, — простонал Александр. — Смысл в браке, если Ваш отец будет знать — он временный и фиктивный?

— Отцу это не понравится, но поскольку, слияние временное, и после завершения операции мы мирно разойдемся, то он передал, что примет такой брак. Опять же, при условии, что о его фиктивности знать будем только мы трое и ваша супруга. Все остальные, включая ваших друзей и родных должны быть уверены, что семья у вас — по большой любви и самая настоящая. Полгода — и мы разберемся с Прогодиным, после чего Строй-инвест покинет холдинг, и Вы сможете «не сойтись характерами» с супругой и развестись.

— Черт, это так неожиданно, — покрутил головой Александр Сергеевич. — Я не готов к этому условию. Потом, Вы же знаете современных женщин? Да любая отгрызёт при разводе такой кусок, что и два тендера не окупят.

— Перед ЗАГСом заключите брачный контракт, — пожал плечами Виктор. — В любом случае, решать Вам. Конечно, идея наказать Прогодина через Строй-инвест для Глобал наиболее удобна, но если Вы откажетесь, у нас в запасе есть ещё пара вариантов.

— Как быстро мне нужно сменить статус?

— Чем скорее, тем лучше. Пока у вас не появится штамп, холдинг не сможет принять новую дочку, а первый тендер уже через полтора месяца, надо еще подготовить почву и площадку.

— Я могу подумать?

— Вот номер телефона, — Виктор Вячеславович положил на стол пластиковый квадратик. — Думайте, но помните, что должны позвонить до двенадцати часов среды. Если звонка не будет, мы понимаем, что Вы отказываетесь от договора.

— Среда же завтра?

— Время поджимает, Александр Сергеевич. Корчины не привыкли разбрасываться им впустую.

— Хорошо, я дам ответ до двенадцати, — вздохнул Пущин.

Зотов, который маялся в приемной уже минут двадцать, оживился, увидев, что посетитель покинул кабинет.

— Александр Сергеевич, звали?

— Садись, — устало махнул Пущин. — Докладывай, что накопали.

— Вы про девчонку?

— Какая девчонка, на хрен? Меня интересует, нашли какую-нибудь зацепку? Жучок, к примеру?

— Нет, — развел руками Зотов. — Проверили все кабинеты, туалеты, курилку — всё чисто.

— Значит, подслушивающих устройств нет? Получается, всё-таки, кто-то свой слил.

— Получается, да.

— Я хочу знать о каждом шаге, каждом телефонном звонке вот этих четверых, — мужчина бросил на стол перед начальником службы безопасности четыре папки с личными делами сотрудников. — Сами решите, как и кому поручить. Условие одно — они ничего не должны заподозрить и информация не должна попасть в руки посторонних. Докладывать будете напрямую мне лично.

— Хорошо, всё сделаем. Может, поставить прослушку в кабинеты? Или камеры с прослушкой — ещё лучше.

— Сотрудники будут недовольны, а крот станет беречься.

— Мы никому о них сообщать не станем.

— А увидят?

— Замаскируем — никто не догадается.

— Ну, рискните. Только, чтоб ни одна живая душа!

— Александр Сергеевич, Вы меня знаете — всё будет идеально!

— Хорошо, можешь быть свободен.

— А про девушку докладывать?

— Какую ещё девушку?

— Которая у вас гостит.

Несколько секунд Пущин моргал, переключаясь с проблем компании и предложения Корчина на какую-то гостью.

— А! Черт, вылетело из головы. Да хрен с ней, выгнать взашей, больше мороки, не до неё сейчас, — отмахнулся он. — Завтра скажу Глебу, чтоб вернул ей таратайку и пусть катится, куда хочет.

— Как скажете, — не стал спорить Зотов, в душе жалея, что двое его людей убили несколько часов, выискивая подноготную девицы. — Я тогда пойду.

Встав и сделав шаг, мужчина остановился, посмотрел на папку у себя в руках, вернулся назад и положил её на стол перед начальством:

— Если надумаете, то вот всё, что нашли. Не зря же старались, посмотрите, вдруг, заинтересует.

— Идите, — махнул рукой Пущин, потирая висок, стрельнувший болью. — Дома посмотрю.

Время тянулось и тянулось, как жевательная резинка.

Даша поела, потом пощелкала пультом телевизора — душа ни к чему не лежала. Походила по комнате, полежала на кровати, прислушиваясь к звукам, доносившимся со стороны дома и двора.

Зачем её сюда привезли? Чем занят Игорь? Конечно же, бывший любимый уже спохватился, что девушки долго нет, наверняка выяснил — она не доехала до базы. Возможно, уже увидел и опустошенную полку в шкафу.

Хотя, что он там увидел — вещей-то — шиш, да маленько, как говорила мама. Вот, если бы собрать вещи Игоря — это да — шкаф зиял бы пустыми полками. Не захочешь — заметишь.

Дарья в очередной раз подошла к окну и принялась наблюдать за жизнью во дворе.

Охранники весь день торчали возле ворот, как пришитые. И ничего не происходило.

День клонился к закату, Полина Игоревна принесла ей ужин, и опять оставила одну, сочувственно пробормотав, что Александр Сергеевич задерживается.

По мнению Даши — хоть бы он вообще не возвращался!

Взяв тарелку в руку, девушка переместилась к окну — всё те же, всё там же. Господи, как же ей отсюда сбежать, пока не вернулся хозяин всего этого?

Вздохнув, Даша собралась отойти от подоконника, но в этот момент охранники синхронно повернулись в сторону дома. Насторожившись, Даша приоткрыла створку, прислушиваясь.

— …ать! Оба! — женский голос.

— А на воротах кто? — один из охранников.

— За полчаса ничего не случится, Мить, а мне два раза накрывать, да убирать. Просто заприте, и всё, хозяина нет, он не узнает. Давайте быстро!

Бодигарды потоптались, потом проверили ворота и дружно двинулись по направлению к дому.

Так-так, значит, их позвали ужинать, сейчас во дворе нет никого. Это же шанс!

Чёрт, а собака?

Дарья вспомнила чёрное литое тело и поёжилась — собак она очень боялась. Ей было лет шесть или семь, когда на прогулке на неё бросилась соседская овчарка, Альма. Собака не хотела покусать, она хотела поиграть, но девочка этого не поняла, с криком начала убегать, Альма решила, что это весёлая игра и помчалась за Дашкой. За Альмой рванул её хозяин, и еле успел оторвать питомицу от воротника Даши, за который развеселившаяся овчарка поймала перепуганную девочку.

С тех пор собак она обходила по большой дуге, предпочитая перейти на другую сторону дороги или, вообще, вернуться назад, лишь бы не проходить мимо.

Приоткрыв окно еще больше, девушка высунулась наружу — чудовища нигде не было видно, зато прямо под окном, на стене, был приступочек, и если на него встать, то можно дойти до шпалеры, по которой вилось какое-то растение. И спуститься по решетке на землю.

Но собака…

Немного подумав, Даша перевела взгляд на тарелку и выбрала из остатков еды несколько мясных кусочков. Времени у нее полчаса, даже меньше.

Вспомнив уроки детства, сложила губы трубочкой и неумело засвистела. Собака не появилась.

Тогда девушка кинула на улицу куски и посвистела ещё.

Хм, если бы это черное чудовище гуляло, оно наверняка услышало бы свист и прибежало проверить. Так? Так! И еда — какая собака откажется от еды? Но пёс не появился. Значит, его нет во дворе.

Наверное, завели в вольер или посадили на цепь? Собак же держат на цепи, сторожевых, она имеет в виду.

Упускать такой шанс было нельзя.

Бегло пробежав взглядом по комнате — не забыла ли чего? Даша совсем собралась вылезти, но потом решила сначала заблокировать дверь изнутри, чтобы её отсутствие обнаружили попозже. Домоправительница не сможет открыть дверь, пока позовет мужчин, пока те выбьют… Да, это хорошая идея, вот только, чем её заблокировать? Шторы!

Девушка со всей возможной скоростью сняла занавеси, связала их между собой и, порадовавшись, что ручка на входной двери не круглая, а вычурной скобкой, привязала за неё один конец шторы. Длины скомбинированной «веревки» хватило, и второй конец Даша привязала за батарею, понадеявшись, что она достаточно крепко прикреплена к стене.

Время неумолимо бежало, ей следовало торопиться.

Ещё раз посвистав, и убедившись, что собаки, по-прежнему, на улице нет, Даша вылезла наружу. Прижимаясь к стене животом, коротко переступая, дошла до решетки и осторожно попробовала ногой — выдержит?

Шпалера выглядела крепкой, и Дарья решилась. Спуск прошёл без неприятностей — несколько секунд, и девушка ступила на дорожку.

Уф! Куда теперь?

Ворота, наверняка просматриваются из дома, если она побежит к ним, её обязательно заметят, значит, надо посмотреть с другой стороны участка.

Тихо ступая и прижимаясь к стене, Даша дошла до угла и осторожно выглянула — открытое пространство, высокий забор без малейших выступов — ни малейшего шанса залезть. Так, идем дальше.

Осторожными перебежками ей удалось добраться до следующего поворота, и там ждало приятное открытие — сад и клумбы. Появилась возможность, пригнувшись, дойти до забора, тем более что с этой стороны он был решетчатый. Такой, двусторонний штакетник, где доски набиты не вертикально, а горизонтально. По такому она могла бы подняться.

Прикусив от волнения губу, Даша, чуть не ползком добралась до ограды и, присев за какой-то пышно цветущий куст, выдохнула — последний рывок, и она на свободе!

— Р-р-р-р!!!

Сердце остановилось, пропустив два удара, а потом рвануло со скоростью перепуганного кролика — из-за куста, прямо над головой Даши появилась огромная собачья голова, и выразительно лязгнув, убедительно повторила:

— Р-р-р-р!!!

Вот и всё, Дашка, добегалась!

Боясь пошевелиться, девушка сидела прямо на траве, стараясь не смотреть собаке в глаза. Она читала, что такой взгляд четвероногие убийцы воспринимают как вызов и сразу бросаются.

Несмотря на все неприятности, свалившиеся на неё, жить хотелось.

Чёрт, как же она пропустила это чудовище? На свист пес не выходил, куски его не соблазнили. Получается, собака следила за ней, но не нападала? Только убежать не позволила.

Всё, теперь она, точно, труп! Обнаружат побег и скормят этому людоеду.

Даша осторожно скосила глаза — породистая, какая-то. Не овчарка, овчарок она знала. И не ротвейлер, хотя цветом похож — у соседей по подъезду жил ротвейлер. Короткая шерсть, блестящая, будто её маслом намазали, огромная голова, острые уши. Зубищи-то, какие огромные!

Собака чавкнула, закрыв рот на секунду, и снова вывалила язык, внимательно наблюдая за беглянкой.

Спина затекла, и девушка попробовала шевельнуться.

— Р-р-р-р!!!

Понятно, двигаться нежелательно.

От отчаянья, Дарья забормотала:

— Песик, пропусти меня, а? Ты же хороший! Вон, какой гладкий и лоснящийся! Тебе и так хорошо живется, а я никому не нужна, жить мне теперь негде, ещё и долг за машину висит. Пропусти меня, пожалуйста! Я ничего не украла, посмотри, — расхрабрившись, Даша повернула руки ладонями вверх, — пусто.

Пес захлопнул пасть и слегка наклонил голову набок, слушая.

— Ты хороший! — задавив панический ужас, который вызывала в ней собака, Даша заторопилась — слушает же! Вдруг, поверит и отпустит? — И такой красивый!

— Рм?

— Да, да! Черный, блестящий! Настоящий красавец! Наверное, чемпион? — девушка вспомнила, как сосед, когда однажды встретился с обмершей от страха Дашей в подъезде, долго объяснял, что его Гек — чемпион, ходит на выставки и никакой опасности не представляет.

— Угумр.

— Точно, чемпион! На выставки ходишь, да?

— Рм!

— Ты мальчик или девочка?

— Р!

— Девочка?

— Рр!

— Мальчик?

— Рмргф!

— Да, вижу, такой красавец, конечно же — мальчик. Пропусти меня, а?

— Р-р-р-р!!!

— Поняла, дергаться нельзя, — вздохнула Даша. — Ну, послушай, я же ничего плохого не сделала! Машину хозяину твоему повредила — не специально. У меня беда, большая беда, пёсик. Я ехала, от слёз ничего не видела. Виновата, знаю, но оплатить ремонт не отказываюсь, только мне сначала надо работу найти.

— Рм?

— У меня больше нет дома, понимаешь? И работы — тоже нет. Обманул меня один человек, которому я доверяла больше, чем себе. А. да ты не поймешь, собаки, я читала, предавать не умеют. Скоро мой побег обнаружат, и такое начнется… Пожалуйста, позволь мне уйти! Уже темнеет, а мне еще ночлег искать, и машины у меня больше нет, и вещей, и документов…

Не выдержав, Дарья заплакала.

— У меня никого больше нет, и ничего нет, понимаешь, собачка? Ещё и чужую машину повредила… А Игорь… он, оказывается, гей. Хотя, откуда тебе знать, что это такое?

— Гррр.

— А я его любила… Господи, как я его любила! Наверное, как собака — в глаза смотрела и всем организмом виляла, на всё готова для него была. Ничего не замечала, а он воспользовался.

Неожиданно собака наклонилась и лизнула мокрую от слёз щеку девушки.

Дарья подавилась воздухом, зажмурилась и замерла.

Чудовище пробует её на вкус, сейчас бросится?

— Рм? Гр!

— Не ешь меня, пожалуйста, — дрожащим голосом продолжила беглянка. — Я костлявая и совсем-совсем невкусная!

— Собаки любят кости, — мужской голос, прозвучавший справа, заставил вздрогнуть и сжаться — побег не удался, её поймали…

Продолжение следует