Глава 11. Глупо, Вика. Очень глупо
Чем меньше женщину мы любим,
Тем легче нравимся мы ей.
А. С. Пушкин «Евгений Онегин»
Годы шли, а проблемы оставались теми же. Вернее, проблема. Парковка возле медгородка. Точнее, ее отсутствие. Раньше Вика, пока работала на кафедре лаборанткой, пользовалась служебной, но сейчас уже не хотела так наглеть, пусть у нее там все еще работают мама с бабушкой да и еще куча родни, но на кафедрах по больницам.
Она заглушила мотор и выглянула в окно. Из припаркованной неподалеку машины выходили Вася и… Жанна. Вика так и не поняла, что ее удивило больше: что Жанна приехала в институт вместе с Васей или что в принципе приехала на пары.
Вика не спешила выходить из машины и решила проследить за парочкой из своего укрытия.
Ничего необычного она не обнаружила. Просто ребята, которые уже шестой год учатся вместе, приехали на учебу вместе. Никаких держаний за руки, объятий и уж тем более поцелуев. Может, Васе было просто по пути и он заехал за Жанной?
Но все же что-то ей не давало покоя. Что-то было странное во всем этом. Хотя чего она ожидала? Что Вася будет бегать за ней вечно и не обращать внимания на всех остальных девушек, даже как на подруг?
«Глупо, Вика. Очень глупо», – отчитала она сама себя, выходя из машины.
Сколько избегала и динамила его, а стоило Васе сказать, что он больше не будет ей докучать, как он тут же стал ей интересен. Сидела в машине, высматривала его, как гребаная сталкерша.
Пока она шла до корпуса, в голову пришли вырванные из контекста строки «Евгения Онегина» про женщин и обратную зависимость их любви от мужского внимания. Вика невольно примерила их на себя. Может, правда?
Пока Вася вдруг стал интересен ей, потому что появился рядом с другой, Субботин же, наоборот, жутко бесил ее своим излишним вниманием. Хотя нет, день, когда он наконец-то отстанет от нее и прекратит лапать при любой удобной возможности, станет самым счастливым в ее жизни! Но, с другой стороны, она и про Васю так же думала, и что теперь?..
В кабинет Вика зашла загруженная своими мыслями и даже не заметила, что препод уже пришел.
– А здороваться вас не учили, староста? – не упустил возможности прицепиться к ней он.
– Доброе утро, Владимир Николаевич, – притворно улыбнулась она, кое-как сдерживая порыв ответить, что у старосты вообще-то имя или хотя бы фамилия есть. Но ничего, пара дней, и они больше никогда не увидятся, если однокурсники не решат пригласить на выпускной.
Как и в прошлый раз, она села рядом с Жанной, с другой стороны от которой теперь сидел Вася. Вика сделала себе мысленную пометочку не надумывать всякое.
Препод быстро всех отметил, поворчал, что слишком много отсутствующих на такой важной теме, сказал тренироваться в отработке сердечно-легочной реанимации и ушел. Вернуться не обещал, но Вике что-то подсказывало, что он обязательно вернется, чтобы погонять еще их (но в большей степени ее) по алгоритмам.
С теорией проблем у нее не было. Сначала, как устроилась на скорую, решила выучить для себя все препараты с дозировками, потому что кто знает, что может случиться. А потом и Михалыч не подпускал к новорожденным, пока она не выучит, что где лежит, и не перескажет ему все алгоритмы из клинических рекомендаций. По тем же причинам.
Но пока что эти знания еще ни разу ей не пригодились. За все время работы в реанимации – ни одной смерти. За все время дежурств с Михалычем – ни одного малыша ниже пяти баллов по Апгар. Бабуля всегда говорила, что у нее легкая рука, и тащила на дачу сажать моркошку-картошку. Видимо, эта легкость распространялась и за пределы огорода. Но что-то Вике подсказывало, что скоро этому затишью придет конец. И чем больше спокойных деньков проходило, тем страшнее становилось это ожидание неизбежного.
А практики Вике не хватало. Тренироваться дома не на чем и не на ком. Да, на плюшевой игрушке можно отработать постановку рук, но для остального нужен человек или хотя бы что-то похожее на него. Конечно, сейчас приехала Алиса, но тренировка на живом человеке непременно закончилась бы парочкой переломанных ребер, а калечить подругу не хотелось. Даже несмотря на то что Алиса чуть не рассказала Субботину, как Вику в детстве стошнило на карусели.
По уже наполовину разложенной партии в «Уно» Вика поняла, что никто из ее одногруппников не собирается заниматься делом.
Она подошла к лежащему на полу тренажеру, опустилась рядом с ним на колени, поставила руки.
– Викусь, неправильно делаешь! – вдруг раздался голос Жанны.
– И как же правильно? – Вика повернула голову в сторону играющих.
– Ну все же знают, что первым делом, – Жанна развела руки в стороны, – опасности нет.
– А я все вижу, – Вася тут же заглянул в ее карты, – надеюсь, круг не поменяется.
– Это тебе не поможет, – Жанна тут же щелкнула его по носу и убрала свои карты из его поля зрения.
– Да ну вас, – рассмеялась Вика и вновь сосредоточила все свое внимание на тренажере.
Мурлыча себе под нос песню Stayin’ Alive, чтобы не сбиваться с ритма, приступила к компрессиям. Вика решила, что будет практиковаться, пока у нее руки не отсохнут. Или пока не появятся другие желающие. И еще неизвестно, что из этого произойдет раньше.
Возвращение преподавателя застало всех врасплох. Как Вика и предполагала, под конец пары он решил погонять их по теории. Начал с вопросов полегче. Правильной постановки рук, количества компрессий в минуту, показаний к дефибрилляции. Потом перешел к самому интересному – препаратам и дозировкам. И, конечно же, спросил об этом ее.
Вика была полностью готова к такому повороту событий. Уж в этой битве она не проиграет. Не первый и уж точно не последний препод, который относится к ней предвзято только потому, что она староста. Как будто их по уровню ай-кью и личностным качествам выбирают, а не по принципу: в кого случайно тыкнет человек из деканата – тот и староста.
– Удивили… ладно, хватит с вас, – наконец закончил ее мучения препод. – Надоело мне с вами сидеть, идите домой.
Вика прикусила губу, чтобы не ответить, что он и не сидел с ними, а чай в преподавательской пил. В конце концов, старостой на этот раз не назвал. Значит, их отношения налаживаются, зачем тогда их портить?.. Но и по имени называть не стал, видимо, до сих пор не заслужила.
– Ты откуда это все знаешь? – спросил Вася, когда они уже собирали вещи.
– Вась, у нас последние три года всего один источник – клинреки. Могу ссылочку дать, почитаешь на досуге.
По смеху Жанны Вика поняла, что шутка удалась, попрощалась со всеми и вышла сначала из аудитории, а потом из корпуса.
Сев в машину, Вика не спешила уезжать. Решила подождать немного, и вскоре увидела Васю и Жанну. Они сели вместе в его машину и уехали.
«Интересненько…» – подумала Вика и завела мотор.
Планы на остаток дня были грандиозные – выспаться перед сменой и укатить в перинаталку. Вика постаралась себя убедить в том, что в ее сверхплотном расписании нет места для домыслов кто, с кем и чем занимается в свободное время, и тоже поехала домой.
За всю свою ночную смену Вика не сомкнула глаз. Ей казалось, что раз она теперь умеет откачивать людей не только в теории, но и немного на практике, то жизнь точно подкинет ей испытание посложнее каверзных вопросов на паре.
Доходило до абсурда. Подрывалась по каждому шороху и подолгу стояла над своими мини-пациентами, проверяя, дышат ли они. Ну и что, что под аппаратами для искусственной вентиляции легких.
Да и нельзя было им, медсестрам реанимации, спать. Всегда нужно быть бодрыми и начеку. Поэтому и работали сменами всего по двенадцать часов.
К тому же за недолгое время работы она успела наслушаться от старших коллег жутких историй. Как в старой больнице крыса пробралась сквозь щель в половицах в отделение и перегрызла у одного из детей артерию. Или как лампа для фототерапии упала на другого ребенка и оставила сильнейшие смертельные ожоги. Или как мать пробралась мимо спящей медсестры, отключила от аппаратов своего недоношенного ребенка и попыталась сбежать с ним, причем не через дверь, а через окно, потому что так ей сказали голоса в голове.
И все это из-за халатности медсестер, которые проспали, просмотрели и не оказались вовремя рядом.
Хотя Вика и понимала, что крыс в их перинаталке нет, а все процедуры проводятся по утрам, одной только мысли об этих случаях хватало, чтобы взбодриться и окончательно забыть о сне. Тем более что как бороться в случае чего с сошедшими с ума (в прямом смысле этого слова!) мамочками, она еще не придумала.
Смена закончилась, но Вика не спешила уходить из центра. На пару решила не идти. Отработает, ничего страшного. Не впервой. Да и намеки Алисы, что надо бы и сходить куда-нибудь, пока она не уехала обратно в Москву, становились все жирнее и жирнее с каждым днем. Так что сегодня точно никакой учебы. Неважно, что только вторник, неделя едва началась, а до выходных далеко.
Вика зашла в ординаторскую к неонатологам и увидела там Михалыча с Молибогой. Если у кого в стенах этого центра и был роман, то точно у этих двоих. Вика не раз их уже заставала вместе, но они предпочитали делать вид, будто бы между ними вовсе и не летают никакие искры.
– Не помешала? – спросила Вика и плюхнулась на диван, который еще никогда не казался таким мягким.
– Помешала, – улыбнулась Молибога. – Кофе хочешь?
– Думаю, мои мешки под глазами говорят сами за себя, – Вика откинула голову на спинку. Если закроет глаза, то точно тут же уснет.
– Тогда давай, брысь отсюда.
Вика недовольно скривилась из-за того, что ее прогоняют, но все же пересела на другой край дивана.
Молибога встала из-за стола, за которым сидела, скинула кроксы, залезла на диван и что-то начала искать на верху стоящего рядом шкафа для одежды.
– Наташ, мы же на работе, – попытался ласково остановить ее Михалыч, который прекрасно понимал, что она там ищет.
– Это ты на работе, а у меня закончились сутки, и начался мой законный выходной!
Он понял, что ничего не выйдет, и вернулся к подгонке своих историй под требования страховых компаний. В этом деле без ста граммов не обойтись, но кто знает, вдруг сегодня придется оперировать, а он не из тех людей, которые считают, что мастерство не пропьешь.
– И вообще, я сегодня ночью двух девочек с того света вернула, и мне что, отметить это даже нельзя? – возмутилась Молибога, нащупала бутылку с коньяком и продемонстрировала ее Вике. – Так что? – коварно улыбнулась она.
– А-а-а-а… такой кофе… Простите, Наталья Евгеньевна, откажусь.
– Да ну вас, – Молибога убрала бутылку на место и уселась с ногами на диван. – Одна не хочу.
– А я смотрю, вы прекрасно ориентируетесь, где здесь что лежит, – Вика скинула кроксы и последовала примеру старшей коллеги.
«Не ординаторская, а проходной двор какой-то», – мысленно добавила она.
– Конечно! Я ж ее сюда и принесла, – рассмеялась Молибога. – Ой! Хотите что расскажу!
Оба ее собеседника понимали, что от их ответа уже мало что зависит. Если Наташа хочет что-то рассказать, то уже совсем не важно, что хотят остальные, – она все равно расскажет.
Михалыч отложил истории и повернулся на своем стуле к дамам. Вика уселась поудобнее и приготовилась слушать.
– В ночь девочку оперировали, кстати, тебе ровесница, Викуль… – заговорщически начала она.
– Одну из тех, что тебе потом отмаливать у богов пришлось? – уточнил Михалыч.
– Нет, другую, – отмахнулась Наташа, – эта жива-здорова.
– Какая-то тогда неинтересная история, – хмыкнула Вика. Она была немного разочарована. Обычно по рассказам Молибоги можно было выпуски в «Пусть говорят» снимать.
– А если я скажу, что она от ребенка своего отказалась, потому что он с синдромом Дауна родился?
– Ой, Наташ, иди ты. Никогда же такого не было, и вот опять, – Михалыч вернулся к своим бумажкам.
– А как? Говорят же, что только после сорока, – удивилась Вика.
– Говорят, что кур доят, – не отрываясь от историй, ответил ей Михалыч, – после сорока риски выше, а так всякое может случиться.
– А УЗИ? Неужели не показало? Если ей этот ребенок не нужен, то зачем было?.. Хотя… чем это лучше? – Все это казалось Вике очень странным.
– Ни-че-го не знаю, – отрезала Молибога. – Если ты такая деловая колбаса, иди сходи к ней сама, и все нам потом расскажешь.
– Вика, не слушай ее! – Михалыч решил, что бумажки могут и подождать, в отличие от Наташи, подбивающей девочку на очевидную глупость. – Это уже подстрекательство!
Вика посмотрела сначала на Молибогу, а потом и на Михалыча. Желание узнать подробности этой истории боролись со здравым смыслом, говорящим не лезть не в свое дело.
Переубеждать Вика никого не собиралась. Наверняка все, кто мог, уже к подошли к этой девушке и вставили свои пять копеек осуждений и уговоров. Зачем еще больше издеваться над человеком? Пусть и тем, кто готов отказаться от своего родного ребенка.
Ставить себя на место этой девушки и раскручивать, как бы она сама поступила на ее месте, тоже не хотелось. В первую очередь потому что Вика боялась получить ответ на этот вопрос и понять, что она ничем не лучше и поступила бы так же. Неприятно в один момент понять, что ты одна из тех, кого всю жизнь презираешь.
Да и давать себе ложных надежд не хотелось. Все равно Вика была уверена, что никогда не сможет оказаться на месте матери, вне зависимости от того, отказывается она от своего родного ребенка или нет. Просто потому что своих детей у нее быть не может. Своеобразный сапожник без сапог.
Но все же Вика решила не делать поспешных выводов. Все люди разные, да и ситуации, в которые они попадают, тоже.
Максимум, что она собиралась сейчас сделать, – молча посмотреть ей в глаза и уйти. Сделает вид, что она медсестра (что, кстати, даже правда), которая пришла проверить капельницу или что-то такое.
– Второй этаж, шестая палата, – как змий-искуситель прошептала Молибога, – фамилия у нее еще такая странная…
– Кто бы говорил, – попытался сбить с мысли коллегу Михалыч, но не вышло.
– Ладно, не странная – литературная. Не то Онегина, не то Ларина, – продолжила Молибога. – Но не так важно, она там одна в палате, не ошибешься. Ну что?
– А говорили, не знаете ничего, – Вика опустила ноги и не глядя сунула их в кроксы.
– Так я и не знаю. Вся информация, что есть у медсестер, считай, лежит в открытом доступе.
– Неправда, – Вика поднялась с дивана, – я вообще-то тоже медсестра, но я ничем таким не разбрасываюсь.
У дверей Вика оглянулась и посмотрела на Михалыча. В его глазах читалось: «Не смей». Она понимала, что наставник ей не простит подобного непослушания, но ее любопытство оказалось сильнее здравого смысла. Она нажала на ручку и покинула ординаторскую. Оставалось надеяться, что Молибога в ее отсутствие сможет убедить Михалыча не слишком злиться на них из-за подобной выходки.
«Глупо, Вика. Очень глупо», – думала она, спускаясь на лифте в нужное отделение.