Глава 12. Врачебные ошибки

Ошибки не исправить заметками на полях.

Soltwine, Драгни «Заблудись»

Стоило Вике переступить порог нужной палаты, как ей напомнили одну из причин, почему же из всех специальностей она выбрала неонатологию, где все контакты с родителями мини-пациентов сведены к минимуму, а сами подопечные разговаривать еще не умеют.

– Вы заблудились? Я же русским языком сказала вам, куда идти и куда засунуть все ваши нравоучения! – говорила девушка тихо, почти шептала, видимо из последних сил, но в ее голосе явно слышались злость и отчаяние.

Она даже не повернулась в сторону Вики, так и смотрела куда-то в окно, но голос показался непрошеной посетительнице очень знакомым. Как будто какое-то время назад она его очень часто слышала, чуть ли не каждый день. А потом вдруг резкое затишье.

Вика сделала пару шагов в сторону больничной кровати и присмотрелась, но распознать говорящую по одним только голосу и затылку у нее не вышло.

– Вы оглохли или отупели? – отреагировала на движение девушка и повернула голову в сторону незваной гостьи.

– Тася?! – На долю секунды Вике показалось, что она ошиблась палатой или обозналась. Да и фамилия у Таси была точно не Онегина или Ларина, но ошибки быть не могло. Видимо, поменяла, когда замуж вышла. Да и как раз Тасю она видела на днях, пока болтала с Субботиным.

– Вика?! – Узнавание пришло и ко второй девушке. Последний раз они виделись, кажется, на выпускном. Сначала Тася улыбнулась неожиданной и даже немного приятной встрече. Когда ты лежишь в больнице, где к тебе относятся как к отбросу общества, любое знакомое лицо радует. Но потом она поняла, что, скорее всего, Вика пришла с той же целью, что и остальные, и вмиг вернула свое презрение к врачам, да и ко всему медицинскому персоналу в целом. – Если еще и ты что-то скажешь про… – она не стала договаривать. – То я наплюю на все врачебные запреты и встану, чтоб придушить тебя.

– Одолжить стетоскоп? Им, думаю, удобнее будет, – посмеялась Вика и присела на краешек кровати.

Миссия «посмотреть в глаза» уже давно выполнена, но она не спешила уходить.

В школьные годы они неплохо общались, и Вика помнила, как она грезила о семье и детях. Не могла та Тася, которую она знала, поступить так. Либо произошла какая-то ошибка, либо время действительно настолько сильно меняет людей. В любом случае от былой неприязни не осталось и следа. Если безликую пациентку, отказавшуюся от ребенка, она еще и могла презирать и ненавидеть, но Тасю, с которой их связывали исключительно светлые школьные воспоминания (и не только потому, что мозг дружелюбно вытеснил остальные), – нет. Тася как никто другой заслуживала сочувствия, понимания и хотя бы капельку желания разобраться в ситуации.

– Я и голыми руками справлюсь. Я только выгляжу слабой, – посмеялась вместе с ней Тася.

– Ты как?

– Дерьмово, спасибо, – вымученно улыбнулась девушка. Понять, что все же есть люди, которые по-прежнему относятся к тебе по-человечески, было приятно. – Швы болят. Мозги кипят. Так что если тебя послали врачебные демоны, чтобы превратить мое утро в ад, то лучше уходи, правда.

– Я пришла узнать, как ты, – пусть цель визита Вики и была изначально иной, она не считала, что врет. Осталась она как раз из-за этого. – Столько лет не виделись. Считай, это будет наша встреча выпускников. Обещаю рассказать тебе все сплетни, которые только успела узнать.

– Спасибо… – Тася нащупала руку Вики и сжала ее пальцы. – Я бы предложила тебе сходить взять кофе, но мне нельзя… и ходить, и кофе… – не без грусти озвучила врачебные запреты она. – А может, пошли к черту эти врачи? Ой, прости!

– Нормально все, – улыбнулась Вика. – Но тебе лучше лежать и сил набираться. Если ты что-нибудь хочешь, я могу принести.

– Домой хочу…

– Выписку я тебе принести не смогу.

– Но ты же сама врач!

– Стану участковым педиатром через месяц с небольшим, а пока я тут всего лишь детская медсестра.

– Значит… – Тася тянула в нерешительности, стоит спрашивать такое или нет, – ты его видела?

– К счастью, нет. – Вика без лишних слов поняла, о ком речь, поймала на себе недоуменный взгляд и поспешно пояснила: – Я в реанимации. Вот только со смены.

– А я видела… сначала даже не поняла, что с ним что-то не так, а потом врачи сказали… – Тася сглотнула ком в горле. – Но да ладно, давай свои обещанные сплетни.

Жизнью своих одноклассников Вика интересовалась несильно, но недавний поход в школу, где учителя собирали досье не только на своих нынешних учеников, но и на выпускников, а еще общение с Алисой, у которой было слишком много свободного времени, сделали свое дело.

Кто куда поступил, кто женился, кто развелся (темы про детей Вика намеренно опускала) – это, конечно, мало тянуло на сплетни, но когда киснешь в больничке, где из развлечений – смотреть в окно и ругаться с персоналом, и это покажется новостями, достойными желтой прессы.

Пока болтали, к Тасе зашла медсестра поставить капельницу. Присутствие коллеги в лице Вики совсем не помешало ей сказать пару ласковых в сторону своей пациентки. Вику это возмутило настолько, что она вышла вслед за женщиной рассказать немного о профессиональной этике: как можно разговаривать с пациентами, а как нельзя. Медсестра лишь отмахнулась от нее: еще какие-то малолетки жизни ее не учили. Вика почувствовала, будто ее облили помоями, но о своем импульсивном поступке нисколько не пожалела.

– Что ты ей сказала? – спросила Тася, когда Вика вернулась в палату. Стены здесь картонные, так что она слышала, что разговор велся на повышенных тонах.

– Что может не возвращаться. Я сама тебе капельницу сниму и выкачу стойку в коридор.

– Сколько тебе заплатить, чтобы ты стала моей личной медсестрой?

– Тась, глупости не говори. Не нужно мне денег… и, кажется, меня в это отделение больше не пустят, – добавила шепотом Вика, снова сев на краешек кровати.

– Все-таки сказала ей засунуть следующую капельницу себе в задницу, да?

– Почти, – рассмеялась Вика.

– О, ес! – в победном жесте вскинула свободную от капельницы руку Тася.

– Тише ты!

– Ладно-ладно. Вик… спасибо, что сидишь тут со мной, развлекаешь меня… ты первый человек здесь, который относится ко мне по-человечески…

Вика заметила в глазах одноклассницы слезы, почувствовала себя от этого очень неуютно, пусть и знала, что не она их причина, и вновь попыталась свести все в шутку:

– Хорошо, пойду к своей старшей и попрошу половину ставки больничным клоуном.

Когда Тася закончила смеяться, разговор про одноклассников продолжили с того же места, где остановились. Будто бы и не было прихода этой медсестры.

Все истории Вики, которые она узнала из вторых, третьих и дальше по списку уст, быстро подошли к концу. Капельница тоже закончилась, Вика ловко сняла ее и выкатила стойку в коридор. Хотела уже уйти, ночь без сна давала о себе знать, но Тася попросила еще немного задержаться.

Вика вновь заняла свое уже насиженное местечко на краешке кровати и получила ответы на все вопросы, которыми задалась еще в ординаторской. Тасе нужно было выговориться кому-то, кто не станет ее осуждать. Вика была готова выслушать, не перебивая и лишь кивая время от времени.

За это, конечно, не доплачивали, но в работу любого врача входило слушать человеческие истории. Даже если ты будущий неонатолог, чьи пациенты разговаривать еще не умеют.

Вика прекрасно помнила, что со своим первым и единственным парнем Тася начала встречаться еще в классе восьмом. А сейчас узнала, что они расписались сразу после выпускного, как только девушке исполнилось 18.

Тасе казалось, что она попала в сказку. Так, чтобы с первого раза и навсегда, бывает, кажется, разве что в книжках для девочек.

За все годы ни одной ссоры, муж с нее пылинки сдувал, только вот… не все в этой сказке было так радостно, как хотелось бы. Только вместо злой ведьмы, пославшей проклятье, были врачи. Много-много врачей.

После нескольких лет неудачных попыток первый поставил бесплодие. Второй провел несколько неудачных эко. После третьего раза, волшебное число, Тася махнула рукой. Больно, конечно, но что поделаешь, если кому-то дано просто так и безо всяких плясок с бубнами, даже если они не хотят этого, а кому-то – нет. Никак. Хоть в лепешку расшибись.

До походов по всяким бабкам-гадалкам и шарлатанам она опускаться не стала, но все же купила не глядя какой-то славянский оберег. Надпись на нем гласила, что богиня Лада оберегает женщин и дарует плодородие. В этом же месяце Тася увидела заветные две полоски.

Череда врачей возобновилась.

Третий, точнее, третья, врач женской консультации, в один из дней долго-долго смотрела в экран аппарата УЗИ, а потом назвала предположительный диагноз еще не рожденного малыша и отправила Тасю на генетическое тестирование, чтобы уточнить его.

Четвертый, врач лаборатории, судя по всему, перепутал анализы. Тася получила новость, что ее малыш полностью здоров. О второй женщине и том, как сложилась ее судьба, думать совершенно не хотелось.

Потом в жизни Таси появился пятый врач. Молоденькая девочка, только-только после ординатуры, пришла в женскую консультацию на место третьей, укатившей за повышением на другой конец страны. Следующие УЗИ и скрининги не показали абсолютно никаких отклонений, и Тася с мужем ждали своего абсолютно здорового мальчика.

Так череда врачебных ошибок привела к фатальным последствиям.

Когда Тася вновь услышала диагноз, весь ее мир рухнул в одно мгновение. Нервный срыв врачи быстро купировали сильными медикаментами.

Пока ее не донимали медсестры и врачи, у нее было немного времени подумать. Так бы она поступила, если бы знала обо всем с самого начала?

Скорее всего, да. На аборт, даже по медицинским показаниям, она бы все равно не пошла. Во-первых, считала это убийством, тем более на таком большом сроке. Во-вторых, начиталась страшилок, что после него забеременеть и выносить будет еще сложнее, а это и так для нее было задачкой сразу с несколькими звездочками.

Еще когда не прошло действие медикаментов, в затуманенную голову пришла очень глупая идея. Будто это один большой врачебный заговор. Надо поднимать рождаемость в регионе. А это наверняка чей-то приказ свыше. А раз свыше, значит, все методы хороши. Это прекрасно объясняло череду ошибок, но вряд ли было правдой.

А когда действие медикаментов прошло окончательно и вернулась ясность ума, написала мужу: так вот и так, я пишу отказ, это не обсуждается.

– И с Сережей разругалась. До этого лет десять душа в душу. Никогда не ругались. Голос на меня никогда не повышал, а тут… но это же моя жизнь!

Тася не плакала, но Вика по дрожанию в голосе понимала, что она близка к этому. От этого становилось неуютно, и остаток разговора представлялся ходьбой по минному полю. Да, хотелось расплакаться еще с самого начала истории, но она изо всех сил старалась держать себя в руках.

Прежде чем заговорить вновь, Вика помолчала, чтобы окончательно совладать со своими чувствами и подобрать слова:

– Да, ты права. Это твоя жизнь. И тебе с этим жить. Вам с Сережей, потому что вы вроде как не чужие друг другу люди. Тяжело будет в любом случае, что бы ты ни выбрала. Надо только понять, с чем тебе будет легче жить. Или даже не так: с чем в принципе ты сможешь жить.

– А как бы ты поступила? – Вопрос вертелся на языке с самого начала, но озвучить его Тася решилась только сейчас. Она еще до конца не понимала, нужны ли ей чьи-то советы, но ей казалось, что Вика, которая ее толком и не знает и случайно зашла в палату, понимает ее лучше, чем человек, с которым она провела почти половину жизни.

– А речь не обо мне. И я не вправе тебе давать советы, – Вика говорила медленно, пытаясь не расплакаться и тщательно взвешивая каждое слово. Она не хотела бы, чтобы это решение было отчасти ее ответственностью. Но и в глубине и на поверхности своей души хотела, чтобы каждый малыш был счастлив, вне зависимости от пола, количества хромосом и других всевозможных признаков. – Я не знаю, Тась. Честно, не знаю. И не хочу тебе врать. Я понимаю, тебе страшно. Если тебе кто и поможет, то другие женщины, попавшие в подобную ситуацию. Зайди на форумы всякие или в группы ВК. Найти нужного человека не проблема. И позвони Сереже, в конце концов, он заслуживает большего, чем просто эсэмэску о том, что ты все решила. А мне пора идти. Прости, я после ночи, меня уже рубит, а то я усну за рулем и до дома так и не доеду.

– Да, конечно… прости… и спасибо, что нянчишься тут со мной… снова человеком хоть себя почувствовала…

По дрожи в голосе Вика поняла, что Тася вновь готова расплакаться, но рыдать рядом с одноклассницей в ее планы не входило. Так что Вика сжала холодные пальцы Таси и улыбнулась:

– Давай, не кисни. А я, если смогу, еще зайду к тебе, идет?

– Идет.

«Это моя работа как-никак», – думала Вика, выходя из палаты.

В таком беспомощном состоянии Тася мало отличалась от ее мини-пациентов. И у них, и у Таси жизнь сделала лихой виток, и они совершенно не понимали, что делать дальше, когда мягкому уютному мирку на смену вдруг пришла суровая реальность.

Надежды Вики переодеться и поскорее уехать домой не оправдались. Когда она, уже в уличной одежде и с покрасневшими от слез и тяжелого дня глазами вышла из сестринской, к ней подскочила Молибога.

– Ну что? Все узнала?

Вика с трудом проглотила фразу, что ее собеседница ошиблась отделением и взрослая реанимация этажом выше.

– Нет, Наталья Евгеньевна.

– Врешь, – Молибога скрестила руки на груди и прищурилась, – тебя не было полтора часа.

– А может, я с любовником встречалась? А про пациентку сказала, чтобы подозрения отвести.

– Опять врешь, мне уже донесли, что ты успела поругаться там с Евгенией Львовной. А у Субботина сегодня вообще выходной, – Молибога коварно улыбалась, явно испытывала Вику на прочность.

– Наталья Евгеньевна!!!

Последний раз Вика так сильно хотела придушить чем-нибудь, что только попадется под руку, только Субботина. Нет, это уже совсем не смешно. Они там сговорились все, что ли?! Ладно, Михалыч, он держит все свои доводы при себе, но Молибога…

Ничего, нет, совсем ни-че-го между ними с Субботиным нет, просто пару раз неудачно пересеклись в коридорах центра, а слухи уже поползли. Если бы все врачи думали так о своей работе, то таких несчастных, как Тася, было бы в разы меньше.

– Она самая.

– Она самая может оставить свои фантазии при себе?

– Она самая постарается, если ты расскажешь, что узнала.

– Я ничего не скажу, потому что не вся информация, которую сообщают медсестрам, тут же утекает в открытые источники, – хмыкнула Вика и оставила Молибогу стоять одну в коридоре.

Ссориться с коллегами, с которыми, хотелось бы верить, еще работать и работать, как и слезы, не входило в ее планы на день, но и оставлять ситуацию она не хотела. Да, слова Натальи Евгеньевны о болтливых медсестрах ее задели. Пусть теперь сгорает от любопытства. Да и Тасе лучше бы отдохнуть, ей ни к чему лишние слухи в стенах больницы, где ей предстоит задержаться еще на пару дней точно.

Домой Вика вернулась измученная не только физически, но и морально. Сил хватило только чтобы предложить Алисе сходить куда-нибудь вечером, как отоспится, плюхнуться на кровать и провалиться в долгожданный сон.

Когда Вика проснулась, в квартире уже никого не было. На кухне на столе лежала записка.

Уехала кататься на велике. Вернусь когда вернусь, и тогда куда-нибудь сходим. Не ищи меня, но очень-очень жди <3

Твоя мамочка.

P.S. будем есть роллы, уже нашла нам ресторан

– Вот же ж сучка… – хмыкнула себе под нос Вика.

Но делать нечего. Остается поставить чайник и дождаться возвращения блудной подруги. А лучше начать собираться уже сейчас, чтобы не тратить время потом.