Глава 14. Лимит удачи

You’re my guilty pleasure

My secret vice

I know I shouldn’t

But it feels so right

BVLKES Deja vu

На паре Вика от Васи и Жанны узнала новости, которые не могли не радовать. Как оказалось, вчера решила не приходить не только она, но и их препод. Тот, кто пришел на замену, не знал, кто в группе староста, и друзья смогли ее прикрыть. Так что своевольство Вики осталось незамеченным.

С каждым разом, когда прогулы сходили с рук, появлялось все больше соблазна пропускать пары снова и снова. Да и к тому же, что такого полезного она пропускает? Очередную партейку в «Уно»? Или «а что думает наша ста-а-ароста» от препода? Под конец шестого курса она очень разочаровалась в учебе и немного устала от нее. Хотелось поскорее выйти на работу и заняться чем-то полезным, но уже в роли врача, а не медсестры.

Жанна вон сколько пропускает, и ничего. Но последнее время даже она посещает пары с завидной стабильностью. И Вике было интересно, чем вызваны такие перемены. Неужели одногруппница решила взяться за ум меньше чем за месяц до конца учебы?

Но Вика пообещала себе не злоупотреблять своей удачей, а то вдруг есть какой-то лимит, и она в один прекрасный момент возьмет и закончится?

На перерыве (хотя все пары на этом цикле напоминали один большой перерыв) у нее зазвонил телефон. Бабушка. В аудитории было шумно, поэтому она быстро вышла сначала в коридор, а потом и в холл между кафедрами, облокотилась на подоконник и взяла трубку.

– Да?

– Привет, Викуль. Ты бабушку свою любишь?

– Ты что, помирать опять собралась? – Вика усмехнулась и посмотрела в окно, группа студентов прямо в белых халатах переходила из одного корпуса в другой.

– Так и думала, – обиженно отозвалась Маргарита Викторовна.

– Люблю, конечно, бабуль, – все еще смотря в окно, улыбнулась Вика.

– Ну и отлично! Тогда дачу оставляю на тебя!

– Что?!

Вика все прекрасно расслышала с первого раза, но посчитала своим долгом уточнить. У нее даже кактус сдох, а тут… сколько? десять? пятнадцать? соток огурцов, помидоров, картошки, кабачков, деревьев, цветов и прочей дачно-огородной прелести. Сажать рука у нее и правда легкая, но потом в вопросах, касающихся ухода, начинается сущий кошмар. Причем и для растений, и для Вики.

– Что слышала, – посмеялась бабушка.

– Нет, ты скажи, ты все же помирать собралась и решила так наследство поделить?

– Все-таки не любишь бабку свою, похоронила уже и наследство делить собралась, – проворчали на другом конце телефона.

Вика прикрыла глаза, сжала пальцами переносицу и обреченно вздохнула:

– Я просто не понимаю, к чему ты клонишь.

– Мы с дедом улетаем на море. Погреем кости на старости лет хоть где-то подальше Анапы. И нам не на кого оставить дачу. Поздравляю! Ты наш главный кандидат!

– Бабуль, у меня учеба, работа, ну куда мне еще дача твоя. Почему ты не можешь маму мою попросить? – застонала Вика. Лучше уж работать десять суток подряд в обществе Субботина, чем дача.

– Вика, не ной! У нее рука тяжелая, она мне все похерит, – тут же прилетел аргумент. Вика поняла, что бабулю не переспорить, но продолжила свои тщетные попытки.

– А я не похерю? Напоминаю, у меня кактус сдох в прошлом году. Тогда попроси дядю Диму, у него рука вон какая легкая. Раз у него даже самые безнадежные выживают, то и помидорам ничего не будет.

– Ты с ума сошла? Он же хирург!

– И-и-и-и?

– Ты где-нибудь видела хирурга, тем более нейрохирурга, с черноземом под ногтями?

– Он будет первым.

– Вика!

– Что Вика? Хирург с грязью под ногтями – конец света, а мне нормально, да? Я, если что, в реанимации с детьми работаю. И бывает, на операциях Михалычу ассистирую! Кандидатуру Лады даже не предлагаю, она же у нас шьет, а швею с грязью под ногтями я тоже никогда не видела, – съязвила Вика. – Попроси Мирослава, пусть девочку свою захватит и ковыряются вдвоем. У них романтика, у тебя на одного помощника больше.

– Он работает.

Вика закатила глаза.

– А я не работаю?! – Если бы она не стояла в холле, где кроме нее были еще люди, то точно бы прикрикнула.

– А она беременна. Свежий воздух для нее, конечно, хорошо, но не работать же на нем.

– Ладно… – попыталась взять себя в руки Вика, но голос ее все же чуть дрожал. Подобные новости всегда заставали ее врасплох и заставляли почувствовать себя неполноценной. Она улыбнулась и попробовала свести все в шутку. – Таким точно похвастаться не могу…

– И вообще, у нас там соседи еще новые, – бабушка ничего не заметила и продолжила: – Ну как новые, старые. Ну как соседи, сосед. Но все же.

– Какие ж еще могут быть соседи на даче, – усмехнулась Вика.

– Года три назад участок купил, но для тебя новый, потому что ты его еще ни разу не видела, – продолжила гнуть свою линию Маргарита Викторовна, не обращая внимания на колкость своей внучки. – Я думаю, вы прекрасно поладите!

Тон, с которым бабушка это рассказывала, и нежелание перескочить с темы на тему очень не понравились Вике. Что-то тут точно не чисто.

– А тетя Лариса не поладит? Обязательно я? – Ближайшие родственники, кому бы бабушка могла доверить дачу, кончились, и Вика пошла по знакомым.

– Не поладит! И у Ларисы свой огород, и возраст у нее, знаешь ли, не тот уже, чтоб еще и в нашем ковыряться.

– Ладно, раз прям вообще никого, то ладно… – вдруг вместо Вики заговорила ее совесть. Соглашаться, конечно, не хотелось, но выбора, кажется, не было. Главное, чтобы бабушка не решила потом всерьез в благодарность дачу на нее переписать. Что потом делать с этим добром? – И надолго уезжаете?

– Через неделю улетаем на месяц.

– Целый месяц?! – Вика не удержалась и повысила голос, но вовремя спохватилась и добавила гораздо тише, но не менее возмущенно: – Я на такое не согласна!

– Ты уже согласилась! Запасные ключи от дачи сходи забери у тети Ларисы, у тебя же как раз сейчас пары в медгородке. Классно я придумала, да? – В голосе слышалось явное самодовольство.

– Закачаешься, бабуль, – попыталась улыбнуться и придать веселья голосу Вика, хотя перспективы вырисовывались совершенно не радостные. Тратить вечера на прополку кверху задницей, что может быть лучше? Да все что угодно!

Вика повесила трубку и пошла в соседний корпус на кафедру биохимии. Халат снимать не стала, ходить по территории медгородка можно и в нем. Да и потом никто и не решит, что она курить бегала. Если что, скажет, что вышла в туалет. Не важно, что туалет в соседнем корпусе. В этом, между прочим, круглый год комары живут, а ей только укусов на попе не хватало для полноты картины веселеньких майских деньков.

На удивление, вернувшись на место своей старой работы, Вика не почувствовала ничего, кроме ностальгии и светлой грусти. Все страхи, из-за которых она когда-то покинула любимую кафедру, теперь казались очень глупыми.

Ларису Николаевну она нашла в кабинете заведующей. Лучшая подруга бабушки, бывшая начальница Вики в одном лице, отдала ключи, но отпускать девушку не спешила. Подробно расспросила и об учебе, и о работе, и о личной жизни.

На слова Вики, что нет, никакой жених так и не появился, Лариса Николаевна лишь коварно улыбнулась:

– Ну-ну, может, все скоро изменится.

– Что вы с бабушкой задумали? – прищурилась Вика.

– Ничего-ничего, ты иди. Тебя, наверное, уже потеряли, да?

Лариса Николаевна чуть не вытолкнула свою бывшую лаборантку из кабинета.

Вика окончательно убедилась, что эти двое решили свести ее с этим старым-новым соседом по даче. Интересный выбор места для знакомства, конечно. Вика давно знала, что у бабушки и Ларисы Николаевны есть свои причуды, но и не думала, что они попытаются свести ее с каким-то… дедом! Сомнений в возрасте «жениха» не было.

Да и как будто от того, что у нее появится мужчина, она перестанет быть тупиковой веткой их родословной. Не, бабуль, спасибо. Это немного не так работает.

И лучше уж проработать десять суток подряд в обществе Субботина, чем дача!

Как только Алиса сделала шаг в кабинет пластического хирурга, нацепила на себя маску глупой дурочки, которая может только дуть подколотые губки и хлопать наращенными ресничками.

Мужчины любят недооценивать красивых девушек. Алису такой расклад более чем устраивал. Чем глупее ты выглядишь и себя ведешь, тем больше при тебе говорят другие люди, не заботясь о том, что ты что-то поймешь. Не раз она слышала и записывала очень интересную информацию, которую потом была готова в случае чего использовать в качестве шантажа. Да, грешна. А тот, кто без греха, может смело кинуть в нее камень, она выстоит. Точно выстоит. И не такое пережила. И не такое переживет.

Но пока что Алиса не планировала собирать никакой компромат. У нее были другие цели и желания. Вернее, одно – красивая грудь. И желательно со скидочкой за красивые глаза.

– Ну знаете, – улыбнулась она врачу и похлопала ресницами, – я хочу вот как сейчас, только чуть побольше и лучше. Вот на размер-два увеличить, но чтобы все при этом выглядело натурально! Понимаете, да?

Алисе было не важно, понимают ее или нет. Все слова о возможных рисках и последствиях она слушала вполуха, все равно уже начиталась всего еще перед приемом, и теперь вместо этого рассматривала своего врача. Практически раздевала, а потом поедала его взглядом.

В каждом его слове и движении сквозила уверенность. Сразу видно, что человек знает свое дело. Не зря ждала несколько месяцев приема именно у него. На меньшее, чем самое лучшее, в таком щепетильном вопросе Алиса и не была согласна. Такому не жалко и свое тело под нож на операционный стол отдать и просто на столе отдаться… не обязательно операционном.

Последнюю мысль Алиса старалась отгонять от себя, но она все возвращалась и возвращалась, как пресловутый бумеранг. Но чем дольше врач говорил, тем меньше у Алисы оставалось сил сопротивляться своим мыслям и желаниям. Оставалось только надеяться, что этот бумеранг не окажется кармическим.

А когда она осталась перед врачом топлес, чтобы он смог показать, где и как будут сделаны разрезы, и кратко пояснить ход операции, Алиса поняла, что больше и не хочет бороться. От осторожных прикосновений, в которых не было совершенно ничего пошлого, ее соски затвердели, а кровь прилила к низу живота. Алиса глупо и чуть смущенно улыбнулась и увлекла мужчину в игру, в которой победителей не будет, потому что оба заведомо проиграли.

Она – потому что ее натура и низменные желания вновь оказались сильнее. Надо было сразу сбежать, но она осталась и теперь держалась за край стола, пока ей зажимали рот рукой, чтобы ее стоны не стали достоянием всей частной клиники.

Он – потому что подобная мимолетная слабость могла стоить ему карьеры и семьи, если вдруг происходящее выйдет за пределы стен его кабинета.

Но он даже и не догадывался, что девушка перед ним за те месяцы, что ждала прием, успела узнать о нем все не только как о специалисте, но и как о человеке. Не знал, что с его женой она уже давно знакома и ходит к ней как к косметологу.

Не знал, что она давно нашла страничку их дочери в ВК и потом часами рассматривала, думая о том, что она очень милая девочка и каково ей будет узнать об измене отца? Или, может, изменах. Кто знает, может, она не первая и не последняя такая пациентка. Судя по всему, его дочь натура тонко чувствующая и творческая, костюмы в местном ТЮЗе шьет, игру какую-то рисует. Кажется, это ее вполне может уничтожить и заставить разувериться в любви. Как жаль.

Не догадывался, что на брошенном, как бы случайно, поверх ее сумочки и рубашки телефоне открыта камера, фиксирующая каждое их движение. И что эта девушка не побоится в случае чего отправить эту запись его жене, дочери или главному врачу этой клиники.

Не знал, что Алисе уже давно нечего терять, и она не побрезгует настолько грязными приемами.

Алиса любила, когда мужчины ее недооценивали. Моменты, когда они наконец осознавали, что она не так глупа и проста, как кажется, были для нее слаще любого оргазма.

Вскоре весь этот фарс наскучил Алисе. Волна животного желания прошла, и осталось лишь опустошение и осознание, что она вновь не справилась с тем, чтобы быть нормальной и не заводиться с пол-оборота от прикосновений любого хоть немного симпатичного ей мужчины, проявившего к ней хотя бы каплю (пусть даже профессионального) интереса.

Она симулировала оргазм, слезла со стола, опустилась на колени перед мужчиной и быстро довела его до пика ртом и руками. Как-никак время приема у них ограничено.

– Доктор, я уже могу одеться? – хихикнула она, незаметно выключая камеру на телефоне. Вряд ли эта запись пригодится и на ней вообще хоть что-то видно, но пусть будет.

Остаток времени, отведенного на прием, Алиса делала вид, будто бы ничего не произошло.

До дома Алиса решила прогуляться, хоть и понимала, что перед очередной велопрогулкой с Кириллом стоит поберечь силы.

От внезапно всплывшего в голове имени ее будто током ударило.

«Что же я наделала?.. – пронеслось в голове. – Переспала со своим пластическим хирургом на его столе прямо во время приема, очевидно», – тут же пришел ответ.

Конечно, это нельзя было назвать изменой, по крайней мере, для нее (чего не скажешь о самом враче). Они с Кириллом друг другу никто. Максимум чуть больше, чем незнакомцы. Они друг другу ничего не должны, клятв верности не давали. А один поцелуй еще ничего не значит, тем более для Алисы. Для нее даже секс не значил ровным счетом ничего, кроме удовлетворения своих сиюминутных слабостей и способа заработка.

Но почему же ей стало так гадко от самой себя?

В тот момент, когда Алиса решила, что хуже быть уже не может, рядом с ней притормозил, чтобы двигаться с ней вровень, большой черный внедорожник.

– Алиса?.. – раздался из открытого окна до боли знакомый голос человека, который когда-то шептал ей по ночам слова любви и обещания, что ради нее и их будущего ребенка он уйдет от жены. – Как же давно мы не виделись…

– Вы, кажется, обознались, – не поворачивая головы, чтобы он не видел ее лица, и не сбавляя шага, ответила она. Если Вика права и ее голос и правда очень сильно осип, то, может, он и поверит ей.

– Я никогда не ошибаюсь.

Алиса услышала в голосе нотки смеха, и ее сердце сжалось. Ей захотелось ущипнуть себя и понять, что это все один большой дурной сон.

– Ты почти не изменилась с последней нашей встречи, Алиса.

Вместо ответа она лишь усмехнулась. Ее косметолог явно бы поспорила с таким высказыванием. Кажется, бывший косметолог. После всего, что только что произошло в кабинете ее мужа.

– Хорошо, ты прав, это я, – не выдержала она и посмотрела на мужчину, сидящего в машине.

– Давай посидим где-нибудь. Пообщаемся.

Он не спрашивал, она прекрасно это знала. И так же прекрасно знала, что таким мужчинам не отказывают. И от таких мужчин не сбегают, потому что они все равно рано или поздно тебя найдут. Из-под земли достанут. А потом обратно под эту землю и вернут, если захотят. Сами или с помощью людей, выполняющих за них всю грязную работу.

Машина остановилась, и Алиса села в нее, мысленно проклиная эту рыжую ведьму, Маргариту, которая одной своей неосторожной фразой вновь вернула в ее жизнь Александра Нечаева.