Глава 21. А не надо думать

Она поглядела на меня удивленно, а я вдруг, и совершенно неожиданно, понял, что я всю жизнь любил именно эту женщину!

Михаил Булгаков «Мастер и Маргарита»

В больнице было скучно. Ужасно, невообразимо, невыносимо и еще десятки определений «насколько», что вертелись в голове у Алисы, пока она лежала, вернее, полусидела одна в своей палате. Ситуацию не спасала даже принесенная с собой электронная книга, которая всегда открывала порталы в другие миры и уносила в один из благородных домов викторианской Англии на любой вкус. Но в этот раз магия не сработала, и Алиса так и осталась в своей палате одна, предчувствуя, что даже здесь не сможет нормально выспаться, хотя надежды были. Хоть бы бабульку какую болтливую и веселую положили рядышком.

Сбежать через пару часов после госпитализации не вышло. Сначала ее отправили на пункцию, откачивать кровь из грудной клетки. Алиса не верила, что у нее что-то там есть, пока сама не увидела металлический лоток в форме почки, заполненный ее кровью. А потом врач ясно дала понять, что ей с выписками пока что не до вновь прибывших. Пришлось задержаться.

От нечего делать Алиса записалась на следующий день сначала на снятие остатков маникюра, а потом и на стрижку с покраской. Если уж и начинать жизнь с чистого листа, то по полной. Потом, как ребра заживут, и татуировку набьет. Птичку и слово «свобода» на груди.

Наутро Алиса собиралась пустить в ход все свое обаяние, женскую энергетику и небольшие фокусы, чтобы ее без лишних уговоров остаться и наставлений отпустили домой, но быстро поняла, что с переломанными ребрами и разбитым лицом подобная идея изначально обречена на провал. Да и врач у нее женщина. Даже не так, настоящая железная леди! Которая на протяжении часа равнодушно выслушивала нытье Алисы и просьбы отпустить ее домой, а потом ответила лишь:

– Хотите домой – пишите отказ от лечения. Дневного стационара у нас нет, а идти в обход правил и отпускать вас на ночь я не собираюсь. Да и не стоит в вашем состоянии кататься туда-сюда. Я бы на вашем месте не стала этого делать. Лучше понаблюдаться.

– Значит, пишу отказ, – Алиса была непреклонна. За ночь в больнице она так и не сомкнула глаз. В голову так и лезли воспоминания из прошлого, когда она лежала в детской травме после того как попыталась вмешаться в родительскую ссору. Удар о стену оказался сильнее, чем может выдержать девочка-подросток.

– Как знаете, но я вас предупредила. Учитесь? Работаете?

– Не учусь, не работаю.

– Хорошо, потому что больничного не будет.

– Переживу как-нибудь.

Подписав все нужные бумажки, Алиса быстро собралась и уехала по салонам. Она была больше чем уверена, что мастера будут смотреть на нее со смесью интереса и смущения, но вопрос: «Что случилось?» так и не смогут задать.

Алиса без сожалений рассталась с нарощенными ногтями и почти всей длиной волос – отрезала каре с челкой-шторкой. Чтобы хоть немного отличаться от Вики, осветлилась на несколько тонов.

Кажется, ее теперь даже родная мать не узнает. Но, к сожалению, не только из-за новой прически. Она не знала, что ее сейчас расстраивает больше: что урод добавил ярких красок в ее бледное лицо или что из-за него же придется отложить увеличение груди.

Домой Алиса приехала только под вечер. Вику она не застала. Одно из двух: либо подруга уже уехала на ночное дежурство, либо еще не вернулась с суточного.

Алиса смирилась со своим одиночеством. Полила Валеру – бедный фикус чуть не умер от обезвоживания. Кажется, за все время ее побега Вика даже ни разу не подошла к нему. Как так можно-то?! Потом заказала еды – Вика одинаково плохо заботилась как о Валере, так и о себе, и, кажется, все эти дни питалась пельменями и энергией солнца. И как Алиса могла оставить подругу одну на время, что пришлось бы пролежать в больнице? Да никак!

Разбирая пакеты с готовой едой, Алиса думала, что Вике нужен кто-то побольше и посущественнее фикуса. Например, мужчина. Может, с его появлением Вика начнет заботиться о ком-то и заодно о себе.

Пока подруга еще не вернулась, Алиса зашла в ВК. Залезла на страничку Вики и начала искать в числе ее друзей Жанну. Благо отыскать среди бледнолицых знойную мулатку, как мысленно окрестила ее Алиса, было элементарной задачей.

Действие утренней капельницы закончилось, и что-то Алисе подсказывало, что обычным нурофеном или цитрамоном, которые она нашла в аптечке у подруги, тут не обойтись. Нужно что-то посильнее и, возможно, даже рецептурное. А у этой девушки, кажется, можно раздобыть все что угодно. По крайней мере, впечатление она создавала именно такое.

Воду сегодня не давали, задерживаться смысла не было, но Вика осталась. Потому что Игорь после того, как помог расправиться еще с парой ящиков рассады, снова улыбнулся и позвал пить чай. А она снова не смогла устоять и отказаться.

Сначала сидели на садовой качели, а потом с кружками в руках пошли осматривать владения Игоря.

Вика должна была заподозрить неладное еще когда он помогал высаживать ей огурцы и выверял расстояние между ними по специальной метровой садовой линейке, раскрашенной как жезл регулировщика. Это оказалось лишь вершиной айсберга. Если ее старики высаживали все по наитию, когда есть время и куда есть место, то Игорь в этих вопросах оказался не то педантом, не то душнилой. Другого объяснения, почему он высаживал свеклу по лунному календарю, да еще и брал семена пинцетом, у нее не было.

– А здесь у меня остеоспермум.

Вика проследила, куда указывает Игорь, но ничего примечательного не увидела – только зеленые листочки и бутоны. Вика мысленно разложила слово на латинские корни. Видимо, название этому растению давали какие-то приколисты. Или мальчики-подростки в пубертате, что в принципе то же самое.

– Игорь Альбертович, вы зачем даме такие вещи неприличные говорите?

– Если у дамы на уме неприличные вещи, я не виноват, – усмехнулся он. – Это цветы такие, видишь, бутоны набирают? Скоро зацветут. Они на ромашки похожи, но крупнее и с сердцевинами фиолетовыми. А там у меня розы, пойдем, – он взял Вику под руку и повел по дорожке к следующему цветочному островку. Их тут же окутал нежный цветочный аромат.

Все сорта роз оказались подписаны, почти как в ботаническом саду. Вика лишь убедилась, что Игорь – самая настоящая душнила садовая. Подобное поведение явно выходило за рамки добра, зла и определения педантичности. Но вслух она этого не стала говорить. Вместо этого склонялась к бутонам, на которые указывал Игорь, и вдыхала их аромат.

– А это Дездемона, – Игорь осторожно, двумя пальцами взял колючий стебель и повернул небольшой цветок кремового оттенка в сторону Вики.

– И правда похожа. Такая нежная. Только не сверните ей случайно шею! – посмеялась она и положила голову ему на плечо. Под вечер стало прохладно. Кружка с чаем приятно грела пальцы, а Субботин наконец-то соизволил надеть футболку и больше не смущал Вику своим полуобнаженным видом.

– Я очень осторожен, помидорка, – Игорь отпустил стебель и приобнял Вику за талию. Она не стала отходить.

– Я вроде уже расплатилась сегодня за услуги садовника, – Вика повернула голову и оказалась лицом к лицу с Игорем.

– А это авансом за завтрашний день. У нас еще вон сколько ящиков с рассадой. Сажать – не пересажать.

Могла ли Вика когда-нибудь подумать, что будет стоять среди роз на даче Субботина, целоваться с ним и таять в его объятиях? Нет, конечно. Но именно этим она сейчас и занималась. И это ее вполне устраивало, более того, даже нравилось. Она не понимала, в какой момент сделала этот шаг, если не от ненависти до любви, то от неприязни к симпатии, но сейчас рядом с Игорем чувствовала себя так, будто знает его всю жизнь.

Или же это просто ей голову напекло, и стоило надеть панамку.

– Ты самый прекрасный цветок в этом саду, помидорка, – улыбнулся Игорь, отстранившись.

– Это звучит одновременно очень мило и странно, но спасибо, – хихикнула Вика и поспешила перевести тему. – А там что за сорт? – указала она в сторону небольшого куста с нежно-розовыми цветами.

– Это? Не помню. Японский какой-то. Что-то вроде сяки-маки.

Вика отдала свою кружку Игорю, присела на корточки и сама полезла искать бумажку с названием. Раз Игорь хозяйничает среди ее грядок, то она имеет полное право залезть в его розы. Что уже через полтора дня она начнет называть бабушкину дачу своей, Вика тоже не могла подумать. Но, видимо, нужно было меньше думать. Или не думать вообще.

– Ага, мисаки, – прочитала она и распрямилась. После «остеоспермума» ее уже ничего не удивляло.

– Говорю же, японский. Хорошо, что все бирки из питомника оставил. Надо на следующий год побольше таких посадить.

– Вы не вручную все подписывали?

– Нет, конечно. У меня достаточно свободного времени, но не настолько же, – Игорь вернул кружку Вике.

– Тогда прошу прощения, Игорь Альбертович, вы не душнила садовая.

– Извини?

– Ой, а я вслух это сказала? – улыбнулась Вика и отпила чай.

– Ах ты… – не успел он закончить фразу, как Вика подорвалась и побежала к дачному домику.

– Догоняйте! Или у вас колени болят, дедуля? – смеясь, бросила на ходу она.

Игорю ничего не оставалось, как побежать за ней следом. Удивительная девушка. Колкая, острая на язык, но одновременно с этим очень нежная. И красивая, тоже очень. Прямо как его розы в саду, но в тысячи раз прекраснее всех этих капризных цветов.

Уезжать с дачи и тем более от Игоря совершенно не хотелось, но дома Вику ждала пара-тройка сотен вопросов к экзаменам. Взять распечатки с собой Вика не додумалась. Но завтра она это исправит. На качелях на участке Субботина даже детские инфекции станут в разы приятнее.

Стоило Вике переступить порог квартиры, как она поняла, что ждут ее не только конспекты и файлы с билетами.

– Сюрпри-и-из! – улыбнулась вышедшая в прихожую на звук ключей Алиса. – Как тебе? – спросила она, имея в виду свои изменения во внешности.

– Ладно храм, но когда в больнице успели открыть салон красоты? – Вика скинула кеды. – С чего вдруг такие перемены? Но тебе идет. Очень.

– Я слышала, что волосы хранят воспоминания. Если так, то я больше не собираюсь нести все это с собой.

– А что сразу не налысо?

– Побоялась, что мне не пойдет. Вдруг у меня череп кривой? А так, смотри, мы теперь почти как сестры Хадид. Я, если что, Джиджи.

– Тебя как из больницы выпустили, Джиджи? – Вика только выглядела спокойной, на деле же ей хотелось придушить подругу. Сначала ее чуть ли не силой отвозят лечиться, а потом она сбегает. Но Вика ожидала чего-то подобного, так что если удивилась, то только тому, что Алиса так долго пробыла в стенах лечебного учреждения.

– Это же не тюрьма, – Алиса пошла вслед за подругой в ее комнату.

– Жаль, – Вика откинула рюкзак в угол и распахнула шкаф.

– Я написала отказ от лечения. – Алиса присела на краешек кровати. – Я почитала в интернете, они все равно максимум что могут – капельницу с обезболом поставить мне.

– Ну да, – Вика начала раздеваться, совершенно не стесняясь подруги, – восемь лет в меде можно заменить одной статьей на первом же попавшемся сайте.

– Обижаешь, это были клинические рекомендации по травмам груди.

– Это же в корне все меняет, – съязвила Вика. – Так, дорогая моя, я в душ. И чтобы, когда выйду, ты сидела в тишине и покое. Как, кстати, голова?

– Нормально. Думаю, никакого сотряса и не было.

– А не надо думать. В твоем состоянии это противопоказано. Это я тебе как почти врач говорю.

Вместо ответа Алиса лишь закатила глаза.

Когда Вика вышла из душа, нашла подругу в зале, сидящей под пледом на диване с электронной книгой в руках.

– Что читаешь? – Возвращаться к теме больниц Вике не хотелось. Да и смысла в этом не было, все равно Алиса все будет делать по-своему. – Давай диван помогу разложить.

– «Мастера и Маргариту», – Алиса пересела на кресло, – но мне не нравится.

– А что так?

– Не могу объяснить. Когда читала в школе краткое содержание, мне понравилась задумка, но… не знаю… не мой автор, что ли… сложно как-то… о Понтия Пилата этого дурацкого споткнулась и продвинуться дальше второй главы не могу… и мозг вместе с буквами плывет… может, ты права и мне сейчас противопоказано думать.

Вика слушала рассуждения Алисы и молча кивала, расстилая простыню. Она уже не помнила, когда сама брала в руки что-то кроме учебников, так что поддержать этот разговор могла слабо.

– Можем экранизацию посмотреть, когда тебя голова беспокоить перестанет. Новую. Как раз недавно она на «Кинопоиске» появилась, – сказала Вика, кивком указывая подруге, что можно перебираться на диван.

– Голова ничто по сравнению с ребрами. У тебя правда ничего кроме нурофена и цитрамона нет?

– А не надо было из больницы сбегать, – проворчала Вика, садясь рядом с подругой.

– Пойми…

– Понимаю, – не дала договорить Алисе она, – поэтому взяла у Жанны таблеток. Я не успела переложить их в аптечку, так и прокаталась с ними до дачи и обратно.

– Ой, – смутилась Алиса, – я, получается, зря ей написала… – Тут же поймала на себе сердитый взгляд подруги и залепетала: – Но она не успела прочитать, я могу все удалить.

– Поверь, все она прочитала, просто отвечать не хочет.

Вика сходила сначала в свою комнату за таблетками, потом на кухню за водой и вернулась к подруге.

– Не знаю, насколько поможет, но хуже точно не будет, – сказала Вика, когда подруга запивала таблетку, и забрала у нее электронную книгу. – Это я конфискую. Постарайся поспать, я буду у себя или на кухне.

– А утром на сутки?

– А утром я тоже буду у себя или на кухне. Я взяла несколько отгулов на время сессии, так что теперь мой единственный пациент – ты.

– Спасибо…

– Было бы за что, – Вика поправила плед, которым была укрыта подруга, и чмокнула ее в лоб.

– В холодильнике еда, ее погреть надо только.

Вика глупо заулыбалась. Мамочка она и есть мамочка, и это у Алисы не отнять. Но сейчас пусть отдыхает. Прошло время, когда ей нужно заботиться обо всех.

Захватив из комнаты распечатки, Вика ушла на кухню, поставила греться пасту в микроволновку и налила себе кофе.

Первым стоял экзамен по инфекционным болезням. Хотя Вика все изучала к парам, миссия выучить больше сотни вопросов со всеми дозировками в лечении казалась невыполнимой. Как будто сами экзаменаторы их все помнят, а не смотрят по клинрекам и памяткам, закрывшись в ординаторской.

Спустя сорок минут попыток запомнить отличия кори от краснухи и их обеих от ветрянки Вика сдалась. Все, что ей нужно знать, – что от первых двух она привита, а второй так и не переболела. Так что от любого ребенка с сыпью, не важно на какой части тела она появилась, какого размера и бледнеет ли при надавливании, ей стоит держаться подальше. Просто на всякий случай.

Вика выкинула пустой пластиковый лоток из-под пасты, ополоснула кружку и ушла к себе в комнату, заглянув по пути в гостиную. Алиса спала. Вика немного постояла в дверях, прислушиваясь к ее дыханию, и, когда поняла, что все в порядке, насколько это возможно, ушла к себе. Но не спать, а читать. Впервые за долгие годы что-то кроме учебников. В школе она, как и Алиса, обходилась краткими содержаниями. Настало время наверстать упущенное, все равно завтра никуда не нужно рано вставать.