Глава 28. Женитьба Борща

Насколько важно, шагая по краю,

Любить, дорожить, мечтать, к одному стремиться.

30.02 «Звезды в лужах»

Вика поставила чайник. Достала две кружки, быстро нашла заварку и сахар. От прежней злости не осталось и следа. Она решила, что фиг с ним, с этим Субботиным и его дурацкими шуточками про бывшую, но вот почему кошку зовут Борщ, все еще было интересно. Странная какая-то кличка.

Игорь так и застыл в растерянности, где стоял. Он никак не мог понять, как так вышло, что он оставил Вику одну в своей квартире всего на пару минут, а она уже успела узнать, где что лежит, и теперь вовсю хозяйничает. Вика была чуть ли не единственным на его памяти человеком, который на обычную гостеприимную фразу действительно начинает вести себя как дома. Но он был не сильно против такого расклада. Это ему даже нравилось.

– Одну? Две?

– Чего?

– Сахара, говорю, сколько? – Вика вновь запрыгнула на столешницу и продолжила есть свои любимые оливки прямо из банки.

– Да нисколько, не хочется как-то чаевничать.

– Тогда сходи за перекисью, твоя бывшая все же сильно меня поцарапала. Вот, смотри! – Она продемонстрировала поврежденное предплечье. – Спасибо, что не глаз.

– Не бывшая, а кошка…

– Разницы не вижу, – отмахнулась Вика, перебивая Игоря.

– Я не буду говорить тебе, что я говорил, но…

– Ты уже сказал это. Иди давай. И не смотри на меня так! Сам же сказал мне чувствовать себя как дома. Так что сам виноват. Ко мне какие вопросы?

Разговор продолжили уже сидя за столом.

Вика пила чай и чуть шипела, когда Игорь ваткой в перекиси еле-еле касался ее царапин. Больше делала вид, чем было больно на самом деле.

– Борщ – это потому, что бывшая твоя готовила его вкусно? – говорила Вика, чуть морщась, потому что руку пощипывало. – У меня лучшая подруга его так вкусно готовит, что я в его честь не только кошку, ребенка бы назвала.

– Нет, Вероника вообще не готовила. Борщ – это ее фамилия.

– Борщ?.. – Шестеренки в голове Вики вновь завертелись. Где-то она уже слышала эту фамилию, и вряд ли это было просто совпадением.

– Ну да, Борщ. Она и после свадьбы не стала ее менять. Кажется, с самого начала понимала, что мы долго не протянем.

– Без обид, но я такую фамилию тоже ни на что не променяла бы, – посмеялась Вика. – А брата у твоей Вероники случайно нет?

– Это не моя Вероника, – поправил ее Игорь. – А брат есть. Я тебе про него рассказывал, это мой лучший друг.

– Кирилл, да?

Игорь кивнул, и Вика перешла к дальнейшим расспросам, хотя ей и так уже стало понятно, что лучший друг Субботина и жених ее подруги – один и тот же человек. Непонятно только, почему Алиса сразу не рассказала об этом. Неужели сама еще не успела узнать и понять? Неудивительно, с учетом того, что Алиса с Кириллом знакомы всего неделю от силы.

– А Кирилл случайно не собирается жениться в ближайшее время? А то у меня есть на примете для него кандидатка. Как раз у подруги лучшей фамилия – Сметанина, представляешь, какая пара была бы?

– Да нет вроде… по крайней мере, мне об этом не сообщал. Он тот еще Казанова, – на этом слове Вика чуть ли не прыснула со смеха, – я серьезно. Я уже со счета сбился в его пассиях.

– О-о-о-о… – продолжила смеяться Вика, заметила, что Игорь продолжает обрабатывать ей царапины куда дольше, чем следует, и убрала руку. – Спасибо. А они тогда точно нашли друг друга.

– Вик, ты меня пугаешь. С чего вдруг вообще разговоры про женитьбу Борща?

Вика вновь рассмеялась. «Женитьба Борща» звучало как название для какой-нибудь очень плохой комедии. А с учетом того, что этот самый Борщ решил вдруг жениться на девушке… с низкой социальной ответственностью, которую едва знает, такой комедией и было. Пусть даже эта девушка из эскорта – Алиса, с которой Вика дружит чуть ли не всю жизнь.

С трудом унимая смех, Вика ответила:

– А я этот… как его… экстрасекс! Грудью могу предсказывать дождь и скорые свадьбы.

– И что твоя грудь говорит о нас?

– А на мне мои экстра…сексуальные, нет, экстрасексорные! вот! способности не работают. По крайней мере, пока ты мне не расскажешь все про свою бывшую.

– Да нечего рассказывать. Мы вместе учились. И дружили втроем. Потом начали с Вероникой дружить чуть ближе. И что ты смеешься?

– У меня бабушка говорит «дружить» вместо «встречаться».

– Ну да, да, подловила, я дед, – подхватил ее смех Игорь. – Продолжать? – Вика кивнула. – Потом на старших курсах мы поженились. Пока учились, все еще ничего было. А потом, как ординатура началась и работа ощутимой стала, мы уже не жили вместе, а существовали в одной квартире. Она в своих мыслях и работе, я в своих. Мне даже порой казалось, что ей бомжи, которых она с обморожениями возит, дороже, чем родной муж. – Игорь посмеялся, будто это было чем-то забавным, но Вика по взгляду поняла, что на самом деле его это до сих пор очень сильно задевает. – Ну и все. Не сошлись характерами и в быту. А потом мне Кирилл на следующий день после того, как Вероника съехала, притащил кошку эту. Сказал, это чтобы я себя одиноким не чувствовал и чтобы меня по-прежнему дома встречало вечно недовольное вредное существо. Кличку он же придумал. В принципе, Борщ мало чем отличается от Вероники. Либо спит, либо шипит на меня.

Кошка будто бы почувствовала, что говорят о ней, и вновь прибежала на кухню. И чтобы опровергнуть эту наглую ложь о себе, запрыгнула Вике на колени и начала тереться головой о ее грудь. Вика отчитала Борщ, что нельзя царапать руки, которые тебя гладят, но кошку все же приласкала.

– Ладно, не сошлись характерами, но так отзываться о бывшей такое себе. И о кошке, кстати, тоже! Ты посмотри, какое она чудо! – Вика почесала Борщ между ушей.

– Ты хотела сказать «чудовище»?

Вика закатила глаза. Последнее время она делала это из-за Игоря настолько часто, что начала закрадываться мысль, что однажды они не вернутся в нормальное положение. И виноват в этом будет, конечно же, Субботин, потому что кто же еще?

– А когда мы с тобой расстанемся, тоже будешь говорить, что я вечно недовольная и вредная?

– А мы с тобой не расстанемся.

Игорь произнес это так легко и просто и с такой уверенностью, будто говорил, что за окном идет дождь. У Вики не осталось сомнений, что так и будет: они не расстанутся, что бы ни приключилось.

– Хорошо, но не могу тебе гарантировать, что мы с тобой уживемся.

– С кошкой моей ты уже почти поладила, а остальное – мелочи. Да и не в бытовухе и характерах была причина основная. Я хотел детей, она – нет. Я изначально об этом знал, но думал, может, перебесится еще, передумает. Потом понял, какой я дурак. Чем дольше мы были вместе, тем яснее мне становилось, что не перебесится. И рассказы мои с работы она не переваривала. Доходило до того, что я чуть ли не каждый день смотрел на нее и думал о разводе, потому что никакого совместного будущего не видел уже. Но решиться не мог и долго еще на что-то надеялся. И… Не знаю, поймешь ли ты, но… это так тяжело, работать в родильном, постоянно видеть счастливые лица женщин и их мужей, если они вдруг отважились прийти на парные роды, и понимать, что такого у тебя не будет. По крайней мере, не с той, которая сейчас рядом с тобой и которую ты любишь.

Рассказать еще об одной причине, которая стала решающей и послужила последним гвоздем в крышку гроба их с Вероникой брака, он не успел. Заметил, что Вика вдруг начала отводить взгляд, будто бы на потолке было что-то интересное, и тихо шмыгать носом.

– Викусь, ты чего? – Игорь взял ее за руку и чуть сжал ее пальцы. Холодные.

Вика по-прежнему смотрела куда-то на потолок в угол комнаты. Знала, что стоит ей опустить голову – слезы предательски побегут по щекам. Не то чтобы она так сильно хотела сейчас плакать, давно уже, насколько могла, привыкла к своей неполноценности, но ее организм думал несколько иначе.

Какая-то злая шутка судьбы, но она прекрасно понимала Игоря. Тоже подглядывала за счастьем, которое ей недоступно. Как будто могла им напитаться и на время забыть о своей проблеме.

– А меня ты любишь? – Вика понимала, что вопрос крайне глупый, особенно после заявлений Игоря, что они никогда не расстанутся, но все же задала его. Ей важно было это слышать. Напрямую, не намеками.

– Конечно, люблю.

Вновь этот обыденный тон, от которого на этот раз у Вики защемило сердце.

– Тогда тебе вновь не везет, – Вика наконец опустила взгляд на Игоря, быстро смахнула парочку слезинок, сорвавшихся с ее ресниц, и не без грусти добавила: – Только я не «не хочу», а «не могу».

– Почему? Может, все еще решаемо?

Игорь, казалось, еще не до конца понимал всю серьезность ситуации.

– А это ты мне скажи, что такое, – вдруг повеселела Вика. – Даже если ты с этим по работе не сталкиваешься, изучать должен был. Включай свое клиническое мышление.

– А гинекологический осмотр можно? – ухмыльнулся Игорь. Даже если им предстоит долгий и тяжелый разговор, это еще не значит, что его нельзя разбавить парочкой шуток. Эти резкие скачки ее настроения его когда-нибудь точно сведут с ума, так что он решил отложить этот момент и не дать Вике вновь упасть в пучину печали.

– Вам, гинекологам, лишь бы руки куда-нибудь засунуть.

– Зато всегда в тепле.

– Ты сначала с основным справься, а потом я уже подумаю, снимать трусы или нет.

– А размеры таза хоть дашь измерить?

– А у тебя есть тазомер?

– Я так, на глаз, он у меня уже наметан.

– Хорошо, дам.

– А таз измерить?

Вика издала протяжный вздох и обратилась к кошке, все еще сидящей у нее на коленях:

– Милая моя, как ты вообще с ним живешь?

– Не жалуется, – ответил вместо кошки Игорь.

– Уверена, что только потому, что не умеет разговаривать. Игорь Альбертович, уже половина приема прошла, а вы что-то тупите со страшной силой.

– Ой, что это я. На что жалуетесь?

– Нет, ну так каждый дурак сможет.

– А как ты предлагаешь мне провести осмотр без расспроса?

– Никак не предлагаю. Мои мини-пациенты, если что, ни на что не жалуются, и твоя не будет облегчать тебе задачу. Ладно, совсем немного облегчу, – Вика согнала кошку с колен и вышла из-за стола на центр кухни. – Так, думаю, виднее и проще будет. Трогать и поворачивать как угодно можно. А может, даже и нужно. Насколько фантазии у тебя хватит, – чуть посмеялась она и наконец сама заметила свои перепады настроения. Неужели ПМС? Давно пора бы. Но если на это укажет Субботин, то он точно не жилец. – Анализы, если надо, так уж и быть, покажу, но там, кроме небольшой железодефицитной анемии, нет ничего интересного. Она сейчас чуть ли не у каждой второй есть.

Теперь настала уже очередь Игоря вздыхать. Никто и не обещал, что будет легко.