Глава 10

С большой чашкой кофе в руках я вышла на широкий общий балкон своей давно уже не новой новостройки. Оттуда открывался великолепный вид на вечнозеленый хвойный лес и утопленные в желто-оранжевой листве треугольники крыш частного сектора. Сегодня было ясно, и над линией горизонта синело лазурное небо без единого облачка.

Я всегда радовалась, что выбрала квартиру на седьмом этаже. Этой высоты хватало как раз на то, чтобы видеть темные макушки сосен и елей, мелкими зигзагами штрихующие даль, отчего казалось, что лес за моим домом простирается далеко-далеко, насколько хватает глаз. За лесополосой мне не видно было ни Ивантеевку, ни чуть более дальнее Пушкино, которые отлично просматривались с семнадцатого, последнего этажа нашего дома. Это при взгляде оттуда становилось понятно, на каком крошечном клочке земли на самом деле ютится наш Челюскинский лес. С верхних балконов и окон пейзаж выглядел совсем иначе: раскиданные повсюду семейки пестрых жилых комплексов, никогда не спящая многополосная Ярославка, со стороны которой доносился постоянный, на одной ноте, гул, и небольшие подмосковные города вдалеке. Все как на ладони.

Я часто утешалась самообманом. То притворялась, что сижу у настоящего камина, то представляла себя на пикнике, почти поверив, что плед постелен на свежую луговую травку, а не на старый, вытоптанный ковер. Или же, приходя поглазеть на окрестности с общего балкона, воображала, что окна моего дома выходят на лес, которому нет ни конца, ни края. Но сейчас я даже не пыталась отогнать мысли о неприглядной правде, которую обычно старалась не замечать. Потому что у меня была своя, невероятная, волшебная, фантастическая и очень секретная правда.

Мне до сих пор было страшно думать о том, что я могла бы выронить этот злосчастный блокнот не в комнате, где ночевала, а, к примеру, пока неслась, спотыкаясь, по коридору в надежде перенести с собой грибы. Или пока пыталась их собрать. Если бы блокнот вместе с рисунком Кузьминичны остался во Внутреннем мире, мне осталось бы лишь вспоминать свой чудесный сказочный сон.

Я даже не уверена, что зарядив по возвращении домой телефон и узнав дату, я бы передумала и снова поверила в чудо. Мне кажется, я бы постаралась объяснить эту странность как можно логичнее, а может просто, засунув голову в песок, перестала бы думать об этом. И скорее всего, никогда бы больше не вернулась в свой домик.

Поставив чашку на парапет, я посильнее натянула на плечи шерстяной плед и с мечтательной улыбкой снова воззрилась на осеннее многоцветие. В мыслях я очень часто возвращалась во Внутренний мир, в свой уютный дом там. Снова туда попасть я могла в любой день, но все же мне хотелось подготовиться. Старушки наказали мне обязательно заняться выявлением дара, потому что без него якобы делать там нечего. Всю неделю я прокручивала в голове сотни событий, прилежно листала сохранившиеся детские дневники, пытаясь отыскать какую-то особенность, но пока с этим было глухо. Единственно, бабушки были уверены, что если бы я была, как выразилась Кузьминична, «пустая», то не то что не смогла бы открыть портал, меня бы никаким ветром не занесло даже на Шишкина, девятнадцать. То есть, по их предположению, если бы я не обладала магическим даром, судьба отвела бы меня от покупки этой развалюхи.

Так что вполне возможно, мои сравнения с цыганским мороком не так далеко ушли от правды. Что-то вело меня, мешало засомневаться, не позволяло отказаться или взять паузу. И расскажи мне кто на серьезных щах подобную историю пару недель назад, я бы в лицо рассмеялась, настолько это нелепо выглядело. Наверное, любые россказни о сверхъестественном так и звучат. Но лишь до того момента, пока ты сам не пройдешь сквозь портал. Пока своими глазами не увидишь удивительные вещи: как плавится воздух в месте перехода, как меняется обстановка в доме, как исчезают дома и улицы. И как пугающе щелкает странный старинный механизм, запуская обратный отсчет.

Отныне моя квартира перестала казаться мне тесной и неуютной. Я почти забыла о коллегах, точнее, я их простила, отпустила, и вообще про них не думала. Эта поездка перевернула мою жизнь. Боже мой, Ульяна, да ты не лохушка и не дурочка наивная. Ты выигрышный лотерейный билет вытянула! Ведь мало того, что дача мечты у тебя все-таки есть, пусть для этого и нужно крутануть пару-тройку шестеренок. А еще ты вхожа в волшебный мир.

Правда, я пока совсем не поняла, каким образом это волшебство работает, и чем Внутренний мир отличается от обычного, внешнего. Никто при мне на метле не летал, никто не швырялся фейской пыльцой, не превращал людей в жаб или наоборот… Кузьминична только пасьянс раскидывала, да еще потом в таро заглядывала, но только этим и в обычном мире можно заниматься. Даже молодой хитроглазый Иосиф, имя которого бабульки произносили с нотками уважения в голосе, называя колдуном, ничего не продемонстрировал. Я-то вообще подумала, что он неформал или кто похуже. И как, скажите, обладая нулевыми знаниями, дар в себе отыскивать?

Когда я в мрачных думах собиралась домой и случайно вытряхнула блокнот из складок покрывала, то конечно, поездку отложила. Первым делом я побежала в аппаратную, где попыталась сопоставить кривые рисунки Кузьминичны с механизмом. Я все поражалась, как мне удалось столько манипуляций проделать и при этом попасть в нужную последовательность. Оказалось, что действий-то нужно совсем немного. Они запускали так называемый «аварийный завод», полуавтоматический, как раз на сутки. А все, что я там, высунув от натуги язык, вертела, крутила, нажимала, не имело значения и просто не сработало. Наверное, от таких активных дураков, как я, в механизме стояла специальная защита.

Это было огромным облегчением. Я ж боялась, что не смогу повторить все те телодвижения с помощью малопонятной схемы. Убедившись, что обратный путь во Внутренний мир мне удастся открыть в любой момент, я принялась изучать блокнот. И тут на мгновение впала в полнейший ступор. Почти все странички были исписаны скачущим почерком Ильиничны, знакомым мне по «телефонному справочнику», но… на совершенно неизвестном мне языке. Я никогда не видела ничего подобного. Понятное дело, из меня еще тот полиглот, но я все же имела примерное представление, как выглядят алфавиты самых распространенных языков. Я могла отличить китайские иероглифы от японских. И арабскую вязь ни с чем бы не спутала. Что уж говорить о латинице и греческой азбуке. Но здесь было нечто иное, ни на что не похожее. Как будто чужеродное. Язык Внутреннего мира? Но зачем бабушке было вести свои записи на этом языке? Тем более, что «телефонный справочник» она написала на русском. Может, то был не ее блокнот?

Вопросы роились и множились. Я решила даже по возвращении домой завести свою записную книжку, куда заносить все, что приходит в голову, даже если на первый взгляд это будет звучать глупо. Телефон для этих целей не подходил: не было никакой гарантии, что он вообще включится в мире, где люди общаются с помощью аналоговой связи, а «точное время неизвестно».

Отложив лингвистические вопросы на неделю до выяснения обстоятельств, я отправилась на поиски записок Ильиничны. Бабки сказали, что они точно должны быть где-то в доме, потому что старушка все-таки надеялась на появление истинной наследницы, поэтому оставила ей «ценные указания». Пока я осматривала дом, пытаясь найти хоть что-то, напоминающее бумаги с записями, меня вдруг осенило, что семейная чета, впарившая мне этот старый дом, на самом-то деле не особо пыталась ввести меня в заблуждение. Ильинична и правда жила в этом доме, просто, во Внутреннем мире. А родственники ни о чем не подозревали и искренне считали, что изба пригодна для жилья. Они мне не врали!

От бабулек я узнала, что прежняя хозяйка моего дома постоянно жила во Внутреннем мире. И лишь когда пришло время помирать, она оттуда выбралась. Нельзя там по какой-то причине мертвяком становиться. Ну, то есть у смерти-то отсрочку не попросишь, но если подобное случается, обязательно вынести тело надо во внешний мир. Ильинична жила в отдалении от всех и рисковать не стала. Вдруг ее не сразу бы хватились. Как стала плоха, перебралась помирать наружу. В больнице скончалась, оказывается. От этой информации мне даже немножко полегчало: видно, сильно на меня давило, что я поселилась в доме, где покойница недавно отошла.

Записок с инструкциями от Ильиничны я так и не обнаружила. Бабушки говорили, что она мастерица была мудрить на ровном месте, так что мне еще весь дом придется перевернуть в поисках ее наследия. А только оттуда я могла бы узнать, как перенастроить портал на нужное мне время открытия и длительность. Я еще удивилась, почему старушки не могут сами подсказать. По идее они должны были уметь обращаться с этой штуковиной, ведь у каждой из них дома тоже были порталы. Когда же я заикнулась насчет всем известного «метода научного тыка», бабушки в один голос на меня зашипели и сказали, чтобы я там лишнего ничего не трогала.

— Найдешь записи, тогда и будешь крутить! — довольно грубо оборвала Кузьминична мои робкие попытки предложить «покрутить самой». — А найти их надо обязательно. Если постоянно так на сутки оставлять, нехорошо будет.

Почему нехорошо, я так и не поняла. Злая бабка пробубнила что-то про постоянный поток в ожидании. Мол, вредно это. А для чего или для кого — не пояснила. И поток чего — тоже.

— Ты сначала дар свой определи, — добавила она недружелюбно. — А то мы тебя сейчас научим туда-сюда ходить, а ты, может, пустая совсем. А пустые для этого места ничем не лучше мертвяков. А то и хуже.

В надежде найти поддержку у двух других старушек я попеременно перевела на них взгляд, но обе они, поджав губы, кивали в такт словам Кузьминичны. Я уж не стала спорить.

В конце концов я довольно тщательно проверила все доступные места в доме, но так ничего и не обнаружила. В итоге только сильно продрогла, окоченевшими пальцами открывая-закрывая многочисленные полусгнившие дверки и ящички. Решив в следующий заезд явиться сюда как можно раньше, одеться теплее и буквально перерыть дом еще раз, я закруглилась с поисками и убралась восвояси.

По приезде домой я еще раз попыталась вернуться к блокноту. Искала похожие языки в интернете, даже сфотографировала несколько испещренных незнакомыми буквами страниц, чтобы отыскать по фотографии. Но ни единой зацепки мне найти не удалось. Особенный дар тоже никак не хотел передо мной раскрываться. Бодрый настрой перед повторным визитом на дачу мечты заметно оскудел. Даже если я разыщу это «руководство пользователя порталом», то когда заявлюсь к бабулькам, придется сказать, что на дар и намека нет. Возьмут да прогонят меня, пустышку, да еще и дом сожгут. Оставалась надежда на Зару, которая «жгет сахар» и которая могла увидеть что-то в янтаре, как сказала Кузьминична.

В ночь перед отъездом мне приснился Иоська. Мы сидели в гадальном салоне друг напротив друга за круглым столом. Я никогда не была в подобных местах и видела их только в кино. Может, поэтому небольшая сумрачная комната и выглядела по-киношному неправдоподобно. Здесь было чересчур много магической атрибутики. Стены были почти полностью увешаны амулетами, перьями, ловцами снов, рогами животных. На узких деревянных полочках, прибитых вдоль стен, лежали человеческие черепа, в толстых черных свечах со стекающим по бокам плавленым воском, дрожали крошечные горящие фитили, отбрасывая на все вокруг жуткие трясущиеся тени.

Молодой колдун держал меня за руки: легонько, едва касаясь пальцами, из которых под кожу лилось тепло. Прищуренные карие глаза, не мигая, пронзительно смотрели будто в самую душу. Он что-то беззвучно шептал, и я ничего не могла разобрать, хотя знала, что это было очень важно. В его словах и таился мой секрет. Я пыталась хотя бы прочесть по красивым губам, но тщетно. Наконец он грустно улыбнулся и поднялся из-за стола, отпустив мои руки, а я продолжала тянуться к нему. Мне не хотелось, чтобы он меня отпускал.

Почти сразу я проснулась, еще ощущая нежное тепло его пальцев. Мне даже не хотелось ничего трогать руками, чтобы не потерять это чувство, но вскоре сон рассеялся, оставив крошечный укол в сердце, а еще — сладкое томление в груди. И это было так странно. Я видела его почти мельком, и первое впечатление было очень даже неприятное, а во сне я ощутила почти влечение. Я потерла сонные веки, поскорее стряхивая наваждение. Вот подобных странных влюбленностей мне еще не хватало ко всему прочему!

За окном едва начинал брезжить рассвет. Помня решение приехать пораньше, я заставила себя встать и отправилась на кухню, чтобы зарядиться изрядной дозой кофеина.