Глава 24

Подтянув до самого верха бумажные жалюзи на балконных рамах, я раздвинула широкие створки, облокотилась на подоконник и уставилась на нелюбимый двор, вид на который открывался из моей студии.

Вот и все. Закончилось мое маленькое приключение со съемной квартирой. Я вернулась домой. При входе в комнату стояло несколько коробок и здоровенный чемодан с вещами. Хорошо, что я взяла не так много, переезд обошелся малой кровью. Но теперь вместо милого пейзажа из стареньких кирпичных девятиэтажек и густых крон деревьев, ветви которых почти дотягивались до балкона, мне какое-то время предстояло созерцать бесконечные ряды машин, паркинг и резиновую площадку с качелями и горками.

Похоже, в Мытищах ночью прошел сильный дождь: вода выбила чуть ли не половину содержимого песочницы, приткнувшейся с краю необъятной детской площадки. Сейчас барханы песка размазались жидкими полосами по огромному зеленому прямоугольнику из полимерной крошки, занимавшему половину нашего двора. Правда, от недавнего ненастья только эти следы и остались. С самого утра в городе снова воцарилась жара, и мне мерещился запах паленой резины, на которой вовсю резвились несколько ребятишек. Их звонкие крики и удары мяча о железные перекладины разлетались внутри каменного колодца, откликаясь гулким эхом. Кто-то, спрятавшись в игрушечном домике, ожесточенно хлопал оттуда пистонами.

«Какое счастье, что мое детское лето прошло по большей части на травке у дома», — подумалось мне, а затем я вспомнила густое, ароматное, нагретое солнцем разнотравье во Внутри, и по лицу расплылась улыбка.

Эта мысль потянула за собой еще более приятные ассоциации: круговорот событий, невероятным образом уместившихся в одну коротенькую поездку, и я смотрела словно сквозь унылый и гулкий двор-колодец и видела за ним обе своих дачи — обычную и во Внутри. А я ведь даже и развалюху по эту сторону успела полюбить, понемногу приводя дом в порядок. Жить там все равно было бы очень неудобно, но теперь он хотя бы не вызывал чувства брезгливости.

Главное сейчас было — не закрывать надолго глаза, потому что перед мысленным взором мгновенно вставало лицо Иоськи: то смеющееся, то загадочное, то проникновенное, то страстное, и один раз — отчужденное, когда он задумался о чем-то мне неведомом. Эта поездка так не походила на прошлую! Тогда я покидала Внутрь в развороченных чувствах, сейчас же — с багажом нежных воспоминаний и в тихой уверенности, что меня ждут обратно.

Наутро после той ночи мы проснулись у потухшего костра, когда солнце поднялось уже достаточно высоко и принялось нас потихоньку поджаривать. Укрывшись в прохладе деревянного дома, мы на скорую руку приготовили вместе простенький завтрак и перекусили, сидя за дубовым столом друг напротив друга и почти не разговаривая. Слова словно были и не нужны. Я то и дело чувствовала на себе взгляд карих глаз, как обычно, с легкой хитрецой, только теперь к ней примешивалось новое выражение, но я пока никак не могла угадать, какое. Может, собственническое? Я подумала об этом только сейчас, находясь далеко, словно чуть-чуть высвобождаясь от его чар, полностью затуманивших мне голову. Ах, если и так, эти чары отпускать мне совершенно не хотелось. Три последних дня я была совершенно счастлива.

После завтрака Иоська засобирался домой, и я, разумеется, тут же встревожилась, сразу решив, что история повторяется.

— Ты помнишь, за мной еще шашлык, — промурлыкал он мне в ухо, прощаясь и ластясь.

— Так ты ж приносил, — усмехнулась я, в шутку отпихивая его. Горькое разочарование, испытанное в тот раз, тут же напомнило о себе и кольнуло в самое сердце. — Я и сама справилась.

— Ну и как? — ревниво спросил Иоська, заглядывая мне в глаза.

— Очень вкусное мясо, спасибо! Хотя, конечно, тут еще секрет в моем маринаде, да ловкости мангальщика.

— Мангальщика? — Он вдруг посерьезнел и даже помрачнел, а я неожиданно для себя расхохоталась.

— Ну, если угодно, мангальщицы! Мне ж самой все пришлось крутить-вертеть.

Взгляд Иоськи тут же оттаял, напряженные плечи опустились.

«Ого, неужели он ревнивец? — с удивлением подумала я. — А кажется настолько уверенным в себе! Ведь ревнуют обычно только неуверенные».

— Нет уж, теперь я все сделаю сам. И маринад тоже. И поверь, ты такого еще не пробовала!

Я скроила умильно-скептическую мордочку, и он дернул плечом и надменно вскинул голову.

— Слушай, я вообще-то с Кавказа, если кто-то забыл, — возмутился он. — Уж шашлык хороший делать мне по происхождению положено.

— Так вот и не надо было мне в прошлый раз мясо притаскивать, а себя утаскивать, — не удержавшись, брякнула я и тут же с досадой прикусила язык. Хотела же виду не подавать, а упрек все-таки сам выскочил. Иоська словно не заметил или не подал виду. А я, торопясь сменить тему, спросила: — А у тебя там, кстати, во Владике, частный дом?

— Да нет, — со вздохом ответил Иоська и пожал плечами. — Обычная квартира. А что?

Мы, обнимаясь, толкаясь и мешая друг другу идти, кое-как добрались мелкими шагами до калитки и никак не могли попрощаться. Он держал меня, сцепив руки в замок за моей спиной, и потихоньку оттаскивал к лесу, я хихикала и упиралась.

— Да просто у меня в голове не укладывается, как такую громадину можно в городскую квартиру впихнуть, да еще встроить же это все надо…

— Громадину? — Иоська остановился и непонимающе вытянул шею, а потом видимо, до него дошло, и он медленно кивнул. — А-а, ты про механизм. Ну, я же говорил, он немножко другой…

Его голос стал на полтона ниже и прозвучал фальшиво и сухо: кажется, я опять полезла не с теми вопросами, только что же тут такого? Я ему агрегат у Ильиничны показывала, а он о своем даже говорить не хочет. Может, он чего-то стыдился? Вдруг мое устройство самое крутое? Я даже вообразила забавный диалог:

«А какая у вас механизма? «Зингер»?»

«Да нет, что вы, всего лишь «Подольск»…»

Вот уж совсем раззадорил мое любопытство. Насколько он должен отличаться от той махины, что установлена в моей кладовке, чтобы беспроблемно воткнуть его в городскую квартиру?!

Руки Иоськи разомкнулись, и мне стало будто чуточку холоднее в этот жаркий день.

— Ладно, Уль, я побежал. Встретимся у Семеновны, мне к себе нужно еще заскочить до того. Я тебя вчера почти не слушал, потому что занят был совсем другим.

Он ухмыльнулся, и я ехидно подбоченилась.

— Да я почти и не рассказывала, меня тоже другие вещи больше заботили. Вот у Семеновны и послушаешь. — Я еле сдержалась, чтобы не прибавить что-то вроде «если придешь» или «если не опоздаешь».

— Ну, ничего, успеешь нахвалиться, — сказал он и, махнув на прощанье рукой, двинулся к лесу, а я вернулась в дом.

— Только пусть попробует в этот раз продинамить, — проворчала я, поднимаясь на крыльцо. Хотя, что я в том случае сделаю, так и не придумала.

Зайдя в комнату, я в раздумьях остановилась напротив телевизора. Сегодня меня вообще не пугала встреча с мельтешащей субстанцией. Может, потому что был разгар дня. А может, из-за того, что дом теперь будто находился под защитой колдуна Иосифа. Усмехнувшись своим мыслям, я нажала на «ВКЛ».

Поначалу все было, как раньше — белая полоса, танец черных точек, шипение, но затем вместо уродливой морды почти весь экран заняло изображение цветка. Не фотографии или красивого наброска, а простенького, почти схематического рисунка из кругов и полукружий, словно его выводил ребенок пальцем на мокром песке. И образовали его все те же копошащиеся мурашки, из которых прежде соткалась Шушара. Не успела я подумать, что она умеет видоизменяться, как цветочек стал быстро уменьшаться в размерах, и в телевизоре возникла моя старая знакомая. Она держала в руке нарисованный цветок и криво улыбалась.

— Распустила Улька коски, а за нею — все Иоски, — проскрежетала экранная гостья, и я ошарашенно заморгала. — А почему ты ему в этот раз про нас не сообщила?

— Откуда ты знаешь? — спросила я, сама до конца не определившись, что имела в виду: детский стишок или ночь, проведенную с Иоськой. Цветочек на экране… это был намек? Она что, дразнила меня?

— О, мы многое знаем, — прошелестела Шушара, многозначительно поглядывая на меня из-за стекла. — Мы же в телерадиовещании сидим, волны ловим, эфир внимательно слушаем, он повсюду…

Я так и не поняла, говорит ли она правду или просто несет ерунду, что приходит в ее пиксельную голову.

— Слишком много чести — про каждое твое появление рассказывать, — на всякий случай огрызнулась я. Шушара пропустила грубость мимо ушей.

— От сердца и почек дарю вам цветочек, — вместо этого вдруг скрипуче сказала она, приближая цветок к экрану, и я поморщилась, пытаясь при этом сдержать смех.

Вот где она это слышала? Неужели и правда в эфире где-то болталась и нахваталась побасенок да детских считалочек?

Тем временем я начинала нервничать: пора уже было идти к бабушкам, чтобы поделиться новостями. Но я и в прошлый раз резко прервала наше общение, выключив телевизор. А существо вроде ничего плохого мне не сделало, пыталось общаться. Мне почему-то стало неловко снова его прогонять.

— Да ты топай, мы тебя не задерживаем, — внезапно сказала Шушара, словно прочитав мои мысли. — Мы высоко оценили твою вежливость, но мы устали. Работать с эфиром, знаешь ли, непростая задача.

— А как ты вообще это делаешь? Тут же связь, наверное, совсем слабенькая, — пробормотала я, кивнув на металлические усики антенны. Мне подумалось, как бы отрывалась в потоке информации Шушара, попади она в наш мир, где есть интернет.

— Фьють! — Шушара сделала неуклюжую попытку присвистнуть. Вместо этого динамик взорвался резким визгом. Уши заложило, и я поспешно зажала их руками. Шушара презрительно скривилась. — Ох, простите, какие мы нежные… Увы, это не для средних умов, вроде твоего. Мы не сможем объяснить теорию парафизики. Так что давай уже иди. Как говорится, топай-топай кверху попой.

Шушара отчаянно пыталась юморить. И надо сказать, почему-то действительно выходило смешно. Не от качества острот, а от симбиоза человеческих шуток с этим нелепым пиксельным созданием. Я неожиданно поймала себя на мысли, что испытываю к ней крохи симпатии. Цветочек, опять же, мне нарисовала, старалась…

— Ну ладно, тогда я пойду, — пролепетала я. — Попозже поболтаем.

— Бывай, — угрюмо скрипнула Шушара, и на мельтешащем точками лице пропали рот и глаза. Возможно, это должно было означать, что она повернулась ко мне спиной. Я с каким-то двойственным чувством выключила телевизор и засобиралась к Семеновне.

Дома у гостеприимной старушки уже поджидали меня Никитична с Кузьминичной и Зара, а немного позже появился Иоська, и я мысленно поставила ему отметку за примерное поведение. Собравшиеся внимательно выслушали мою историю о поисках справедливости для застрявшего призрака и порадовались за счастливый финал. Похоже, все были очень довольны: и приключениями, и моим прорывом.

Единственное, о чем я не обмолвилась на встрече, так это о своих сомнениях в развитии дара и о нежелании продолжать. Вряд ли я бы встретила хоть у кого-то из них сочувствие. Сейчас они так мной гордились!

Только Кузьминична, нахмурившись, в своей извечной манере ворчливо произнесла, что все как-то уж слишком гладенько прошло. Чтобы с первого раза, да такой успех! Я даже немного обиделась. А две другие старушки прямо-таки зашикали на старую подругу, да и Зара принялась совестить Кузьминичну за ее хроническое недоверие, которое уже больше напоминало зачатки паранойи. Вредная старуха извинилась сквозь зубы, но я чувствовала, что в душе она осталась при своем, тем более, что под конец она не выдержала и пробурчала:

— Ты, Ульяна, молодец, спору нет. Но я ж не знаю, насколько все правильно ты делаешь. У нас ни разу не было знакомых с таким даром, мы все попроще будем. Травки, расклады на таро, сахарок… — Она зыркнула на Зару и замолчала. В общем, вроде как похвалила, но с подковыркой.

Осадочек от слов Кузьминичны полностью развеялся с наступлением вечера. Иоська не обманул. Он притащил собственноручно замаринованное мясо и полностью сам занимался ужином. Шашлык показался мне невероятно вкусным, ароматным и сочным, я в жизни такого не ела. Хотя, может, все дело было в том, что приготовлено мясо было руками Иоськи, а я все, к чему он прикасался, воспринимала сквозь призму своей влюбленности. Интересный день и чудесный вечер завершились волшебной ночью, которая избавила меня от долгого гнета недоверия и мучительных тревог. На следующий день мы, условившись встретиться в ближайшее время, перешли в обычный мир, в свои города, каждый через свой персональный портал. Меня снаружи ожидали несколько неприятные хлопоты с переездом обратно в студию, а следом — новый этап работы по спасению заблудших призраков. По крайней мере, я это так для себя обозначила.

Дома я не раз мысленно возвращалась к скептическим высказываниям Кузьминичны. Самое интересное, что я была с ней почти солидарна, ведь тоже сомневалась, что стоит продолжать. Я все же решила пока не сворачивать с выбранного пути, однако выбрала новую тактику. Ни к чему было перевозить кучу вещей, если после свершения своей миссии мне становилось неприятно жить в съемной квартире. И не стоило драить чужую грязь ради нескольких дней пребывания. Все должно быть проще: снял, встретил призрака, освободил, уехал. Только уж слишком накладно это выходило. Хоть бы какой-то фонд эти колдуны организовали, что ли, для подобных ситуаций. К примеру, я нахожу нужную квартиру, а мне компенсируют расходы на съем. Но видимо, для этого нужно было себя хоть как-то зарекомендовать. По одной спасенной старушке о моем великом даре судить было слишком рано.

О поисках новой точки я почти не задумывалась. Выбор без раздумий пал на десятиэтажный дом с розовыми стенами на улице Каргина, где я неоднократно бродила во время своих прогулок по Леонидовке и у которого чуть не попала под колеса бешеного самокатчика. Меня в свое время впечатлили полукруглые арки между лоджией и балконом — необычное архитектурное решение, которое мне раньше не встречалось. Да и непривычный для угрюмых Мытищ розовый цвет стен сразу привлекал внимание. Давно уже хотелось заглянуть внутрь и выяснить, как устроены эти квартиры с арками. Правда, жить там, даже недолго, меня совершенно не тянуло. В отличие от моего прежнего временного пристанища этот дом, скорее, отталкивал, вызывал неприязнь, даже пугал. И не было какого-то конкретного окна, сквозь которое хотелось проникнуть.

Помнится, еще до истории с покупкой дачи, когда я впервые на него наткнулась, то полезла искать информацию в интернете. Я с чего-то решила, что это очень старое здание, но оказалось, что чудо инженерной мысли возвели не так давно — в девяностые годы прошлого века. На сайте самой известной базы недвижимости квартиры в этом доме в аренду не предлагали. Однако Ирина, агент, которая показывала мне предыдущее жилье, озаботилась и нашла для меня двушку с тем самым особенным арочным балконом в торце здания. Квартира располагалась на последнем этаже, и, как обмолвилась Ирина, в ней почему-то никто надолго не задерживался, поэтому хозяева готовы были сдать даже на короткий срок, лишь бы хоть что-то получить. То что нужно, словно по заказу! Я подумала, что это и есть та самая ниточка, которая ведет меня к нужной цели, как в прошлый раз направила к несчастной застрявшей старушке.

Воодушевленная, что иду правильной дорогой, я, даже не глянув жилплощадь, подписала договор и оплатила первый месяц проживания. Ирина, уже знакомая с моим эксцентричным подходом к выбору жилья, удивления не выказала. С меня даже не взяли агентский взнос, ведь из прошлой квартиры меня, по сути, выселили. Я азартно потирала руки в предвкушении новой встречи с потусторонней сущностью. Мистический страх после общения с призраком бабушки Зои, а затем с Шушарой, почти сошел на нет.