Глава 24

Утро началось предсказуемо, со звонков. Конечно же, Света не стала молчать о вчерашнем происшествии. Алёна, уснувшая практически под это самое утро, поначалу пыталась игнорировать сигналы. Но потом поняла, что если не возьмет трубку, бригада спасателей появится у неё на пороге. Уверения, что всё нормально, и она просто спит, давали возможность ненадолго провалиться в тягучую дремоту. В последний раз, накричав на Лизу, девушка сунула телефон под соседнюю подушку и укрылась одеялом с головой. Сон ушёл, она изо всех сил умоляла себя ещё немножко поспать, надеясь тем самым избавиться от неприятной головной боли. И это ей почти удалось. С разраженным стоном, она выудила телефон, наугад нажала принять и гаркнула в трубку:

— Ну что опять?! Можно оставить меня в покое?

Тишина на том конце немного удивила, пришлось открыть хоть один глаз и посмотреть на дисплей. Абонент не был записан в контактах. Она проморгалась, поднесла телефон к уху и неуверенно прохрипела «Алло». Кто-то прокашлялся. Глаза распахнулись и чуть не вылезли из орбит.

— Алёна?

— Да, это я.

— Это Антон.

Девушка рассмеялась.

— Ты, наверное, считаешь меня исчадьем ада?

— Эээээ …. ды, нет. Просто непривычно. Обычно симпатичные девушки отвечают на звонки другим тоном, да и словами … тоже другими.

— Извини меня. Я пытаюсь поспать, а звонки не прекращаются уже битые два часа. Я приняла тебя за подругу.

— Теперь понятно. Извини, что разбудил. Но вообще-то уже полдень, я и подумать не мог, что ты ещё спишь.

— Уже полдень? Ты уверен?

— Более чем, — в голосе прослеживались весёлые интонации.

— Ладно. Буду просыпаться.

— Я звоню, что бы пригласить тебя в ресторан.

— Ресторан? — Алёна произнесла это таким тоном, что сразу стало ясно, она не в восторге от идеи.

— В кафе? В кино? Просто погуляем в парке или по набережной?

— Последнее, — она улыбнулась.

— Я заеду в 7? Идет?

— Идет.

— До встречи, спящая красавица.

Алёна отключилась и посмотрела в потолок:

— У меня не жизнь, а сплошная сказка.

***

Девушка отложила телефон и прикрыла глаза. Головная боль, пусть и не сильная, но неприятно навязчивая отбивала всякое желание выбираться из постели. События вчерашнего вечера как кадры из фильма мелькали перед глазами. Алёна чувствовала себя опустошенной, разбитой вдребезги. Воспоминания о своей выходке вызывали душевное отвращение к самой себе. Вчера кто-то сверху дергал её за ниточки, другого объяснения своему поступку она найти не могла. До чего она дошла?! Полуголая побежала сломя голову на поиски неприятностей в лице Руднева. Чего добилась? Всё стало ещё хуже.

Она перевернулась на бок и посмотрела на стол, там несколько дней назад стояли роскошные персиковые розы. Теперь их нет в её жизни, как и самого Кирилла. Идти на свидание с Антоном совершенно не хотелось. Массируя виски, она не переставала себя ругать за то, что так легко и необдуманно приняла предложение практически незнакомого молодого человека. Но пойти на попятную не позволяла совесть. Может так будет лучше. Антон произвел хорошее впечатление. Воспитанный, интеллигентный, спокойный, тактичный, к тому же молод и красив.

Алёна всегда хотела видеть рядом с собой именно такого человека. У неё был достойный пример перед глазами. Родители прожили много лет душа в душу и по сей день их глаза искрятся взаимной любовью. Этой любовью всегда был наполнен их дом, её хватало с лихвой и ей и брату. Никогда папа не позволил себе оскорбить маму, тем более грубо себя повести. Не было ссор и скандалов, не было слез обиды в маминых глазах. Да, именно такую семью она хотела. Дом там, где понимают, поддерживают, помогают, прощают и любят.

Кирилл не способен жить ради кого-то, его интересы и желания всегда будут стоять превыше всего остального. Ссоры, измены и предательство вот главный атрибут отношений с кареглазым брюнетом. Алёна рассуждала здраво, понимала, что права, только сердце твердило иное. Всё её существо было против такого решения, душа изнывала и тянулась к нему. И никто на свете не был нужен так, как он. Как справится с этим, никто не подскажет.

— Всё! Грусти не будет! И хандры больше не будет!

Девушка откинула одеяло и резво вскочила с кровати, постояла несколько секунд и упала обратно.

— Не могу, — уткнулась носом в подушку и застонала. — Неужели это любовь?! Я не хочу! Не хочу такой любви.

Лиза долго не брала трубку.

— Да! — рявкнула она деланно злым голосом.

— Лизушь … Ну Лизонька.

— Здесь таких нет. Вы ошиблись номером.

— Ну прости меня, пожалуйста.

— Если только расскажешь всё в мельчайших подробностях!

— Обещаю.

— Мы едем, ставь чайник.

— Жду.

Всё хорошо. Сейчас приедут девчонки, и будет легче. Алёна сделала над собой усилие и, наконец, оставила постель ради контрастного душа.

***

Теплые тугие струи пружинили от смуглого тела, устремлялись быстрыми потоками вниз и исчезали в сливе. Скула опухла и болела, рот открывался с трудом, внутри всё переворачивалось. Злость не отпускала и не давала сделать свободный вздох. Похоже парень ещё ни разу в жизни не чувствовал себя так паршиво. Самое ужасное, что он не мог упорядочить свои мысли, не понимал, что с ним творится и как избавится от чувства грызущей досады.

Надрывный звонок в дверь чрезвычайно удивил, открывать он не торопился. Перебирая все возможные варианты, кто может стоять по ту сторону его квартиры, Кирилл с отсутствующим взглядом наблюдал за тонкой струйкой горячего ароматного напитка, стекающей из кофемашины в пузатую чашку. К общему звуковому фону добавился телефонный звонок. Тяжело вздохнув, парень направился к входной двери.

— Здравствуй сын!

— Ага! — Полина подпирала дверной косяк. По выражению смиреной безнадежности на её лице становилось ясно, что она не по собственному желанию пришла навестить брата.

— Войти-то можно?

— Мам! А если бы я был не один?! — Кирилл сделал шаг назад и повернулся к ней полу боком, стараясь как можно дальше оттянуть момент «х!».

— Ну и хорошо, познакомились бы с будущей невесткой.

Сестрица громко хмыкнула, скинула кеды и прошла на кухню, по пути восторгаясь кофейным ароматом.

— Пакеты возьмёшь или нет? Тяжело, между прочим.

Подумав пару секунд, Кирилл понял, что долго скрывать синяк не получится и развернулся всем корпусом к маме, протягивающей пакеты. На дикий возглас вперемешку с визгом принеслась испуганная Полина.

— Сынок, Боже мой! Что случилось? Кто тебя так? — причитала женщина, перешагивая через всеми брошенные пакеты, стараясь, ухватиться за подбородок сына.

— Мам, ну хватит! Ну что ты в самом деле? Из детского сада что ли меня с синяком забрала? — Кирилл уворачивался как мог, лишь бы заботливые руки не коснулись лица, казалось превратившегося в сплошную болезненную гематому.

Сестра прогнала с лица, между прочим, искреннее сострадание и попыталась оторвать мать от взбешенного таким вниманием Кирилла.

— Мам, и правда, что ты так орешь? Выпугала до невозможности. Пошли на кухню, там есть кофе, — Полина подобрала пакеты и пинком подтолкнула брата, он поддался, мама поплелась следом.

— Если ты не хочешь чтобы об этом узнал отец, рассказывай немедленно что произошло, — Татьяна Алексеевна разбирала пакеты и изредка оборачивалась, чтобы одарить обоих детей осуждающим взглядом.

— Какого хрена вы приперлись? — Кирилл наклонился и прошипел вопрос в лицо сестре, та с извинением пожала плечами. — Не могла хоть смс кинуть?

— И что бы изменилось?

— Я бы свалил из дома.

— Прости, брат, я не подумала.

— Прекратите шептаться! Кирюша, я жду!

— Если не хочешь разговора с отцом, успокой её, пожалуйста. Лучше надави на жалость, если надо соври!

Кирилл оторвался от чашки с остывшим кофе и облокотился на спинку стула. Всё-таки из его сестры в будущем получится мудрая женщина.

— Я подрался из-за девушки. Я надеюсь, этого объяснения достаточно и ты трижды подумаешь прежде, чем рассказать это отцу, опозорится самой и опозорить меня, прося разборок и заступничества.

Мама бросила свои дела, подошла и с грохотом плюхнулась на стул рядом с дочерью, отчего тот со скрежетом проехался по напольной матовой плитке. Две пары одинаково ошарашенных карих глаз с недоумением взирали на побитого, несчастного родственника.

— Из-за девушки? Ты?

— Что здесь такого?! Смотрите на меня как на диковинное животное в зоопарке, — Кирилл с удовольствием вгрызся в аппетитный, сделанный мамой бутерброд, тут же взвыл и скривился от адской боли, кое-как разжал челюсти, выругался и постарался как можно спокойнее отложить еду в сторону. — Мам, свари мне манную кашу, пожалуйста.

— Значит, кто-то смог зацепить моего братца?! — девушка пробежалась глазами по родным лицам. — А ты знаешь, я рада!

— Лучше молчи, — ухмыляющееся с тенью превосходства лицо сестры нервировало и без того ощущающего себя на грани парня.

— Полька, я пишу список. Бежишь в аптеку и магазин.

— В магазин зачем?

— За молоком и манкой.

— Будешь должен! — Указательный пальчик уперся в тугую мужскую грудь.

— А как же семья? Близкие люди? Любовь?

Девушка смутилась и глянула на маму, недовольно скрестившую на груди руки:

— Как же вы мне дороги!

Поля вышла из кухни, через несколько секунд хлопнула входная дверь.

— Я не собираюсь лезть в твою личную жизнь, сын. Ты взрослый, самостоятельный и умный мальчик. Всё, что мне нужно — знать, что ты уверен в своих действиях. Я хочу спокойно спать по ночам, не переживать, что ты вляпаешься во что-то криминальное или будешь вести аморальный образ жизни. Мне даже не интересно, что это за девушка и что между вами происходит. Если будет суждено, ты приведешь её в наш дом, а пока это не моё дело, — женщина смотрела на сына серьезным строгим взглядом. Кирилл пытался выдержать напор. — Я не хочу видеть на твоем лице синяки. Не для того я тебя родила и положила большую часть своей жизни на твоё благополучие, игнорируя собственные интересы. Отплати нам с отцом той же монетой, подари нам спокойную жизнь, большего я не прошу.

— Тебе не кажется, слишком много шума из-за простого синяка?

— Я не знаю, что ему предшествовало, а также все варианты исхода событий.

Кирилл потупил глаза и принялся потирать скулу, чтобы хоть как-то скрыть замешательство и стыд за своё «истинное лицо», о котором родители даже не догадываются.

— Ладно, мам, постараюсь больше не заставлять тебя волноваться. Хватит драматизма, слишком много трагедии из ничего. И ещё, пожалуйста, предупреждай о своём визите. Не хочу оказаться в нелепом положении.

Подумав, Татьяна Алексеевна утвердительно кивнула:

— Ты уверен, что не нужно сделать снимок? Трещины нет?

— Нет, мам. Я уверен. Спасибо за всё.

Теплая улыбка, нежный, любящий взгляд и родная ладонь, сжимающая напряженные пальцы, пробудили желание делать именно так, как хочет сидящая напротив женщина. Задушить отчаянного бунтаря, готового в любой момент бросить вызов обществу и окунуться с головой в дикое сумасшествие. Странное, умиротворяющее желание сделать добро, подарить каждому любящему тебя человеку счастье. Семье и Алёне. Примчаться, упасть на колени, а потом целовать и целовать, пока она не начнет улыбаться, потом смеяться, выкрикивая его имя, а между ответными поцелуями, говорить, что он сумасшедший. Представив её, Кирилл улыбнулся. Как же нестерпимо к ней тянет.

— Мой сын, моя гордость — одарив своего улыбающегося мальчика ласковым взглядом, она встала и отправилась греметь посудой. Не совсем заслуженные слова снова смутили, Кирилл разложил руки на столе, улегся на них здоровой щекой и принялся ждать свою вкусную кашку.