Глава 16

Ральф

Сказать, что я был в ярости – это не сказать ничего. Всего на минуту заглянул домой к Скайденам – переодеться, а затем вернулся за руль. Ничего, проведу ночь в дороге, это даже хорошо. Не будет расспросов Эба и Элис, укоризненного взгляда сына. Говорил им, что уеду сразу после спектакля. Вот и уехал. О Сани старался не думать. Любая мысль отдавала болью в груди. И не думать тоже не мог. Почему нельзя просто выяснить все раз и навсегда? Наверное, она права. И будет лучше разойтись по разным углам, перестать мучить друг друга. Я переживу. Знать бы еще, что с ней все будет в порядке. Не нужно было бы глупого маскарада, который уже сидел в печенках. Знала бы Сани, что я не только слежу за ней… Представляю, что бы мне пришлось выслушать.

Дорога мелькала перед глазами, черная и беспросветная. Но ощущение скорости успокаивало. Я даже начал понимать страсть Эберта к мобилям. Сейчас чувствовал себя уютнее, чем среди родных людей. Потому что все они хотели одного: чтобы мы с Сани разобрались в своих отношениях. Элис и вовсе иногда смотрела так, будто виноват во всех бедах мира. Эб, правда, не вмешивался, у него не было на это времени. А я с ума сходил. Сумасшедший? Да, сумасшедший. Какой уж есть.

Надо угомониться. На горячую голову чего только не наделаешь, но рядом с Сани я не мог оставаться спокойным. Это напоминало изощренную пытку. Видеть, слышать, но ощущать, что я для нее – будто чужой. Она даже не знает, о чем со мной говорить. Будто между нами ничего и никогда не было.

Демоны. Хочет развода? Будет ей развод, только чтобы это все прекратилось. Перетерплю, пока не исчезнет опасность, и не стану попадаться ей на глаза. Все равно от этого только хуже. Я во всем виноват? Пусть так. Пусть я. Но что делать дальше?

Приказал глупым мыслям заткнуться. Наверное, в таком настроении и стоило отправляться в путь, потому что будь оно другим, я бы сейчас нервничал совсем по иному поводу. Не то, чтобы боялся возвращаться в город, в котором вырос. Просто не хотел. Ненавидел его всем сердцем. Еще больше ненавидел детский дом, куда меня забросило по воле случая. И теперь снова копаться в прошлом? Которое давно похоронено и забыто? Если бы не сын, никогда бы не стал. Зато сейчас все думы о грядущем свидании с не самой лучшей частью моей жизни вытеснили мысли о жене. Пусть так, пусть роятся. Может, до чего-то и додумаюсь.

Ехать было не то, чтобы слишком долго. Подумаешь, несколько часов в мобиле. Пешком это расстояние было куда больше. А сейчас уже на рассвете я увидел покосившиеся домишки пригорода. Сколько лет прошло? Уже больше двадцати. Страшно представить. Мобиль переехал через хлипкий мост – и как еще в воду не свалился по этому гнилью? Вот она, центральная улица. Еще пару поворотов, и буду на месте. Только час ранний, на месте одни дежурные. Поэтому вместо того, чтобы сразу идти в детский дом, я остановил мобиль у гостиницы. Поспать бы пару часов, а потом можно и наведаться в «родные» стены.

Конечно, ту полудрему, в которой находился, сложно было назвать сном, зато в голове прояснилось. Это уже радовало, потому что в последнее время, когда не был на работе, в мыслях царил какой-то туман. Наверное, сказывалось постоянное напряжение. Отвык, бывает. Раньше это было нормой жизни, а сейчас – испытанием на прочность. Где-то пробило девять. Пора.

Мобиль так и оставил у гостиницы. Улочки здесь были узкие, неудобные, а пешком недалеко. Ускорил шаг – и уже через десять минут стоял перед старинным зданием. Нам рассказывали, что когда-то здесь жил кто-то из местной аристократии, а когда он умер, потомки передали здание городу. От былого величия остались разве что массивные балконы. Светлая побелка облезла со стен, крыша давно прохудилась – и, судя по виду, так и не ремонтировалась. Я ускорил шаг. Покончить с этим, и все.

Дверного звонка не было. Вместо него – тяжелый молоток. Похоже, прогресс Иргена так сюда и не добрался. Я постучал. Ответа не было. Постучал еще раз. Детдом отсюда никуда не делся, я наводил справки. Дверь скрипнула, и на пороге застыла чопорная женщина в белом переднике.

– Чем могу помочь? – спросила, как неживая.

– Я хочу видеть директора.

– Вам назначено?

– Конечно, – заверил ее. Мне здесь всегда назначено.

– Тогда идите за мной.

Кто сейчас был директором? Какая разница? Мне нужен был архив, ничего больше. Я не собирался сидеть с кем-нибудь у камина и вспоминать старые добрые времена, потому что добрыми они не были. Быстро взглянуть на бумаги – и уйти. Внутри тоже мало что изменилось. Да, другие обои на стенах – зеленоватые, напоминающие то ли листву, то ли лягушек. Тошнотворные, одним словом. Старая скрипучая лестница. Пятая ступенька всегда издавала особо протяжные звуки, если наступить в определенном месте. Моя провожатая ушла вперед, я огляделся по сторонам – и наступил. Ступенька скрипнула так, что дама чуть не подпрыгнула.

– Старое здание, – сказала в свое оправдание. Я многозначительно кивнул. Будто не знаю.

– Нам сюда.

«Госпожа Улита Вайнер», – значилось на двери. Да быть того не может. Она по-прежнему здесь? Сколько ей должно быть лет? Тогда было за сорок, значит, за шестьдесят. Что ж, взглянем на старую знакомую.

– Госпожа Вайнер, к вам…

– Господин Эверетт, – сначала сказал, потом подумал. Но во мне сложно узнать того подростка, которым когда-то был. А если узнает, какая разница?

– Господин Эверетт.

– Проходите, – донесся чуть хриплый голос.

Я толкнул дверь и очутился в кабинете директора. Его, в отличие от коридоров, ремонт коснулся более тщательно. Сколько же я выслушал в этих стенах. Раньше за директорским креслом висела большая карта, и пока меня отчитывали за очередную драку, я читал названия городов и представлял, куда поеду, покинув детский дом. Почти везде побывал, но скорее случайно, чем намеренно.

– Чем обязана?

А вот директор Вайнер изменилась мало. Такая же высокая и сухопарая, будто проглотила палку. С неизменным пучком на голове, только раньше волосы были черные, сейчас – седые.

– Ричард Эверетт, следователь полиции Иргена. – Раз не узнала, можно воспользоваться и этим именем. Показал удостоверение в закрытом виде – и быстро спрятал в карман.

– Нами заинтересовался Ирген? – Вайнер удивленно хмыкнула. – И по какому же поводу?

– Мне нужна любая информация об одном из ваших бывших воспитанников, Ральфе Колдене.

– Колден… Коден… – Директор прошлась по комнате. – А. Так он давно сбежал, и я понятия не имею, где может находиться. Столько лет прошло. Что, натворил что-то?

– Секреты следствия.

– Неудивительно. – Улита покачала головой. – Ральф никогда не был спокойным ребенком, из разряда неисправимых. Но что вы надеетесь здесь узнать?

– Хочу увидеть его документы. Может, были какие-то родственники…

– Да какие родственники? Моя предшественница рассказывала, что его прямо на пороге и нашли. Но идемте, я покажу вам бумаги.

И снова – старые лестницы и коридоры. В центральной части находились классные комнаты и подсобные помещения. В левом крыле жили самые маленькие воспитанники, в правом – те, кто постарше. Сейчас шли занятия, и повсюду царила тишина. Только иногда доносились грозные голоса учителей. Мы спустились по другой лестнице в полуподвальные помещения, и директор Вайнер отперла тяжелую дверь архива. Я остался у входа, а она прошла вдоль длинных стеллажей.

– К… К… Вот оно, Колден. – Достала тонюсенькую папку и подала мне. Я сел за маленький столик и достал документы. Мои объяснительные, написанные корявым почерком. Он у меня тогда был жутким. Отчеты по успеваемости. Справка из полиции, что поиски не дали результатов. И – тонкий листок приема, датированный пятнадцатым января. Никаких сведений, только дата и время, пол, рост, вес, присвоенное имя. Глупо было надеяться найти что-то еще.

– Подождите-ка. – Улита на мгновение задумалась. – Кажется, приходила какая-то женщина… Да, точно. Но давно уже, через год где-то, как Ральф сбежал. Я как раз в отъезде была, мне воспитатель говорила, госпожа Микрис.

– Женщина? – Я насторожился. – Зачем?

– Мальчишку этого искала, но откуда нам знать, где он подевался?

– А госпожа Микрис еще тут работает?

– Что вы? Она давно на пенсии. Но живет в нашем городе, могу дать адрес.

Десять минут спустя я выходил из детдома с адресом бывшей воспитательницы и чувством, будто провел там не полчаса, а еще пятнадцать лет. Где же находится улица Балинура? Вспомнить бы… Остановил первого попавшегося прохожего. Оказалось, что недалеко. Что ж, навестим старушку Микрис. Я плохо ее помнил. Она у нас работала только последний год. Может, меньше. В памяти всплывало круглое, как яблоко, лицо – вот и все, что сохранилось.

Улица нашлась через четверть часа. Я шел вдоль домов, выискивая пятый номер. Вот он. Небольшой одноэтажный домик с цветами вдоль дорожки. Открыл калитку – и услышал собачий лай.

– Пират, кто там? – раздался голос хозяйки, и она сама появилась из-за угла дома. Маленькая, полненькая, в платье в цветочек.

– Здравствуйте, – махнул рукой. Теперь я ее вспомнил.

– Здравствуйте. – Госпожа Микрис подошла ближе, вгляделась в лицо. – Ой, Ральф.

– Вы меня узнали? – Я даже удивился.

– А как не узнать? Вырос, конечно. Да и только. Проходи, я как раз собиралась делать ягодный чай.

Госпожа Микрис пригласила меня в маленькую уютную гостиную, бойко расставила чашки. Откуда-то взялся пирог, тоже ягодный. Наконец, воспитательница села напротив меня и произнесла:

– Ну, рассказывай.

– Да что рассказывать-то? – Я как-то растерялся.

– Что тебя ко мне привело, как жизнь. Знаешь, я все время думала, ну куда вы с Эбертом подевались? Живы ли, в порядке?

– Как видите. Жив, здоров, женат. У Эба тоже все хорошо. Госпожа Микрис, я был у директора Вайнер, и она говорила, что вроде бы в детский дом приходил кто-то из моих родственников. Я пытаюсь их найти.

– Приходила женщина, – кивнула старушка. – Ты кушай, кушай. Пирог только испекла. Месяцев восемь прошло, как вы сбежали. Красивая такая, черноволосая, черноглазая. Говорила, что твоя бабушка.

– Бабушка? – Вот это новости.

– Да. И представлялась ведь, но фамилию я не вспомню… Уж прости, возраст. Звали Беата, это точно. Я ей, конечно, рассказала, что могла. Она только произнесла: «Опоздала. Везде опоздала». И попросила тебе кое-что передать, если вдруг найдешься. Сейчас.

И госпожа Микрис исчезла в глубине комнат, а я пока не мог поверить в то, что слышал. Кто-то приезжал? Пытался меня найти? Но зачем, через столько лет?

– Вот, – протянула мне свернутый листок.

Я развернул. Бумага была старая, пожелтевшая. Буквы поплыли, и разобрать написанное можно было с трудом. Но я уже понял, что это – справка о рождении ребенка. Те же данные – рост, пол, вес. Только дата другая, двенадцатое января. И имя матери. Регина Стейнворт, если, конечно, я правильно разобрал буквы. Было и клеймо больницы – не в этом городе, в Силдерли. Может, там остался и адрес? Ведь девушек с таким именем и фамилией могли быть сотни.

– Спасибо, – сказал госпоже Микрис. – Вы мне очень помогли.

– Да что уж там? – Отмахнулась она. – Буду рада, если у тебя все получится. А теперь твоя очередь. Чем занимаешься? Семья большая?

– Служу в полиции. – Про себя добавил, что временно. – Семья пока маленькая. Жена и сын.

– Сыну сколько уже?

– Пятнадцать. Я из-за него сюда и приехал. Это его желание – найти родственников.

– Оно и понятно. – Кивала старушка. – Еще и возраст такой, который толкает на подвиги. Да, Ральф?

– Да.

Я посидел еще немного. Госпожа Микрис рассказывала о бывших воспитателях, воспитанниках. Некоторых уже не было в живых, некоторые, наоборот, многого добились. Я слушал больше из вежливости – все-таки эта женщина дала мне зацепку. Наконец, мы попрощались. Попытался дать ей денег за помощь, но госпожа Микрис даже обиделась. Все-таки, неплохой она человек, хоть мне всегда и казалось иначе.

До Силдерли было еще два часа езды, а время перевалило за полдень. Но дела надо было завершить сегодня, чтобы завтра, как ни в чем не бывало, выйти на работу. Ночь снова придется провести в пути. Однако я согласен был и на это. В любом случае, поездка оказалась куда более полезной, чем ожидал.

Силдерли оказался городом большим и запутанным, поэтому больницу я искал долго. А когда нашел, засомневался, что хоть кого-то застану на месте. Но мне повезло – в регистратуре тут же пригласили пройти к главврачу. Здесь я действовал так же, как в детдоме. Представился Ричардом Эвереттом, запросил документы.

– Так много лет прошло, – заметила она. – Даже не знаю, сохранился ли архив за тот год. Но попрошу взглянуть.

Пока в архиве искали хоть какое-то упоминание о моей матери, я сидел в приемной главврача и пил кофе. Мне никогда не хотелось узнать, кто она – женщина, подарившая мне жизнь и тут же перечеркнувшая. Но у меня накопились вопросы. От кого моему сыну досталась такая магия? Что мне с ней делать? Но времени и правда прошло много. Даже если найдется адрес – она давно могла переехать. Или даже умереть. Кто знает?

– Вам повезло. – Хорошенькая медсестра протянула копию документа. – Архив сохранился, и мы нашли эту Регину.

А я уже жадно вчитывался в скупые строчки. Мать – Регина Стейнворт, девятнадцать лет. Проживала в Айнсберге, улица Таймир, дом восемь. Сведений об отце ребенка нет. Айнсберг… В голове крутилась какая-то мысль, только я никак не мог ее уловить. Сам я там никогда не был, но городок казался знакомым. Откуда? Что с ним было связано?

Поехать туда сегодня же? Еще два часа пути. Но там буду уже затемно, и домой вернуться не успею. И потом, мне надо было осмыслить все, что сегодня узнал, привести в порядок мысли. Не стоит продолжать поиски на горячую голову. Мне необходимо разобраться с магией Алекса. Только это имеет значение, а сейчас я могу что-то испортить. Решено. Развернул мобиль и поехал к Иргену. А в Айнсберг наведаюсь, когда будет следующий выходной.