Глава 18

Как и всегда – действие приняло стремительный оборот.

Артём, нежданно появившийся из шкафа, ужасно напугал Игожина. Ослиный бедолага поскользнулся и завалился на ещё тёплый труп.

Рот Артёма открывался и закрывался. Видимо, он что-то кричал, но отсюда до меня долетали лишь отголоски. Если бы окно стояло пластиковое – не услышал бы вообще ничего.

Впрочем, все эти слова, которые проговаривал Артём – были боевым кличем. Он, увидев бездыханное тело взрослой женщины, тут же понял, что к чему. Становилось очевидно теперь и ему, что Игожин – убийца.

Артём, надо отдать ему должное, в этот момент хоть и растерялся, что было видно по его лицу, но в состоянии аффекта, всё же, не испугался, и не убежал прочь. А бросился в атаку на осло-киллера. Хотя и… мне Игожин, пока что, нужен был живым. Но, зная боевые способности Артёма, я не сомневался, что до летального исхода тут не дойдёт.

И тут произошло странное.

Артём, тот самый белобрысый хлюпик, которого я из-за немощности пощадил в тот день на заброшке, сейчас вытворял такое, чего я никак от него не ожидал.

Он, оттолкнувшись от пола и как опору используя кровать, ногами вперёд полетел прямо на Игожина. Тот, только успевший подняться на ноги, тут же отлетел к стене и ударился об неё головой. Но Артём на этом не остановился.

Тут же подобравшись к противнику, уже и без того стоящему на полусогнутых, вдавил кулак ему в живот. Когда от боли Игожин согнулся, опустив голову вниз, Артём добил его коленом в подбородок.

Игожин слёг.

Артём, видимо, сам от себя такого не ожидая, начал растерянно крутиться по сторонам, будто готовился к подходу следующих противников.

Я начал размашисто двигать руками, чтобы он меня заметил. Увидев периферийным зрением гигантскую птицу, что занималась рукоблудием за окном, Артём обернулся. Первой его реакцией был испуг. Он резко отшагнул назад и присел на кровать. Когда пятая точка коснулась мандариновых губ, он, будто дотронувшись до горячей плиты, вспрыгнул на ноги. Наконец, признал во мне знакомого человека.

С немым недоумением сверлил меня глазами на протяжении полуминуты, пока я не набрал его по телефону.

– Ал-ло, Артём Ван Дамм, загляни в коридор и скажи мне, есть ли в этой квартире домофонная трубка.

Парень ещё некоторое время потупил, а потом отправился в коридор.

– Да, есть. – Ответил он.

– Хорошо. Значит, сейчас аккуратно открой входную дверь и узнай номер квартиры. Сообщи его мне.

Парнишка послушно выполнил моё поручение и сказал необходимые две цифры – "Тридцать три".

Я аккуратно, дабы не расшибиться, слез с дерева, обогнул дом и, подойдя к подъезду, набрал на домофонном табло необходимый номер. Дверь пропиликала мне своё приветствие, я вошёл внутрь, взобрался на третий этаж и тихонько захлопнул за собой дверь тридцать третьей квартиры. Благо, в подъезде ни с кем не пересёкся.

Артём с потерянным видом дожидался меня на пороге. Прямо позади него виднелась та самая спальня с двумя людьми, валяющимися без сознания.

– Что… что будем делать? – Спрашивал он, озираясь.

– Не паникуй только. – Попытался успокоить я Артёмку. – Щас разберёмся.

Я прошёл в комнату и оглядел её. Изнутри она казалась слегка шире, потолки выше. Пахло… нет, воняло – несвежей одеждой, потом и чем-то горелым. С этого ракурса шкаф представлялся не таким уж и маленьким, а вот Артём, прильнувший к нему спиною – совсем ребёнком. Коим он, впрочем, и являлся.

На кровати, свесившись наполовину, разлеглась мандариновая дама. Я всмотрелся в её лицо и понял, что извращенец Игожин ни на йоту не лукавил. Все те "комплименты" казались достаточно точными.

По ту сторону постели, возле стены полулежал и сам Игожин. Я присел рядом с ним, послушал дыхание. Оно было в порядке – Артём не перестарался. Но вот сознание ослоголового пока что было где-то не здесь. Наверное, в тёмных грёзах ему представлялись штабеля престарелых тёток, которых можно опустошить.

В принципе, я понимал, каким образом сейчас поступить будет правильнее всего. Артёма – уверить в том, что со всем разберусь, и отправить домой. Незачем ему знать о наших с Игожиным секретиках.

С хозяином квартиры же поступить стоит так – сначала обездвижить, связав руки, а потом вызнать всё что только получится. А потом… наверное, опять оставлю анонимку правоохранительным органам, только на этот раз с номером квартиры и связанным преступником внутри.

Я подошёл к Артёму и потрепал его за белобрысую голову.

– Нихрена ж себе ты выдал! – Удивлялся я. – Где так научился? И чего против меня не использовал?

Артём смутился, опустил глаза в пол. Проблеял:

– У меня ведь… коричневый пояс по каратэ. А с тобой… ну, я ведь уважаю Евиного брата, чего буду лезть на него… тем более, после того, как провинился.

Ого. А белобрысый не так прост, как кажется на первый взгляд. Коричневый пояс – сверхкрутой результат для его возраста. Хотя и, конечно, я бы всяко разно отделал его в тот день, но, если бы Артём старался, было бы несколько сложнее.

– Теперь буду поаккуратнее с тобой. – Смеялся я. – А то чего-то не особо хочется коленом по челюсти получить.

Сомневаюсь, что вожаки владеют каким бы то ни было боевым искусством на том же уровне, что и Артём. Думаю, в честном бою он бы любого из них положил. Вот только… я почти что не чувствую в нём живы. Ну прямо очень глухо. Выходит, по магической части он очень неразвит. Впрочем, оно и не удивительно.

– Ладно, Артём. – Перешёл я на серьёзный тон. – Мне конечно много о чём есть с тобой поболтать, и об этой ситуации в частности. Но сейчас вот как поступим. Ты, очень аккуратно, не попадаясь никому на глаза, выйдешь из квартиры и спустишься вниз. Потом, попытавшись принять максимально непринуждённый вид, пойдёшь домой. Хорошо?

– Домой? – С ноткой возмущения переспросил Артём.

– Да. Прости, но сейчас ты будешь здесь мешаться. Станет лучше, если ты пойдёшь домой, да как следует отдохнёшь.

– Но ведь… – Грустил парень.

– Поверь мне. – Положил руку на его крепкое плечо. – Но ты не переживай так. Я сдам его куда надо, это сто процентов. Да и про… про дерево расскажу, да и про всё тоже. Но потом. Договорились?

– Хорошо… – Согласился, наконец, Артём.

Я подошёл к входной двери и посмотрел в глазок. Прислушался к шумам через замочную скважину. Всё было чисто. Поэтому дал Артёму знак, и он вышел из квартиры.

Вернулся к Игожину и встал над ним.

– Кхм, что же с тобой делать… – Размышлял вслух. А Игожин тем временем сопел с открытым ртом, из которого вытекала густая, с примесью крови – слюна.

Из шкафа достал длинные плотные носки. Потуже стянул ими руки и ноги Игожина. Естественно, от таких оков освободиться – плёвое дело. Но, ничего лучше я сейчас придумать просто не мог. Игожинские извращения оказались не настолько банальными, поэтому никаких наручников не нашёл.

Когда переворачивал его, чтобы связать, он лишь вяло мыкал, но в сознание приходить не собирался. Дабы пробудить от анабиоза, принёс с кухни стакан, наполненный водой, и с оттягом опорожнил его на Игожина.

Прохладная водичка врезалась в вытянутую харю, словно давая пощёчину. От этого Игожин резко начал стонать, но в себя ещё не приходил. Тогда я помог ему уже реальным ударом ладони по щеке.

*хлоп*

– Игбалбвл… – На тарабарщине заговорил Игожин. Глаза его ещё были закрыты, но остальное тело пробуждалось.

Через минуту, наконец, разлепились и веки.

Я сел на кровати перед Игожиным и сразу дал понять, что происходит:

– Твои руки и ноги связаны, и, если ты хоть немного попытаешься ослабить узлы – тут же прикончу. – Материализовал из руки острую сосульку и приставил тонким концом к горлу Игожина. – Уяснил?

Игожин: мокрый, униженный, избитый, начал усиленно моргать, глядя на идеально выточенный ледяной штык.

– Д-д-да. У-у-яснил! – Тараторил он. – Уяснил!

Я убрал угрозу от него, и она тут же испарилась.

– Я всё знаю. – Чётко и ясно обозначил свою позицию. – Обо всех твоих убийствах знаю. Даже о том, что ты замочил собственную мать. И про то, для чего ты всё это делаешь – тоже знаю.

Игожин связанными руками вытер лицо от вытекшей из носа крови. Приложился к челюсти – начал еле слышно стонать от боли. Из глаз выкатились две слезинки, что, добравшись до подбородка, повисли на нём, а потом рухнули на штаны.

– Я н-ничего не делал… – проскулил он. – Я никого не убивал… мама… нет…нет…это не я – Начал ныть Игожин.

– Слушай, ты. Давай без этого обойдёмся? Когда валил всех этих тёток, чего-то ни один мускул на лице не дрогнул. А щас что? – Наехал я на Игожина.

Он приподнял голову и стал жалобно смотреть. В какой-то момент узнал во мне знакомую личность.

– Т-ты… я тебя знаю. – Он нахмурил брови. – В школе…! Точно… видел в школе… – Догадался Игожин. Но на большую конкретику он был не способен, ведь видел меня всего лишь два раза, и то мельком.

– Сейчас это не важно. – Отрезал я путь к развитию этой темы. – Главное, что нужно знать обо мне – я не отпущу тебя, пока не добьюсь своих ответов. Понял?

– Что ты хочешь узнать…? – Прошмыгал носом Игожин.

– Кто ты такой? – Задал я одновременно и простой, и сложный вопрос.

От такого вопроса Игожин смутился. Сказал банальное:

– Игожин Олег Игоревич…

Я снова создал штык, но на этот раз уже поцарапал им Игожина. Пока что слабо и по руке.

– Ай! – Вскрикнул он.

– Если будешь отвечать неискренне, в грудь тебе вгоню.

– Но ведь я правду говорю…! Я Игожин Олег Игоревич, тысяча девятьсот девянос…

– Нет! – Вскричал я. – Ты меня за идиота держишь? Думаешь, сможешь прогнать эту херню, и я поверю? Только не я, Игожин, только не я…

– Но… – Свесил голову он. – Если скажу тебе другое, ты не поверишь, и тогда точно проткнёшь…

– Я как раз-таки в любую версию поверю, кроме той, что ты настоящий Игожин.

– Хорошо… только пообещай, что не проткнешь после бреда, который услышишь. – Перестраховался Игожин.

– Давай уже, ё-маё…! Ну хорошо-хорошо, обещаю, что после услышанного не проткну…

– В общем… – Начал Игожин, но перед этим вытер вновь набежавшую кровь. – Ещё полторы недели назад я был другим человеком.

– Во-о-о! – Радовался я. Случайно провёл ледяным штыком перед лицом Игожина, отчего тот вжался в стену.

– Ты же обещал!

– Ой. Извиняюсь… – Я растворил снаряд. – Продолжай.

– Так вот… раньше я был членом одного очень влиятельного рода. И носил фамилию – Коновалов.

"Ничего не слышал ни про каких Коноваловых. Что ж это за род такой влиятельный?"

– Мой род имел в своём подчинении гигантские сельскохозяйственные угодья. У нас даже был свой семейный секрет – мы особым образом выкручивали коровам хвосты так, что они давали превосходное молоко. Да и мясо с них получалось просто волшебное… – Вспоминая былое, куда-то внутрь улыбался Игожин.

– Ага-ага. Коноваловы – выкручиватели коровьих хвостов, или чего вы там ещё выкручивали. А здесь-то ты как оказался? Перестарался, перекрутил отросток на несколько градусов сильнее, и корова ударом копыта на этот свет отправила?

– Нет-нет-нет… – Затараторил Игожин, и тут же пожалел о таких быстрых речах, потому что от этого засаднило в челюсти. – Что касается моей смерти… – Медленно продолжил он. – Я и не помню, как это случилось. Последние моменты, что сохранились… это как я вернулся после попойки домой, выгнал с дивана свою сестру, которая телек смотрела, да и рухнул сверху. – Он шмыгнул носом. – Потом проснулся в теле этого парня. – Игожин помолчал несколько секунд. – Веришь?

– Верю-верю. – Согласился я. – Чем-то твоя история на мою похожа, правда… не такая трагичная и неожиданная.

– Твою…? – Недоумённо поднял голову Игожин. – Ты, что ли, такой же, как и я?

– В какой-то степени… А, впрочем, это не важно. Мы тут не обо мне говорим. – Я создал сосульку, чтобы чем-то занять руки. – Значит, ты не знаешь, какого чёрта это всё значит?

– Всё что знал, сказал… – Удручённо ответил Игожин.

– Тогда следующий вопрос. Какого хрена ты тёток мочишь?

– Я… – Заметно занервничал Игожин. – Я не хотел их убивать… просто… г…г-о…голод. Я очень хотел кушать…

– Голод, значит… – Резюмировал я. – И что, не удержался, да и схавал всю энергию из матери Олега Игоревича?

– Я не хотел, правда… оно само так вышло. – Оправдывался Игожин. – Если бы не съел, помер бы сам… знаешь, как выворачивало…

– Пока что, слава богу, нет… Так, а почему ты не мог добыть энергию каким-то более гуманным способом. А?

– Тут… тут несколько причин. Когда я подыхал от голода у себя дома, я не понимал, как его утолять. Не знал, что со мной происходит. Тогда и подвернулась… эта женщина… Алёна Владимировна… мать его. После неё я испытал такой прилив сил, ты и представить себе не можешь. Я буквально стал Богом, поймал такие ощущения… такие…

– Так, наркоманище. Не увлекайся. А остальных-то за что? Ну, допустим, пожрал ты из-за нужды мать Олега Игоревича. Остальных то зачем? И почему все они друг на друга похожи?

– Вот тут-то и кроется вторая причина… – Как-то слегка улыбнулся Игожин. – После случившегося я испытал такое…такое… ну, ты помнишь. Я просто и представить с того момента не могу, как хотя бы несколько дней смогу прожить без подобного… это как наркотик… от этого невозможно отвлечься, это невозможно изменить…

– Господи… вот же уроды мефедроновые. То есть, ты настолько возбудился от поглощения престарелых тёток, что с того момента начал убивать только их?

– А… – Вздохнул Игожин. – Нет, просто… женщин такого возраста и такой комплекции легче всего склеить. Они несчастливы в браке, либо у них и вовсе никого нет. И вот в их жизни с ухаживаниями появляется молодой и перспективный учитель. Осыпает их комплиментами, приглашает домой на чай… – Увлёкся Игожин. – Они подпускают тебя максимально близко, и тогда ты…

– Я понял. Не продолжай. – Перебил его. – Но… я не понимаю. То есть, у тебя был шанс подпитываться как-то иначе, но из-за дичайшего удовольствия ты избирал именно этот вариант? И ещё, почему тебя не заподозрили в смерти матери?

– По поводу Алёны Владимировны… всё просто. У неё и так с сердцем плохо было, поэтому списали на обыкновенный инфаркт…плюс я подвязал эту историю к неадекватному парню, что в последнее время по улицам зверствует. Мне и поверили. – Улыбнулся он. – А про… нет, конечно, сначала пытался действовать по-другому. Я догадался, что могу играть на эмоциях чужих людей, вытягивать силы таким способом. Но… но это было так сложно… на какие эмоции может вызвать людей обыкновенный худенький учитель русского? Да с такой внешностью тебя ни за что не будут бояться, не будут на тебя гневаться. Все только смеются, смеются, и смеются. – Поник головой Игожин. – Раньше я ни в чём не нуждался, был хоть и чересчур толстым, ленивым, постоянно жрал да пил, но, тем не менее, меня все ценили и уважали… из-за моего статуса и моих денег. Но теперь… я превратился в жалкое посмешище. В абсолютное ничтожество, которому ничего не остаётся в жизни, кроме как убивать старых баб, и, хотя бы в эти моменты быть счастливым…

– Охренительная исповедь. – Как указкой ткнул я в сторону Игожина штыком. – Ты слабый. Слабый-слабый человек. Что в прошлой жизни, что в этой. Жрал да пил он… вот сколько времени ты посвящал разработке своего дара, например? Чего ты добился в прошлой жизни? А, Игожин-Коновалов?

– Дар… – Насупился Игожин. – Ни секунды на него не потратил… а зачем…? меня и так всё устраивало… – честно признался он.

– Какой же ты… – Замахнулся я на него штыком. – Жалкий…! И беспомощный!

– Уж какой есть… – Промямлил Игожин.

– Ты встречал ещё кого-то, похожего на на…на себя? – Спросил у него.

– Вернее будет сказать, что меня повстречал один… – Как-то напрягся Игожин.

– Так-так-так. А с этого места поподробнее…

Как только речь зашла о том, о другом, похожем на нас попаданце, Игожин тут же изменился в лице. Я почувствовал, как внутри него резко начал расти страх.

– Неделю назад… – Начал рассказывать Игожин, как в дверь постучали.