Глава 17

Иногда кажется, что я получаю слишком много смс-сообщений… Впрочем, а что тут поделать? Двадцать первый век на дворе, как никак.

В данный момент расстраивало лишь одно – после прочитанного не удастся вживую лицезреть великий танец, и подольше пообщаться с Еленой.

Впрочем, и это не так страшно. Своей главной цели я добился, а запись смогу хоть сто раз пересмотреть в интернете. Да и со светленькой, тоже, ещё удастся встретиться, вот только контактом обзаведусь.

– Вот… – Смущенно протянула мне QR-код. Я просканировал его своей камерой и на экране высветился аккаунт Елены, по фамилии – Аракчеева.

Я тыкнул на синюю кнопку и, попрощавшись, рванул к дому. По пути недоумевал. Судя по фамилии, Елена – из знатного рода. Естественно, не чета Боголюбским, но… даже в прошлой жизни я хоть и мельком, но уже слыхал о таком клане.

Как минимум, в этом городе Аракчеевы должны быть далеко не последними людьми. Но при этом Елена такая… скромная. Не похожа на типичного представителя интеллигенции. Хотя, чего это я уже как Ситх рассуждать начал, в абсолют всё возводить. Естественно, как и среди аристократов, так и среди обычных простолюдинов могут быть какие угодно люди. Хотя и, в основной части всё предельно одинаково.

Наверное, будет как-то лицемерно общаться с представительницей аристократии, и при это унижать её соседей по социальному сословию. Хотя… плевать? Да, плевать. Ведь я, в первую очередь, обращаюсь с людьми так, как они того заслуживают своими человеческими качествами, а не так, как то предписывают негласные правила.

Просто… зачастую кончеными ублюдками оказываются именно знатные персоны. И я в этом не виноват!

А что, кстати, за сообщения-то мне пришли, из-за которых я и сорвался с места? Первое – от Артёма. Он очень расплывчато оповестил меня о каком-то происшествии во дворе. Времени выпытывать у него, что именно произошло – не было. Вдруг, кому-то из близких сейчас угрожает опасность. Поэтому я просто-напросто устремился к дому.

Второе сообщение не менее загадочно. Мне, не добавляясь в друзья, с закрытого аккаунта написал некий Коловрат Упырь.

"Евпатий тебя дери, что за ник-то такой странный…?"

Его сообщение содержало следующие слова:

"Ты очень неплох, пацан. Ты меня заинтересовал. Скоро напишу ещё…"

Если честно, со стороны может показаться, что это такой гейский подкат. Хотя… мне и НЕ со стороны так же показалось. Но, учитывая то, что пару минут назад я неплохо показал себя в поединке, скорее всего – речь об этом.

И что-то мне подсказывает, что Коловрат Упырь – это один из тех взрослых парней, что следили за сражением. Может быть – с русой шевелюрой и шрамом посередь щеки.

Тем временем я, наконец, добежал до двора. Напряг локаторы и стал выискивать ими какую-нибудь угрозу. На первый взгляд – всё было довольно стандартно. Так как время вечернее – почти никого не было видно. Все сидели по домам. Но вот и Артёма я тоже не мог отыскать, возле подъезда – пусто.

Я тут же набрал его номер и стал слушать гудки. Спустя три долгих "пип" трубку сбросили. Так, а вот это уже интересно. Вы куда Артёмку дели, а?

Но тут же пришло успокаивающее смс:

– Александр, не беспокойся, со мной всё в порядке. Но говорить сейчас не могу – я нахожусь в шкафу у парня с ослиной физиономией. Веду слежку.

Это что ещё за номер… в шкафу? Чего? Как он туда забрался-то, шпион хренов? И, главное, зачем?! Я ведь попросил просто быть внимательнее, если на горизонте замаячит Игожин. А парнишка слегка перестарался…

Я тут же настрочил ответное сообщение:

– Где эта квартира?

Через полминуты он ответил:

– Если честно, номер квартиры я не запомнил. Знаю лишь, что это левая дверь на третьем этаже.

Ах. Ё-маё. А, впрочем, даже если я и найду нужную квартиру, что я скажу Игожину? Зашёл познакомиться с новым учителем русского? Прямо к нему домой? Ну о-очень уж подозрительная история. Надо думать что-то другое…

– А какой номер дома, помнишь?

– Одиннадцатый.

А, так это прямо тот, что напротив моего. Я обошёл дом и оказался с тыльной его части. Тут было много деревьев, кустов, и абсолютно нет людей, так как дальше шли глубокие овраги, да многочисленные лужи, ещё не высохшие после растаявшего снега. В голове созрел кое какой план. Я спросил у Артёма:

– Не помнишь, какие шторы в этой комнате?

– Вроде как зелёные, с розовыми цветочками…

Я пробежался глазами по всем окнам третьего этажа, в поисках подходящих штор. И, вот повезло, примерно в центре здания я нашёл зелёное с розовым. Прямо напротив этого окна раскинулся ветвистый дуб. Он доходил аж до пятого этажа, так что нужную высоту набрать было вполне реально.

Подошёл к дереву и поднял на него взор. Ветки начинались довольно далеко, так что просто так до них нельзя было допрыгнуть. Тем более с Саниными ногами.

Но меня такая ерунда уж точно не остановит.

Сначала от ладони начал исходить ледяной пар, и уже через секунду из неё же вырос метровый кол. Я осмотрел его и увидел, что внутри разливались не красные с чёрным цвета, а зелёные с жёлтым. То есть моя сосулька выглядела почти как окислившийся стебель бамбука.

И ещё, что интересно, в этот раз орудие получилось максимально удобной формы. Словно Микеланджело ваял его на протяжении нескольких месяцев, пытаясь добиться идеального штыка.

– Ну-ка…

Раз с формой снарядов при напитке позитивными эмоциями получается намного лучше, чем с негативными, то попробую соорудить что-то ещё. Например… острую пластину, что будет выглядеть как ступенька.

Хоба!

Теперь в руках я держал плоский прямоугольник, на конце которого вырастал острый штык. Я всадил его в дерево. Без каких-либо проблем, как раскалённый нож в масло, он вошёл в толщу ствола.

– Шикарно…!

Я соорудил ещё три таких же и воткнул их через каждые тридцать сантиметров. Отошёл назад и с наскока побежал по импровизированным ступеням. Оттолкнувшись от последней, дотянулся до толстой ветки и зацепился за неё. Повис. Подтянул хилое тело наверх, и, закинув ногу, оказался на новой высоте.

В принципе, это было несложно. Я взглянул в сторону дома и понял, что нахожусь всё ещё недостаточно высоко. Глаза были на уровне второго этажа.

Соорудил ещё одну ступеньку, и таким же способом залез на следующую ветку.

– Вот! – Обрадовался я достигнутому и чуть было не свалился вниз. Зашатался, но вовремя зацепился за ствол.

Теперь я находился точно на том уровне, с которого прекрасно проглядывалась комната с зелёными занавесками, покрытыми розовыми цветочками. Только сейчас подумал, как же странно в квартире у мужчины видеть такое…

С этого ракурса отлично просматривалось почти всё пространство, за исключением коридора и части двери. Жалко, правда, что в соседнюю комнату заглянуть не было никакой возможности. Для такого пришлось бы научиться летать, а я пока что не настолько крутой маг…

Скорее всего, это спальня, так как почти всю площадь занимает большая двуспальная кровать. В дальнем углу стоит шкаф. Именно в нём, судя по всему, и сидит Артём…

А шкафец-то, к слову, довольно небольшой. И как он только туда поместился…

В комнате сейчас никого не было. Игожин где-то шлялся. Дабы не обнаружить себя, сидящего на дереве, а это было вполне возможно, я втиснулся в щель, что прорезала толстенный ствол. Оторвал первую попавшуюся ветку, которая уже успела обрасти зеленью, и прикрыл себя ею.

Просидев так с минуту и так и не обнаружив признаков жизни в этой квартире, написал Артёму:

– Как обстановка?

Он ответил:

– Всё хорошо. Сижу. Объект, вроде бы, на кухне.

Ага. На кухне, значит…

– А что он там делает? – Спросил я как бы невзначай.

– Сначала общался с женщиной, которую пригласил на чай. Но уже последние минут пять полная тишина.

– Мать твою! – Выругался я вслух и от неожиданности чуть не выронил телефон из рук.

Этот сучий потрох замочил очередную престарелую? Неужели и несколько дней не может без этого прожить…

Я уже хотел было написать Артёму, чтобы он срочно бежал на кухню и оглушал Игожина, как он сам вошёл в комнату. А следом за ним – и незнакомка.

– Фу-х… – Расслабился я, и посильнее прижался к дереву.

Вроде бы, ничего криминального сейчас не происходило. Незнакомка, как и ожидалось – женщина лет около пятидесяти, с небольшим лишним весом, в очках – просто присела на край кровати.

Игожин, держа руки за спиной, как бы в раздумье, вышагивал взад-вперёд и что-то рассказывал женщине. Отсюда, естественно, ни черта не было слышно. Я быстро догадался, как это исправить.

Написал Артёму, чтобы он не пугался и не скидывал трубку:

– Я сейчас тебе позвоню, но ты не сбрасывай. Просто прими звонок, я хочу послушать, о чём они говорят.

Спустя один долгий гудок я "подключился" к комнатным звукам. Хоть голоса и были приглушенными, а также мешало громкое дыхание Артёма, я всё равно всё слышал. На всякий случай отключил у себя микрофон, чтобы какая-нибудь неожиданность не испортила нашей конспирации.

Подслушивать я начал в середине разговора, поэтому не сразу стало понятно, о чём вообще идёт речь.

– Вы мне льстите, Олег Игоревич… – Смущалась женщина.

– Нет-нет-нет…! – Игикал Игожин. – Это совершенно не так. Сквозь окно я увидел его мерзкую улыбочку.

– Ну что может быть… сексуального… – Женщина вжала и без того короткую шею в туловище. – … в том, как я жую бутерброды с маслом…

"У меня обратный вопрос – что может быть ужаснее такого зрелища?"

– Ну как, чего сексуального! – Остановил свои хождения Игожин. – То, как вы обхватываете своими мандариновыми губами ломтик хлеба…

"Господи, что может быть ужаснее сравнения губ с мандаринами…"

– … то, – продолжал Игожин, – как сливочное масло с восемьюдесятью процентами жирности мажется о ваш рот… то, как вы заглатываете пережёванный мякиш…

Рвотный позыв подступил к горлу, и я отвёл телефон в сторону. Попытался забыть об услышанном. Резко стало жалко Артёма, ведь он слышит это всё воочию, и, возможно, до него даже доносится аромат сливочного масла, которое осталось на мандариновых губах престарелой тётки…

Через силу вернулся к их разговорам, надеясь, что эти извращения, наконец, закончились.

– … то, как складки на вашей шее собираются в одну точку при глотании…

На этом моменте стоит просто поглубже вдохнуть, вглядеться в небо, и попытаться увидеть на нём Бога. Прекрасного и величественного. Бога, складки на шарпейской шее которого свисают до земли и касаются наших лбов.

Твою мать! До чего же мерзкая хрень!

В общем, больших усилий мне стоило, чтобы хоть как-то пережить услышанное в трубке. Наконец, перечисления "сексуальных" сторон неизвестной мне престарелой тётки закончились. И слава Бо… слава счастливому случаю!

Дыхание Артёма, до того довольно учащённое, сейчас почти совсем сошло на нет. Бедолага, видимо, тоже чуть не окочурился из-за такой ситуации.

Игожин присел на кровать рядом с женщиной и положил длинную, как у Слендермена, руку, ей на плечо. Она не сопротивлялась. Напротив, казалось, была только рада такому жесту.

С этого момента уже не было слышно того, о чём они говорят. Игоижин что-то шептал женщине на ухо, а та мерзко хихикала. Вскоре она как бы случайно примостила руку ему на худое колено. Игожин заметил это, и краем глаза начал коситься в эту сторону.

Вдруг он схватил женщину за дряблую руку и переместил её повыше.

– …

После этого Игожин как чёртов вампир впился в мандариновые губы и повалил незнакомку на кровать.

– О. Боже. Мой. – Прошептал я и закрыл глаза. Уже даже не пытался скрыться сам, а старался как можно сильнее скрыть от себя блевотное зрелище.

В этот момент в голову полезли неприятные мысли. Я не понимал, что здесь делаю. Корил Артёма, который на кой то хрен полез в эту квартиру. Почему, вообще, судьба сложилась таким образом, что я вынужден сидеть на дереве перед чужим окном и созерцать… ЭТО?

Чем я заслужил такое?

Может, стоило быть добрее, поменьше ругаться с отцом, переводить бабушек через дорогу. Чёрт… почему я никогда не переводил бабушек через дорогу… почему они никогда не попадались мне на пути…! Долбаные бабушки! Вот из-за вас я теперь испытываю на себе самое жестокое из наказаний.

Артём тем временем сбросил трубку. Впрочем, и правильно сделал. Больше было незачем подслушивать. Незачем вообще было это всё!

Я облокотился о ствол дерева и с грустью стал смотреть вниз. Там, далеко-далеко внизу зеленели кусты и жизнь была совершенно иной. Не такой, как здесь. Кусты эти не знали тех невзгод, что пришлись на мою с Артёмом долю.

Эх, как же я завидую вам, кусты…

– Александр, я не знаю, что там происходит, снова всё затихло!

Начали приходить обеспокоенные смс-ки. Я с неохотой вернул взгляд в комнату и увидел, как над лежащей без сознания женщиной стоит Игожин, и с воздетыми к потолку руками смотрит на неё.

– Что за нахер…

В этот момент я почувствовал это.

Почувствовал, как энергия выходит из тела женщины и растворяется в Игожине. Игожин поглощал женщину. Он ел её жизненные силы. Делал это так же, как могу это и я. Но…

Но я никогда не брал столько. Я не позволял себе больше, чем эмоции человека не отдавали мне сами. А Игожин…

Игожин каким-то непостижимым образом брал столько, сколько брать непозволительно. Он забирал всё, не оставляя чужой селезёнке и капли энергии.

Эта женщина была слаба. В её престарелом тельце содержалось ужасно мало энергии. Она из разряда людей, которых называют Ординарами. Это люди, у которых по телу не циркулирует жива, а вся сила запрятана в селезёнке, и неиспользованная, чахнет внутри неё.

Игожин опустошил бедную женщину всего за несколько секунд. Даже если бы я захотел, то не успел бы остановить этот процесс.

Игожин, ублюдок. Теперь я знаю, что ты не обычный маньяк. Ты невообразимое нечто, которое как-то связано и со мной.

Эта тварь, достойная смерти, является единственным шансом найти ответ на вопрос, что произошло с Антоном Боголюбским, и в чём тайна моего переселения в тело Александра Новикова.

Теперь это становится очевидно. Мы с ним – одной природы. Возможно, он тоже переселился в новое тело из другого. Выходит, он никакой и не Игожин вовсе. Вот и становится понятной причина, почему он без зазрений совести замочил свою мать. Всё потому, что эта мать для него чужая. Он и не испытывал к ней никаких родственных чувств, а потому спокойно убил.

Вот только… для меня становится непонятной одна вещь. Почему я способен сдерживать себя, утолять голод лишь небольшими порциями и при этом не срываться на убийства. А он…

Зачем Игожину так часто убивать невинных женщин? Получается, что меньше чем за неделю он высосал до смерти энергию сразу из троих человек. Троих! Куда ему столько? Неужели голод настолько силён?

Что-то я очень сомневаюсь в этом. Что в школе, что сейчас, он не выглядел так, будто его до жути мучает нестерпимое чувство. Напротив, он, кажется, даже смаковал момент перед пожираем бедной женщины с губами мандаринами.

Значит ли это, что он убивает для удовольствия?

Ну, может, это чувство сродни оргазму? Может, он настолько подсел на эти ощущения, тот кайф, который испытывает во время того, как опустошает чужого человека, что теперь не может остановиться?

Возможно, эта точка зрения имеет место быть. Как минимум потому, что я тоже испытываю довольно приятные ощущения после и во время подпитки.

Вдруг из шкафа, не дождавшийся от меня ответа, выскочил Артём. Деревянная дверь распахнулась и с грохотом впечаталась в стену. От неожиданности Игожин подпрыгнул на месте и свалился прямо на бездыханное тело побледневшей женщины.

Артём бросился в атаку.