Глава 26

Несмотря на окончание пятницы, утро её началось прекрасно. Проснулся я предельно бодрым и выспавшимся. Возможно, потому, что с десятью тысячами спится в несколько раз крепче, чем без них.

Попил кофейку, пожарил гренки. И они даже не подгорели, попрошу заметить…!

Солнце в окне, как харчок золота, разжижало остатки мерзлоты. Оставалось совсем немного, и вот-вот лето полноценно вступило бы в свои права. Один я, кажется, оставался холодным изнутри – но это уже в силу совершенно других обстоятельств…

Как обычно почесал языком с Татьяной, рассказал ей о планах на следующую "книгу" и заверил в том, что проблем больше не будет. Впрочем, уходить с работы она так и не решилась. Как минимум потому, что мои заработки, по её словам, непостоянны, да и скучно ей без дела дома сидеть.

Но, сменой места она, всё-таки, озадачилась. А это уже сдвиг в правильную сторону. Помимо продуктов, что я купил вчера вечером, так же дал Татьяне и обыкновенной налички. Семь тысяч из оставшихся десяти. Всё-таки, и для личного пользования было необходимо иметь хоть что-то.

Эти семь тысяч женщина тут же убрала к себе в сумку, предварительно исцеловав каждый миллиметр моего лба, и сказала, что они пойдут на Евиного нового репетитора. Также предложила, раз пошла такая пляска, нанять преподавателя и для меня. Но, за ненадобностью, пришлось отказаться. Заверил, что и без сторонних лиц сумею отлично подготовиться к вступительным.

Сестрёнка же, что удивительно, пробудилась раньше обычного. Судя по всему, так на неё действует усиленно светящее в окно солнце. Она будто медведь вышла из зимней спячки и теперь не дрыхла как убитая до звона её собственного будильника.

Нам удалось позавтракать сразу втроём. Всей семьёй. Ева рассказывала не важную, но такую искреннюю и от этого притягательную ерунду, а Татьяна просто светилась от счастья, слушая это и ощущая наступившее спокойствие.

Но посиделкам суждено было заканчиваться, и все разбрелись по своим делам. Татьяна – на работу, Ева – в школу (под присмотром Артёма), а я… пока что тоже в школу, но сразу после неё…

***

– Улыбок тебе дед Мокар!

– И тебе привет, Мемхаил. – Похлопал по голове мемного дурашку.

– Откуда ты эту привычку взял? – Возмущался друг. – Прям как видавший виды старикан, хлопаешь по голове ничего не смыслящих в жизни сынков…

– Э-м… щищ?

– Я тебя понял.

В школе тоже всё было предельно благополучно. И хоть в коридорах периодически попадались сотрудники полиции, но и они не портили настроения.

Что касается расследования, то ничего интересного, вроде бы, правоохранителям выяснить не удалось. Ещё бы. Ведь выяснять тут – абсолютно нечего. Сомневаюсь, что Игожин мог как-то указать на мой след. Ему это просто-напросто не было нужно. А в остальном всё предельно ясно. Идиот оставил достаточно улик – за что его и посадят доживать никчёмную жизнь в тюрьме.

Думаю, все их похождения в школе – лишь простая формальность. Уже завтра, наверное, сообщат начальству об отсутствии других зацепок, и повесят всё на Игожина.

Единственное, у экспертизы могут возникнуть некоторые вопросы по поводу того, каким именно методом простой учитель русского убивал этих женщин. Ведь следов насильственных действий, кроме как на последней особе, ни на ком больше не было. А если и были – то нанесённые уже после смерти.

Поэтому сюда могут подключить людей из специальных служб, целью деятельности которых является расследование моментов, связанных с жи́вой и Даром.

Но, и это возможно лишь в том случае, если суд. мед. эксперты попадутся дотошные. Надеюсь, так оно и случится. Ведь если у них появится хоть какая-то информация по этому поводу, то какими-нибудь путями её смогу вызнать и я. А мне такое однозначно пригодится для разгадки самой главной тайны.

Странно, но длинного Костяна и сегодня не было в школе. Опущенный рыжий и толстый Игорёк вновь неполноценные. Всего лишь двойка, а не Великая Троица…

В целом, уроки прошли довольно спокойно. Без эксцессов. Единственное… Миша как-то подозрительно мало извергал из себя мемных реплик. Обыкновенно их количество исчислялось несколькими десятками, а сегодня куда меньшим числом. Возможно, это было предзнаменованием, которое я не распознал.

Свидание с Елизаветой Михайловной было назначено на шесть часов вечера. Место встречи (которое изменить нельзя) – её родовая библиотека. Адрес этот без каких-либо проблем нашёлся в навигаторе, пока я ещё досиживал последние минуты урока.

Посмотрел самый удобный маршрут и понял, что лучше всего добираться до "Михайловской тринадцать" будет на тридцать третьем троллейбусе. После – несколько минут пешочком.

Мише я пока что решил не говорить о том, куда держу путь. Хотя и ужасно хотелось это сделать. Поэтому, попрощавшись с другом со словами, что нужно зайти в магазин, отправился к остановке.

И даже в этот момент дела всё ещё протекали чудесно. Транспорт прибыл в ту же минуту, как я добрался до его остановки. Внутри было абсолютно пусто. Даже кондуктор – и тот спал. Тем не менее, я приложил карточку к валидатору и уселся на кожаное сидение.

Да. Оговоренное время было – восемнадцать ноль-ноль. Сейчас часы показывали лишь начало пятого. А ехать тоже недолго. И сам не знаю, почему я так рано выехал… наверное, просто нечем было заняться.

Сойдя с троллейбуса через пятнадцать минут, решил покамест прогуляться. Благо, что и погодка этому благоволила. Недалеко стоял торговый центр, тихим шагом к которому я и двинулся.

По пути пересёк покрытый зелёной сказкой парк, насладился видом местной растительности. Она, серебрившаяся под солнцем, казалось, расцветала у меня на глазах.

Запах в этой части города стоял прелестный. Сложно объяснить его природу, но отдавал он определённо чем-то свежим, величественным, немного сладким. Наверное, сказывается близость резиденции Разумовских.

Уже оказавшись в торговом центре, поднялся на этаж с фудкортом. Хотелось перекусить. Впрочем, сильно нагружать желудок тоже было нельзя, этот ценный опыт я извлёк после одной из подобных встреч.

Поэтому заказал в среднем китайском заведении удон с курицей, а для запивки – сок. С подносом я устроился прямо возле окошка, вид из которого открывался на тот самый парк, через который я сюда шёл. С высоты третьего этажа он смотрелся ещё красивее.

Покончив с обедом, зашёл в местный супермаркет, что располагался ниже. Там запасся жвачкой, которая была нужна для того, чтобы перебить запах китайских яств. Всё-таки, джентльменские правила никто не отменял.

Также, как ответственный мужчина, приобрёл и защитные приспособления. На всякий случай – сразу несколько штук.

Но, насчёт самого процесса я, честно признаться, ни капли не беспокоился. За всю мою двадцати пяти летнюю жизнь осечек ещё не случалось.

Наверное, по этому поводу может возникнуть возражение – "ведь ты в теле другого человека, и не можешь ручаться за него в полной мере". Я отвечу, что это не совсем так. Ибо все проблемы мужчины в девяносто девяти и девяти десятых процентах случаев – в его голове. А в моей голове, говорю это не стесняясь, полный порядок.

Наконец, я глянул на часы и понял, что пора потихоньку выдвигаться. Это и сделал, рассчитавшись на кассе за купленные товары.

Книжное заведение ещё издалека начало пахнуть пыльными знаниями. Этот запах я до безумия любил с самого детства.

Сама библиотека представляла собой круглое каменное сооружение с причудливым орнаментом в виде закрученных цветов и растений. Чем-то она напоминала уменьшенную копию Колизея. И метафорически это довольно верно, ведь сегодня я буду "бороться" внутри него.

Моя соперница, скорее всего, ещё не пришла. Так как двери библиотеки были плотно заперты, а на интенсивный стук никто не отзывался.

Вот тебе и библиотека, блин. Простаивает впустую. Никто ею не пользуется, в этом я уверен. Было бы неплохо отдать её в государственное владение, да пускать сюда школьников, студентов. Всё было бы лучше, чем так.

Я присел на нагретую солнцем ступеньку и стал ждать. Взглянул на время – было без трёх минут шесть. По сути, Елизавета Михайловна ещё даже и не опаздывает, просто я пришёл раньше положенного.

Вход в библиотеку находился с такой стороны, что людей здесь в принципе не было видно. Они, если и блуждали неподалёку, то с другой части здания. Так что спутником моим сейчас было одно лишь слепящее солнце. Впрочем, грех жаловаться. Иногда кроме него не хочется видеть ни одной живой души.

Хотя, именно в этот момент, ровно одну душу я жаждал довольно сильно. И не мёртвую.

И… когда цифра ноль вот-вот сменила цифру девять, я услышал стук каблуков. Отлетающий от поверхности асфальта, он долетал до моих ушей и заставлял сердце биться в одном с ним такте.

Елизавета Михайловна появилась из-за угла, и даже заставила меня приоткрыть рот от удивления. А удивление вспыхнуло из-за её внешнего вида. И без того симпатичная особа, теперь смотрелась просто превосходно.

В школе она обыкновенно одевалась в соответствии с деловым стилем – пиджак, рубашка, юбка карандаш… Сейчас же – совершенно иначе.

На Разумовской сид… нет, не сидело. Платье, что было на ней, являлось продолжением её загорелого тела. Выраставшее откуда-то из спины, оно овивало тоненькое тельце, сообразуясь с каждым изгибом. Низ платья оканчивался непозволительно быстро, не доходя до уровня коленей ещё долгие и долгие сантиметры.

Сетчатые колготки выползали прямо из-под него и устремлялись в замшевые сапоги с высокой голенью.

На плечах женщины висела лёгонькая зелёная курточка. Она прикрывала её хрупкие плечи, но не стеснялась показывать внушительный бюст, что был туго перетянут тканью. Шею украшал, и стукался о грудь при ходьбе, серебряный крестик.

Обжигающе чёрные волосы, распрямлённые утюжком, побликивали на солнце и мягко щекотали длинную шею.

В руках Елизавета Михайловна несла небольшой клатч, что отлично завершал её образ.

Увидев меня, уже автоматически поднявшегося со ступени, она вспыхнула блаженной улыбкой.

По правде говоря, даже я, со своим колоссальным опытом в плане женщин, слегка обомлел от внешнего вида моей сегодняшней спутницы. Впрочем, виду, естественно, не подал.

Но подал руку, в которую Елизавета Михайловна тут же вложила свою, позволив прикоснуться к ней губами в знак приветствия.

– Здравствуйте, Елизавета Михайловна.

– Здравствуйте, Александр! – Как-то весело ответила она. Такая задорность хоть и контрастировала с элегантным внешним видом, тем не менее, не могла не радовать.

– Как ваше настроение? – Зачем-то задал этот идиотский вопрос. Наверное, ещё не избавился от аристократических привычек из прошлой жизни.

– Настроение… – Прикусила нижнюю губу женщина. – Танцевать с томиком Данте в руке! А ваше?

– А моё – поддержать вас в ваших желаниях. – Улыбнулся.

– Ну, что ж… тогда пройдёмте скорее в библиотеку! – Скомандовала Елизавета Михайловна. Она лязгнула змейкой на клатче и достала из него небольшой, выглядящий совсем старинным, – ключ.

Простучала каблуками до ступеней, поднялась по ним, виляя бёдрами перед моим лицом. Вставила ключ в замочную скважину, и, еле слышно простонав, провернула его в сторону сначала один, а потом и второй раз.

Дверь в священный храм отворилась. Я подплыл к ней, отодвинул до упора и жестом руки пригласил даму внутрь, будто к себе домой.

Сначала мы очутились в небольшом вестибюле. Здесь, после того, как Елизавета Михайловна включила свет, я увидел небольшой кожаный диванчик, стойку заведующего, которого не было на месте, и вешалку, что предназначалась для верхней одежды.

Если честно, уже не было желания даже заходить в библиотеку. Был бы я беспардоннее, то усадил бы женщину прямо на этот диванчик. Впрочем, спешка никогда ни к чему хорошему не приводила, поэтому я послушно оставил верхнюю одежду здесь и проследовал в главный зал.

Кстати, что касается моего внешнего вида, то я вновь оделся подобающим для свидания образом. Чёрный костюм, правда, в этот раз был без пиджака, а лишь с одной бордовой рубашкой. Но и это шло только в плюс, так как отнимало ненужную официальность и делало меня ближе к Елизавете Михайловне.

Перед входом уже в саму библиотеку мельком глянул на себя в зеркало. В принципе… довольно-таки неплох. Да, внешность реципиента хоть и была не особо внушительной в плане размеров, но вот лицо – очень и очень радовало. Не совсем подростковое, скорее, юношеское, с какими-то острыми чертами и внушительными мотивами.

Вкупе с моей внутренней харизмой, подобной внешностью можно покорять многих.

Наконец, я очутился в главном зале. Елизавета Михайловна уже успела окрасить комнату в искусственный свет ламп, так что мне была видна каждая деталь.

Размеры читальни плохо сообразовывались с тем, что я видел с улицы. Казалось, словно пространство здесь увеличено за счёт какой-то особой магии. Огромные стеллажи с книгами, как домино, стояли по всему залу. Они представляли собою целые лабиринты, в которых можно было с лёгкостью заблудиться.

В кафельном полу увидел своё отражение, а на картинах, что украшали стены, отражение учёных предков рода Разумовских.

И, взгляд мой упал на самое главное в этом месте. И нет, речь сейчас не о книгах. Речь о тех самых мягких креслах, о которых я грезил который день подряд.

Их было великое множество. Они окружали гладкие столики, и служили местом отдохновения для читающих.

Но, как для отдохновения, так и для других развлечений они подходили как нельзя кстати.

Полувинтажные, обитые дорогой на вид чёрной кожей, с двумя подлокотниками и пружинистыми сидушками.

Как я понял, что они неплохо пружинят…?

Да очень просто. Всё дело в том, что Елизавета Михайловна уже оседлала одно из кресел и сексуально облокотившись о боковины, слегка подпрыгивала вверх. Вверх-вниз, вверх-вниз, вверх-вниз…

Я покашлял в кулак, проморгался и пошёл в сторону женщины.

– Это те самые кресла, которые вы мне так расхваливали? – Поинтересовался я у неё.

– О... да… – Как будто не отвечая на мой вопрос, а извергая из себя внутренние неудержимые энергии, произнесла Елизавета Михайловна.

Дабы не выглядеть в глазах женщины чересчур озабоченным, а также, чтобы лишние минуты подразнить её – решил пока что не присаживаться рядом, а найти книжку, ради которой мы здесь изначально и собрались.

– Одну минуту, Елизавета Михайловна… Дождётесь?

– Как пожелаете, Александр… – С придыханием ответила она.

Я покинул даму и пустился в бесконечные книжные коридоры. Собственно, долго искать нужный мне стеллаж не пришлось. Буковка "Б" в разделе зарубежной литературы была совсем рядом.

И вот, я вожу пальцем по книжным корешкам в поисках нужного. Спустя полминуты натыкаюсь на "Божественную комедию" и вытаскиваю её из тесного ряда.

Как настоящий эстет сначала наслаждаюсь хрустом давно никем не открывавшейся книги, потом втягиваю в себя её запах и играюсь с шелестом страниц.

Превосходно…!

Плотно вцепившись пальцами в твёрдую обложку, возвращаюсь к даме. А дама, в то же самое время, уже открывает не понятно откуда взявшуюся бутылку белого полусладкого. У неё не выходит.

– Ох… – Вздохнула Елизавета Михайловна. – Александр, вы так долго ходили, что я не удержалась, и… принесла с подсобки давно хранившуюся там для важных случаев бутылочку…

– А я, собственно, и не против…

Женщина приподнялась с кресла и вновь отлучилась в подсобку. На этот раз за бокалами. Вернулась уже совсем скоро, игриво позвенькивая ими.

Я выкрутил податливую пробку элитным штопором и разлил напиток по бокалам. С ювелирной точностью отмерил равное количество что для меня, что для моей спутницы.

По помещению поплыл ароматный дух выдержанного напитка. Сперва я посмаковал его, а потом перешёл и к пробе.

– Ну как…? – Слегка взволнованно поинтересовалась Елизавета Михайловна.

– Чудесно…! – Ответил я, пуская вино по горлу.

Не прошло и семи минут, как Елизавета Михайловна выпила уже два бокала. Я старался не отставать, но при этом не пьянел, в отличие от женщины.

Та же, в свою очередь, уже вся покрылась румянцем, и по лицу её текло хмельное возбуждение. Женщина беспрестанно одаряла меня игривыми полуулыбками и невольными подмигиваниями.

Наконец, я пересел из кресла, что было напротив Елизаветы Михайловны, в кресло, на котором восседала она.

– На брудершафт? – Сделал заманчивое предложение.

– На брудершафт… – Тая, ответила женщина.

Мы сделали с ней по глотку, и одновременно впечатали бокалы в стол. Сплелись в долгожданном поцелуе.

Я подцепил пальцем одну из лямок от платья и отодвинул её вниз, освобождая нежное плечико от тканевых пут. Положил на него руку.

Проделал тоже самое и со вторым плечом.

Через полминуты полностью обнажённое тело повисло надо мной. Я поймал на себе вожделеющий взгляд, и в этот же момент услышал хлопок двери в вестибюле…

Конец первого тома