Глава 25

Реакция Серёги вполне оправдана. Его беспокойство было обусловлено тем, что мой противник, ещё когда рефери не успел окончить фразу, активировал Дар.

До того щуплый и потрёпанный жизнью мужик, теперь начинал наполняться энергией. Она формировалась в его селезёнке и с огромной скоростью разливалась по телу. В глазах стали светиться зелёные огоньки, а жиденькие волосы вставали дыбом от разрастающегося вокруг них ветра.

Видимо, он не соврал, когда предупреждал о своей решительности в отношении битвы. И, я могу его в этом понять. Всё-таки, мотивация – накормить семью очень и очень достойная.

Соперника я начал уважать ещё до того момента, как мы обменялись хотя бы парой ударов.

Но, какова бы не была ситуация у противника, и как бы мне не было его жаль, арена – не то пространство, где есть место подобному.

Поэтому… я не собираюсь играть в поддавки.

Козьма Прутков, хоть и был настроен категорично – первым на рожон не лез. Пришёл в полную боевую готовность, но ждал, пока атакую я.

Ну, если он так настаивает… то, как говорится "Если драка неизбежна – бей первым". Я и ударил.

Сформировал в руке ледяной сюрикен, и отведя руку за спину, запустил его в противника. Прутков лишь сделал шаг в сторону, и острый снаряд пролетел мимо. Усмехнувшись моей небезупречной меткости, пошёл вперёд.

Но сюрикен, тоже усмехнувшись, не успел долететь и до края октагона, как развернулся, и на всей скорости полетел назад. Чуть было не воткнулся в сутулую спину, как растворился в воздухе под воздействием зелёного поля.

– О! – От неожиданности вырвалось у меня изо рта, так как я уже был уверен в победе.

– О! – От испуга вздрогнул противник. Он хоть и был спокоен из-за прикрытого тыла, но такого приёма точно не ожидал. Если бы не силовое поле, активирующееся от попадания в его зону атак, свалился бы на пол.

Ага, значит, вот чего умеет дядя. Я понял. Дальними атаками его не пробить, по крайней мере такими слабыми, как эта. Значит, перейдём к ближнему бою.

Я бросился в сторону противника, намереваясь подбить ему ногу лоукиком и добить мощным хуком. Но он начал пятиться назад, выставив перед собой руки. Усиливал поле в передней части.

Поняв это достаточно быстро, ещё на старте выпустил шесть сюрикенов, которые должны были воткнуться в щит как раз в момент, когда я подойду ближе.

И вот, Козьма, укрепляющий щит перед собой, получает с разных сторон маленьких и острых, как мои шутки, зарядов. Как и ожидалось, они не смогли пробить силовое поле, но довольно было и того, что сбили соперника с толку. Он растерялся и не знал, какую область ему укреплять. Поэтому предпринял то решение, на которое я и рассчитывал – распределил энергию по всей площади, его окружавшей.

А так как чем больше территория защиты, тем менее она эффективна, то перед, в который я хотел ударить, ослабился.

Достаточно неплохо вкладываясь в удары, начал долбить по щиту. Проявляясь от каждой атаки, он останавливал мои руки и не давал им пробраться к телу Пруткова.

Сам же противник в этот момент уже собрался, и вернул свои усилия к нужной части силового поля. Я это почувствовал и понял, что теперь уж точно не смогу пробить его голыми руками.

Хорошо. Раз так…

Я отошёл назад, чтобы перегруппироваться. По крайней мере, так это выглядело для остальных.

Публика, минутой ранее решившая, что тут абсолютно не на что смотреть, теперь почти в полном количестве снова прильнула к клетке. Вернулся визг, маты, пьяные скандирования. В общем, активность поединка вновь могла радовать организаторов.

Я оглянулся на парней из Организации и оценил их лица. Синеволосый ехидно лыбился, облизываясь, и предвкушая развязку. Серёга смотрел на меня с полуусмешкой и полной уверенностью в том, что уже совсем скоро я дам просраться Пруткову. Коловрат Упырь недоумевал, и переводил взгляд то на меня, то на моего противника. Двое лысых браззерса со скукой наблюдали за происходящим.

Сам же противник, видимо, был собою доволен. Он хоть и оставался предельно сосредоточен и готов к любым поворотам, но сквозь морщины его потрёпанного лица всё же проглядывало небольшое ликование.

Но, что же тут поделаешь, ликовать Козьме Пруткову осталось недолго.

Всё это время я мысленно работал над тем, чтобы сформировать орудие нужной формы. Кол, толщиною на своём кончике меньше, чем десятая часть иголки, был сложен в изготовлении.

Поэтому мне понадобилось аж целых семь секунд для того, чтобы сконцентрироваться и воссоздать его.

И вот, кисть покрывается паром, и через мгновение в ней материализуется то, что я и задумывал. Самый обыкновенный на первый взгляд ледяной штык некоторых приводит в недоумение. Ведь, действительно, обыкновенным зрением почти невозможно рассмотреть, каков он на самом деле.

Думаю, никто из присутствующих, кроме одного человека, не разгадал моего плана. Я последний раз посмотрел на Серёгу, и, удостоверившись в его понимании, выражающемся в приподнятом подбородке и ехидном прищуре, отправился в бой.

Но и противник, естественно, не собирался сегодня ограничиваться одной лишь защитой. Когда я кинулся на него со штыком, в меня уже летели полузаметные, светящиеся зелёным, ментальные кулаки.

Являющиеся продолжением ударов его физических рук, они проскальзывали мимо, так как я мастерски от них уклонялся.

Когда Прутков понял, что в меня так просто не попасть, снова сконцентрировался на защитном поле. Он опять выставил руки вперёд в надежде, что это спасёт его.

Как профессиональный фехтовальщик, я сделал лишь один тычок в сторону противника, и этого было достаточно. Ледяной штык, достигнув силового поля, ни на секунду не остановился перед ним. Потому что конец его был настолько тонок, что ментальный щит даже не сумел распознать его.

Защита врубилась только в тот момент, когда орудие проникло на непозволительную глубину. Кол, как раскалённая игла, вошёл в незащищённую зону, и уже через мгновение воткнулся в руку Пруткова.

– Ай! – Вскричал он от боли и щит полностью пропал. Мужик схватился за повреждённую руку и с отчаянием поглядел на меня. Последнее, что он увидел – карающий кулак, впивающийся в лицо.

Козьма Прутков потерял сознание. Я победил.

Ублюдки, что всего пару минут назад мычали и фукали при виде меня, теперь в припадке экстаза скандировали:

– Уг-нетатель! Уг-нетатель! Уг-нетатель!

На арене появился рефери и подошёл ко мне. Поднял к верху руку, из которой только что испарился ледяной штык. Ведущий завизжал:

– И победителем в этом поединке стано-о-о-о-вится У-у-у-у-у-у-у-у-г-нетатель!

Да-да. Это всё, конечно, прекрасно, но давайте лучше поскорее перейдём к следующим дракам. Так я получу, наконец, свои деньги, и куплю чего-нибудь Еве с Татьяной.

К Козьме Пруткову подбежали двое крепких мужиков и начали пытаться привести его в чувства. Обычные похлопывания по щекам не помогали, и поэтому на помощь пришла бутылочка с холодной водой.

Только после того, как его облили, он более-менее пришёл в чувства. По правде говоря, он очнулся только благодаря моей доброте. Ведь я ударил мужика совсем несильно, даже не усилил кулак ледяным наростом, и тем более шипами.

Когда его, держа под руки, уже почти вывели с октагона, я успел вырваться от надоедливого рефери и подбежать к Пруткову. Сказал:

– Дождись моего последнего раунда. Не уходи.

Поверженный мужичонок с недоумением поглядел на меня, но через секунду, всё-таки, кивнул.

Я вышел к Организации и стал принимать поздравления. Вальяжно откланивался на восхищенные речи и самовлюблённо улыбался, издеваясь над парнями.

Хотел было взять у Коловрата его пойло, с которым он таскается сегодня весь день, но, когда узнал, что это такое – желание пропало. Думалось, что это древнейший напиток – пиво, а оказалось, что от пива тут только желтоватый оттенок.

Упырь, как приверженец древнерусской культуры, имеет весьма специфичные вкусы. Но, что самое интересное, в напитке этом не было и капли алкоголя. Наоборот, как он сообщил мне, оно имеет отрезвляющий эффект. Впрочем, даже этот довод не убедил меня в том, что можно попробовать хотя бы глоточек.

Я победил всего лишь в одном спарринге, причём не особо и напрягаясь, а меня уже превозносили как настоящего профессионала. Хотя я и являюсь таковым, но ещё в полной мере этого не доказал.

После моей битвы с Козьмой Прутковым, все последующие смотрелись довольно блекло. И не потому, что участники не владели Дарам, нет. Напротив, большинство из них имели такие силы, что я видал только в элитных местах. Но… владение своими способностями и эффектность были слабыми чертами здешних бойцов.

Чуть позже снова подошла моя очередь драться. И хоть в этот раз мне попался противник, внешне выглядящий до боли грозно, но на деле он оказался тем ещё тюфяком. Хиленький мужичок в летах в несколько раз был лучше него.

Килограмм сто двадцать, вместо волос – красный ирокез, кожаная куртка с шипами, татуировки по всему телу, в том числе и на лице. И что в итоге? Лёг от первого же усиленного льдом хука. Ну, куда это годится?

Публика даже и возбудиться-то не успела, как я уже победил.

После уже второй, и такой непродолжительной по времени победы, меня начали называть тёмной лошадкой турнира. Обо мне никто не знал, все видели впервые, удивлялись, кто я такой, и почему так хорош в бою.

Когда люди выясняли, что я из команды Коловрата, то подходили к нему и пытались вызнать обо мне. Упырь, с холодностью римского патриция сдержанно выдавал лишь общие вещи – "Саня, мой ученик".

Естественно, он не хотел, дабы меня как-то переманивали к другим, поэтому отмалчивался. Слишком уж настойчивых – посылал к Перуну.

Впрочем, и помимо меня на турнире была одна звезда. Но звезда эта из разряда сторожил, тех, кого уже давно все знают, уважают, но и немного устали от её вида.

Хоть я особо и не понял, за что этот индивидуум так прославился среди подпольщиков, тем не менее, о его возможностях говорили с придыханием.

С виду рослый, крепкий мужик лет тридцати пяти. С тёмными волосами и предельно надменным лицом. После выигранных спаррингов он поворачивался в сторону, вытягивал палец и указывал им на меня. Держал его так несколько секунд, а потом приставлял к горлу, якобы угрожая и дожидаясь схватки со мной.

Господи, ну и идиот. Сколько пафоса… обожраться можно.

До меня начало доходить, что парень этот – тот ещё шоумен и клоун. Подобных ему ни раз удавалось повстречать на жизненном пути. Такие, как он – ничего из себя не представляют на деле, но зато превосходно умеют чесать языком. И за счёт балабольства они прекрасно воздействуют на толпу, убеждая их в том, что они самые лучшие.

Хех. Будет интересно обломать этого кретина в финале.

А в том, что мы встретимся именно с ним – уже никто не сомневался. Жеребьёвка чудесным образом работала так, что мы никак не могли попасть в пару друг к другу. И даже когда дело дошло до полуфинала, то я дрался с каким-то низкорослым и прыгучим, как лягушка, пацаном, а он – с другим ничтожеством.

Приморозив лягушонка к полу и зарядив ему коленом по челюсти спустя десять секунд после начала поединка, я поднял ту ещё шумиху. Кажется, моя популярность начинала возрастать и уже обгоняла популярность черноволосого кретина.

Свой спарринг он завершил куда менее эффектно. Всего лишь повалил противника на пол и забил до полусмерти. Ничего интересного и оригинального. Одна лишь банальщина и дурной вкус, вперемешку с завышенным самомнением. После победы над немощным соперником в полуфинале, он снова обратил свой кривоватый палец на меня и крикнул:

– Тебе не жить…!

Всё-таки, лучше ему было выбрать другой жизненный путь. Например, актёр кино или театра из черноволосого получился бы намного лучший, чем боец. Именно эту мысль я и постараюсь донести до него в финале.

Перед последним боем организаторы объявили о самом большом перерыве – аж целых полчаса. Видимо для того, чтобы зрители нагуляли зрелищный аппетит и визжали как можно громче во время сражения.

Чтобы долго не дожидаться в главном зале, с парнями решили сходить в курилку. Хоть я и не курил, но зато стоял рядом. А, собственно, из нас всех курили только Стас, да один из лысых молчунов.

Синеволосый, озабоченно потягивая сигаретку, рассказывал очередную ерунду. Как и всегда, смеялись с его реакции на шутку, а не с самой шутки.

Думаю, что такой человек, как Стас, всё-таки нужен в компании. Этакий трикстер, уравновешивающий серьёзность остальных членов. Если бы его тут не было, Коловрат Упырь, Серёга, и двое угрюмых и лысых, как шары для боулинга, парней, имели бы совершенно другое положение. Более скучное, чем сейчас.

Пока не понятно, какое положение в Организации занимал я, но, уж точно не маргинальное. Меня ценили как хорошего бойца и как человека, что не слишком много болтает, но много делает. И мне такой расклад в целом нравился.

Впрочем, не обходилось и без подколок по поводу моего возраста и безобидной внешности. Хотя они и резонировали с тем, на что я способен на самом деле.

Парни докурили и ушли в главный зал. Я же, взглянув на часы и поняв, что у меня есть ещё несколько минут, остался здесь.

А остался для того, чтобы наедине переговорить с Прутковым. Ибо он сидел в уголке, слегка скрюченный, с проявляющимся синим пятном возле глаза. Медленно курил.

– Как оно, отец? – С уважением обратился к нему.

Козьма выдул тоненькую дымную струйку и спросил, не отвечая на мой вопрос:

– Зачем ты попросил меня остаться?

– А как ты сам думаешь?

– Вариантов, в принципе, не много… – Он сделал ещё одну затяжку, как-то тяжело вдохнул в себя табачный смрад, и потушил бычок о железную урну.

– А как тебя зовут на самом деле? – Поинтересовался я.

– Павел Геннадьевич я. По фамилии Смирнов. А как ты понял, что это не моё настоящее имя? – Слегка приподнял он левую бровь.

– Обижаешь, Павел Геннадьевич. Я хоть и выгляжу как незрелый пацан, но уж не настолько глуп, как вы думаете.

– Х-м… – На лице мужика повисла блаженная полуулыбка. – Знаешь, а ты первый, кто догадался, что у меня псевдоним. Представляешь, ни разу ни у кого вопросов не возникло… – Он посмотрел куда-то сквозь стену. – Вот, до чего наше образование докатилось… а тебя-то как звать? – Усмехнулся. – Угнетатель…

– Александр я.

– Есть у меня один ученик, так же звать. И, надо сказать, тоже довольно смышлённый парень. – Уважительно покачал головой Павел Геннадьевич.

"Ага. Всё-таки, и правда учитель. Вот это я пророк, в самом деле…!"

– Половину суммы от выигрыша хочу тебе отдать, Павел Геннадьевич. – Вдруг ответил я на заданный минуту назад вопрос.

– Ух ты ж…! – Слегка удивился он. Но отнекиваться не стал, всё-таки, не в том положении сейчас.

– У меня нет такой огромной нужды в деньгах, вот и делюсь. – Уставился я куда-то в потолок, на котором, казалось, осел дым. – И, по правде говоря, Козьма Геннадьевич, если бы не я – ты бы любого на этом турнире положил.

– Правда…? – Ещё раз удивился он, но в этот раз из уважения.

– Сто процентная. – Ответил я, и, не прощаясь, вышел из курилки.

Через минуту должен был начаться поединок, поэтому я отправился в который раз натягивать перчатки, которые так ни разу и не пригодились. И вот, на сцену выходит надоевший ведущий и заводит свою шарманку:

– Итак, начинается самый жаркий бой этого дня! Прямо сейчас встретятся бойцы, которых вы так долго ждали. Всем известный и всеми уважаемый Ку-у-у-у-валда! И-и-и-и-и, наш перспективный новичок – У-у-у-у-у-гнетатель!

Да, более идиотского прозвища, чем "Кувалда", свет белый ещё не видывал.

Почему-то, под выход кувалды всегда начинала играть максимально дебильная и попсовая музыка, которая, видимо, должна была придавать ещё большего пафоса. И в этот раз она тоже оглашала его появление.

Я же, как белый человек, вышел, переминаясь с ноги на ногу, в октагон, не произнося ни слова. Черноволосый Кувалда, стоящий в десяти метрах от меня, дрыгался в такт музыке и подпевал невнятному речитативу. Со всего этого я вылавливал лютейший испанский стыд, но, старался более-менее сдерживаться, хоть и выходило с большим трудом.

Наконец, музыка затихла и вместо неё в уши всех присутствующих ворвался голос ведущего. Он в последний раз спросил публику о её готовности, на что она ответила неистовым рёвом, и объявил о начале поединка.

Через три секунды и шестьдесят девять миллисекунд Кувалда уже валялся в отключке. Чёрт, довольно долго для такого ушлёпка. Я разочарован…!

А. Каким образом я его победил? Тут всё просто. Даже напрягаться особо не пришлось.

Когда Кувалда рванул в мою сторону, я выпустил ему в мизинчик сантиметровый острый снаряд. От неожиданности парень взвизгнул, и, из-за набранной скорости, кубарем покатился вперёд. Тут-то я и добил его точным ударом в челюсть. Да, удар, конечно, пришлось усилить ледяным грузом, ведь…

Ладно. Соглашусь, можно было бы обойтись и без этого. Но… слишком уж бесячий этот Кувалда. Не удержался…! Теперь, надеюсь, выпендриваться станет поменьше. Хотя, кого я обманываю…

Таким образом я и победил в своём первом подпольном турнире. Выигрыш, на удивление, пришёлся неплохим. После разделения между всеми членами Организации, в моё личное пользование досталось аж двадцать четыре тысячи рублей.

Двенадцать из них я тайно передал Павлу Геннадьевичу. Так сказать, и честь не посрамил, и перед Богом и совестью не оплошал.

Школьный учитель искреннее поблагодарил меня, да отправился побыстрее к своим родным.

Я тоже отправился к самым близким. К Еве и Татьяне. По пути прикупил для них два пакета различной снеди. Сказал, что первый заработок с книги прилетел. Впрочем, из-за того, что время было позднее, особого праздника устраивать не стали. Лишь немного перекусили, да легли спать.

***

Наступила пятница. Проснулся я с прекрасным настроением, потому что сегодня (о боги, кажется, я ждал этого целый месяц, а не три дня) должна была состояться встреча с Елизаветой Михайловной.

Меня ждало горячее обсуждение "Божественной Комедии" и не менее горячие, ой, извиняюсь, МЯГКИЕ – кресла.

Забегая вперёд, скажу, что на Данте мы, конечно, не остановились. И продолжили самым главным, но…

Кто бы мог подумать, чем всё это обернётся…

Если попытаться выразить какими-то словами, то, масштабность и значение случившегося можно сравнить, разве что, с девятым кругом Ада…