Глава 9. Человек, которому ты нужен

Светлеешь, Ленинград?

Цветы росой намокли.

Я здесь не делегат,

и не турист с биноклем,

И не знаток стекла,

картин или жемчужин.

Я просто человек,

которому ты нужен.

Семен Кирсанов

Солнце заливало комнату ослепительным светом, хотя часы на стене показывали всего-то шесть утра. Антон спал, и я полежала еще немного, разглядывая его. Приоткрытые губы, едва заметная щетина. Хотелось потрогать ее пальцем, узнать, мягкая она или жесткая, но это было бы слишком.

Я осторожно выбралась из кровати – храбрый защитник даже не пошевелился, слишком устал. Ну и отлично! Не хотела, чтобы он успел проснуться и увидеть меня неумытой и с нечищеными зубами. Я поплескалась в ванной и пошла на кухню. Постояла, глядя в окно, на соседний дом. В одном окне было видно, как парочка собирается на работу, сталкиваясь локтями на кухне. Открывается холодильник, включается чайник. Уютное утро. Я тоже поставила греться воду – хорошо, что в мире без интернета есть электрические чайники.

Плюсик Антону: от чайника в доме одинокого парня ожидаешь, что он грязный, засаленный и полон накипи, но чайник, хоть и старый, был вполне чист. Да и вообще, все в его огромной квартире выглядело вполне прилично, никакой грязной посуды или потеков ржавчины в раковине. Антон тоже умел сжать зубы и делать то, что нужно. Я фыркнула, представив, как Антон надраивает губкой раковину. У него красивые руки – ему бы, конечно, делать ими что-нибудь более вдохновенное, чем бесконечно сжимать руль старой машины. Ну, в смысле, играть на пианино или…

– Привет. – Он вышел на кухню, щурясь от света, волосы смешно примялись с одной стороны. – Никто к нам за ночь не влез. Я считаю, утро прямо доброе.

– Чай будешь? – спросила я, придирчиво осматривая чашки, взятые с полки. Да, немного чайного налета есть, но в целом – совсем не так плохо, как можно ожидать от парня! – Кстати, пятерка за домашнее хозяйство.

– Когда я тебя пригласил домой, не знал, что за это выставляют оценки. Может, еще под кровать залезешь пыль поискать?

– А она там есть? – заинтересовалась я.

– Есть, – с самой мрачной своей физиономией ответил Антон.

Я засмеялась – смех просто вырвался из моей груди, а потом я увидела то, чего не видела еще никогда. Антон улыбнулся. Невольно, будто сам этого не заметил. Я замерла, почувствовав от этой картины внезапную боль. Если бы его мать вернулась, наверное, он улыбался бы так постоянно.

– Ну чего опять загрузилась? – тихо спросил он, но улыбка все еще оставалась в глазах, и я не хотела, чтобы она исчезла из-за того, какая я мрачная зануда.

– Ничего! – Я широко улыбнулась. – Думаю, не устроить ли тебе полную проверку жилья. Вдруг ты засовываешь грязные носки под диван?

– Зачем? Их гораздо удобнее зашвыривать на люстру.

Он что, пошутил? Прямо взял и пошутил. И не спросишь ведь – он уже ушел в ванную. Я на всякий случай сбегала в гостиную, где он обычно спал. Вдруг там правда вся люстра в носках?

Нет, конечно. Люстра, кстати, великолепная – а потолки в царских хоромах Антона такие высокие, что и носок не добросишь. О, и у него на окне есть гирлянда. Надо же, какая романтика! Я вернулась на кухню, заварила чайные пакетики, расставила на столе кружки и печенье – больше никакой еды у Антона по-прежнему не было.

К чаю Антон вышел в кои-то веки не в шортах: переоделся в черные джинсы и очередную гигантскую футболку, на этот раз фиолетовую, с эмблемой незнакомого спортивного клуба. Какое-то время мы молча пили чай, не зная, куда смотреть, чтобы не было неловко. Потом Антон сказал такое, что я от неожиданности чуть не выплюнула чай.

– Я тут подумал… Можешь открыть дверь прямо здесь? Они тебя слушаются. Не знаю, как это работает, но факт.

– Опять отсылаешь меня? – Я разозлилась. – Сказала же: я помогу, и…

– Нет, нет. Просто… Где дверь, там и артефакт, сечешь? – Он положил локти на стол и качнулся ближе ко мне. – Ты за вчерашний день два раза получила артефакты, которые нужны были именно тем, кого мы встретили. Открой дверь и пожелай какой-нибудь мощный артефакт, который поможет нам победить Гудвина, тут же закрой ее – и готово! – Антон торжествующе откинулся на спинку стула. – Нельзя же идти к нему с пустыми руками и надеяться, что он просто скажет: «Окей, давайте сюда снежинку, исчезну-ка я из этого мира!»

Ну, кстати, звучит логично… Мне польстило, что Антон правда решил, будто я всемогущая, но…

– Здесь?! Двери все крушат, а ты хочешь такую у себя в квартире? Антон!

– Ты же ее сразу закроешь, тебе это раз плюнуть! И никто не увидит, чем мы занимаемся. Клан, даже если почталлион сработает, не успеет найти дверь. А я еще и баррикаду в прихожей сделал…

– Да это как фейерверки дома запускать!

Но Антон смотрел на меня пламенным взглядом – так, наверное, революционеры в начале прошлого века смотрели на Ленина.

– Ладно, – вздохнула я. – Мне нужно испугаться. Прямо… До отчаяния.

Антон задумался. Попытался скорчить страшную рожу, но я только рассмеялась.

– Может, тебе надо просто захотеть? – спросил он.

– Дома я полгода пробовала захотеть – не получилось.

– Ну так это там.

Он так сказал это «там», что сразу было ясно: ничего хорошего он про мой мир не думает, хоть и не видел его. С другой стороны, и то правда. Я встала.

– Если она разнесет тебе кухню… Ладно. Попробую.

Я закрыла глаза и попыталась испугаться. Представила, как Антон сжимает мои пальцы вокруг снежинки. Вспомнила, как один из клановцев в прошлый раз пытался меня поцеловать и я открыла целую кучу дверей, устроив в городе дверной апокалипсис. Ничего не произошло. На этой кухне мне было спокойнее, чем где-либо в мире.

– Ты трюкач из трюкачей, Ромашка. Давай уже.

Я покосилась на Антона. Он опять улыбался – на этот раз почти незаметно, просто во взгляде что-то смягчилось. От его слов у меня начало покалывать кончики пальцев.

– Можно тебя попросить… Еще что-нибудь такое сказать? – пролепетала я, морщась от неловкости.

– Похвалить тебя? – Он поднял брови. – О, ну… Могу стихи прочесть.

Как же я этого ждала! Антон, не цитирующий поэзию, – это полумертвый Антон.

– Ну, можно, – сказала я, пытаясь не показывать, как сильно хочу этого.

И с невероятно забавным пафосом, как будто шутил сам над собой, он прочел:

Он завис, как учитель, который ждет ответа, и я развела руками.

– Ну что?

– Ты должна сказать: «Предложи!» Иначе рифмы нет.

– Такие у тебя развлечения, да?

– Хочешь, новые падежи предложу тебе? – свирепо повторил он.

– Предложи.

Он фыркнул от смеха, и я тоже.

– Какая ерунда. – Я смеялась, и сердце у меня сияло. – Ты ее на месте придумал!

– Да ничего подобного! Это Семен Кирсанов, последний футурист! Ладно, классику хочешь?

О дверях я от этого перформанса подзабыла – просто хотела, чтобы его лицо еще хоть ненадолго осталось таким же веселым. Антон надрывно читал что-то про буйную слепоту страстей, а я изо всех сил сосредоточилась на том, чтобы продлить этот прекрасный момент. Стихотворение оборвалось.

– Так и знал. Ты просто можешь все. – Антон подошел, и мы вместе завороженно уставились на проступающую из пустоты дверь. – Мама брала меня с собой тестировать новое поколение почталлионов. Их после нее так и не закончили – они должны были показывать, где дверь, еще до ее открытия. С тех пор, как ее нет, я всего пару раз видел момент, когда дверь открывается.

Я коснулась прохладного сияния. Провела по украшениям на двери, резным листьям, сотканным из голубого света. Антон провел по тому же месту рукой, но его пальцы прошли насквозь, будто дверь была иллюзией на световом шоу.

– Для всех двери ненастоящие, кроме меня, – прошептала я.

– Ты загадала ценный артефакт, который поможет нам против Гудвина?

Я кивнула. Вообще-то я, пораженная всем происходящим, об этом забыла, но сейчас быстренько пожелала. Похоже, любые эмоции помогают мне в этом мире – и плохие, и хорошие. Главное – хоть что-то чувствовать. Дверь засияла во всю силу. Сквозь нее было по-прежнему смутно видно древний кухонный гарнитур Антона.

Артефакт вылетел и брякнулся на пол. Наперсток. Я таким даже не пользовалась никогда, просто у мамы в швейном наборе он был.

– Спасибо, – прошептала я двери, положила ладонь на ручку и закрыла ее. – И что за артефакт? Мы с ним научимся круто шить?

– Внешность у них бывает обманчива, – рассеянно ответил Антон.

Нагнулся, подобрал его, и… Тот рассыпался сияющей пыльцой.

– Шалун? Серьезно? Это твой «супермощный артефакт»? Да как… Я ни разу шалуна не ловил с тех пор, как ты ушла!

Шалунами называли редкие артефакты, действие которых проявляется на том, кто его подобрал, хочет он того или нет, – и эффект обычно глупый. В прошлый раз шалун целый день превращал одежду на Антоне в какую-нибудь новую, так что сейчас я с интересом его оглядела, но на первый взгляд все было как обычно.

– Ничего не чувствую. – Антон посмотрел на свою руку. На пальцах все еще таяла сияющая пыльца. – Так даже подозрительнее.

– Может, действие настолько крутое, что проявится только в нужный момент? – заискивающе спросила я. – Может, у тебя теперь сила Халка?

– Кого?

– Я верю, что дверь фигни не подбросит.

– Мне это не нравится. Зачем я его подобрал! – Он провел босой ногой по полу на кухне. – Но, конечно, ювелирная работа. Дверь даже линолеум не успела поцарапать.

– Спасибо, – скромно сказала я. – Ну что, идем? Снежинка в сумке.

– Отдашь ее мне. Грохну этого козла.

Я покачала головой:

– Нет. Я сама. Ты видел, я много чего могу, и двери меня типа… Выбрали. Не в том смысле, что ты не крутой, а в смысле, что…

– Понял, понял. Ладно, давай для начала хотя бы найдем Гудвина.

Его резиденция была в Юсуповском дворце, вход в который хитро скрывали с помощью артефактов так, чтобы здание казалось заброшенным. Антон рассказывал, что попасть туда невозможно. А что, если теперь Гудвин проводит все время в Страже? Или ушел по делам – где-то же он торгует артефактами! А может, он и вообще сейчас не в этом мире! Откуда нам знать?

– Есть идея, – сказал Антон. – Кстати, очень романтичная.

Через полчаса мы сидели в машине недалеко от Стражи – но не слишком близко, чтобы нас не заметили. Небо было серое, чайки над улицей так и кружили. Наверное, к дождю.

– Я знаю этих ребят как облупленных, – сказал Антон, не отводя глаз от здания. Перед ним по-прежнему лежала груда мусора, и Клану я за домашнее хозяйство поставила двойку. – Ждем первых же, кто поедет на вызов.

Вызов не заставил себя ждать – вскоре мы увидели, как двое выбегают из здания и садятся в машину. Вот тут меня ждал сюрприз: я думала, Дровосек пошел на повышение и управляет Стражей, но это не помешало ему отправиться на вызов. Антон дал им отъехать подальше от Стражи и даже миновать нас, чтобы из здания никто ничего не заметил, резко вырулил из переулка, промчался за машиной Дровосека, выехал перед ней на ту же полосу и ударил по тормозам. Я вцепилась в ремень безопасности. От тотальной аварии на проспекте нас спасло только то, что машин на дорогах стало меньше и все, кто мог сидеть по домам, сидели по домам.

Страшила успел затормозить за секунду до столкновения с машиной Антона. Антон отстегнулся и вышел. Одна чайка тут же начала кружить прямо над ним, и он от нее отмахнулся.

– Старый друг лучше новых двух, – сказал Антон, подходя к машине. – Как хорошо, что я встретил именно тебя, Дровосек. О, Страшила, привет.

– Может, нам уже оружие выдают! Грохнул бы тебя, и все. Жить надоело? – Дровосек трусливо решил остаться в машине и просто немного опустил стекло.

– Буду краток. – Антон нагнулся к нему, нависая, как жираф. Чайка снова сделала над ним круг, и он раздраженно дернул плечом. – Скажете, где сейчас Гудвин, и я дам вам это.

Денег у него явно не было, но он вынул из кармана не деньги. Фантастической красоты ожерелье поблескивало, раскачиваясь у него на пальце.

– Бабушкино, но бриллианты всегда в моде, а? У вас же есть девчонки. Я знаю, как вы любите им пыль в глаза пускать, это классная штука. Страшила, а для тебя у меня серьги есть. – Он похлопал себя по карману. – Из другого комплекта, чтобы ваши дамы не сравнивали.

Дровосек хмуро потянулся к ожерелью, но Антон поднял руку выше. Ожерелье было невероятно стильное, вот бы в таком разок куда-нибудь сходить! К чайке за это время присоединились две подружки, заинтересованные блестящей штукой. Антон шикнул на них, и они отлетели подальше.

– Где Гудвин?

– Я же могу соврать, тупица, – огрызнулся Дровосек. – Он мой босс, зачем мне его сдавать?

– Надеюсь на твою честь, приятель. Я ничего ему не сделаю, это же Гудвин, что ему будет? Просто хочу спросить про мать. Если не найду его, слечу с катушек, буду вас преследовать – а вы знаете, какой я неадекватный.

– Да я тебя более адекватным, чем сегодня, еще не видел, – хмуро сказал из машины голос Страшилы. – Бабу наконец завел? Давно пора.

– Я позову вас свидетелями на свадьбу, ребята. Ну чего, Гудвин где?

В машине помолчали. Как ни странно, беседовали эти трое вполне мирно: многолетняя вражда, похоже, сближает.

– Он все знает, – буркнул Дровосек. – Если поймет, что мы разговаривали, премии лишит.

– Такие у вас наказания? Слушай, если он все знает, то знает, что я его ищу. И знает, что вы мне все расскажете. Может, он даже рад будет, что я сам к нему пришел. Если захочет, прикончит меня, и я вам больше надоедать не буду. Ну?

Эта сомнительная логика, как ни странно, сработала.

– Во дворце он у себя, – нехотя сказал Дровосек. – По утрам любит в саду торчать. Давай цацки.

Антон отдал ему ожерелье, а Страшиле серьги. Даже не бросил, в руки подал! Джентльмен. А вот Дровосек – нет: получив украшение, он тут же сладко проговорил:

– Ну все, уговор выполнен. Только там защита. Забыл, баклан? А пароль я тебе не скажу. Счастливо оставаться!

Ловко выкрутился: и награду получил, и босса не сдал.

– Да мне пароль не нужен, – махнул рукой Антон и хлопнул по чистенькой крыше машины. – Ну все, ребята, езжайте на вызов, а то прохожие артефакт свистнут.

– Что за работенка у вас… Мотаешься, как бегун по свистку. Раньше было веселее: колесили себе по городу, а так – ушла романтика. Достало!

– За один день?! – комически удивился Антон. – Быстро вы сломались. Может, вернете мою работу мне?

– Обойдешься! Страшила, гони.

Их машина обогнула развалюху Антона и унеслась по пустому проспекту. Довольный Антон вернулся в машину.

– Красивая штука, – сказала я. – Не жалко?

– На то, чтобы разобраться с козлом? Нет, конечно. Маме они от ее мамы достались – бабушка после смерти деда была любовницей супербогача, представляешь? А моя мама только о науке всю жизнь думала, ей эти цацки были до фонаря. – На его лице мелькнула тень, но тут же растаяла. – Рискованно, конечно. Не передумала?

– Нет, конечно. – Я махнула рукой, показывая, что мне море по колено.

Перед нами были желтый садовый павильон с пыльными окнами и когда-то изящное здание, затянутое строительной сеткой. Между ними – кованые ворота, закрытые на несколько мотков цепи и огромный висячий замок. Один раз нас провели сюда парни из Клана, но сейчас было ясно, что чары, которые как-то укрывали это место, еще работают.

– В прошлый раз мы с фасада подъезжали, – сказал Антон. – Но если он в саду, с этой стороны быстрее. Я там не был, естественно, но я же годами пытался сюда пролезть. Все схемы дворца в библиотеке изучил.

– А пролезть сюда так и не смог, – скептически сказала я.

– Ну, тогда у меня не было тебя.

Мы вышли из машины. И на ее крыше, и на воротах сада сидели чайки – и все они смотрели на Антона. Притом что воды поблизости было не видно. Одна из них слетела на землю – какие огромные крылья! – и походкой начальника подошла к Антону. Нам обоим в голову пришла одна и та же мысль.

– Только не говори, что они чувствуют эффект шалуна. Они считают меня капитаном дальнего плавания? – Антон понюхал свою футболку. – Я превращаюсь в гигантскую рыбу?

– Думаю, они и есть эффект, – медленно произнесла я.

Антон сердито уставился на меня, но теперь меня его гнев даже развеселил. На самом деле бешенство у него всегда было немного забавное, я никогда не боялась его по-настоящему – он просто кипел, как чайник.

– Это и есть мощный артефакт против Гудвина? Я привлекаю чаек?!

– Может, они что-нибудь полезное делают? – проговорила я, пытаясь не рассмеяться. – Слушаются тебя?

– Пошли вон, – прошипел Антон, явно сдерживаясь, чтобы не орать рядом с резиденцией Гудвина.

Все чайки тут же поднялись в воздух и улетели.

– Прости, ну я же не нарочно! – сказала я, но Антон уже думал о вещах поважнее птиц.

На первый взгляд никакой охраны вокруг не было. Даже припаркованных машин Клана не видно, их всегда легко отличить. Дорогие, чисто вымытые: видимо, и правда, чтобы прельщать подружек. Замок на воротах выглядел неприступным, но я поняла, чего хочет Антон, еще до того, как он озвучил идею. Если я могу открыть любую дверь, то, может, и… Я на пробу потянула на себя створку ворот, цепь тут же размоталась и упала, замок со щелчком открылся, и все это с отчаянным лязгом брякнулось на землю. Я аж голову в плечи втянула. Это, конечно, успех, но «пробраться незамеченными», как мы обсуждали с Антоном, нам это не поможет. Я виновато глянула на него, но он просто встревоженно озирался – похоже, решил не тратить время на порицание. Я открыла створку и скользнула в сад.

За воротами были деревья, аллеи, очередное желтое здание. Еще я заметила вот что: чары работали, и мы прошли сквозь них. Снаружи, сквозь прутья решетки, заросли казались неухоженными, дорожки вообще не было, а тут – дорожка идеальная, кусты пострижены. Мы пошли по дорожке, и гравий захрустел у нас под ногами. Вооруженных парней из Клана – ноль. Оставалось надеяться, что они уверены в магической защите своего здания и не сторожат его.

Если Гудвин действительно знает все, знает ли он, что мы здесь? И если да, что он сделает?

– Сад не особо большой, – еле слышно сказал Антон. – Если Гудвин здесь, мы его найдем.

Он благоговейно осматривался – все-таки давно мечтал попасть сюда, – но все выглядело хоть и ухоженным, но совершенно обычным, как парк при каком-нибудь музее. Даже скамеек не попадалось: парк в стиле «проходи по дорожкам и не задерживайся».

Мы вышли на открытое пространство. Вдоль стены одного из желтых зданий была устроена целая зона отдыха. Тент, столик, диван – настоящий мягкий диван! Его что, заносят внутрь, когда идет дождь? Эти мысли мелькнули у меня в голове – и исчезли, потому что на диване, подперев спину подушками, лежал Гудвин и читал книгу. Он расположился спиной к нам, вытянув ноги на диванном сиденье, но я даже затылок узнала: да, это его я мельком видела во дворце, когда мы впервые сюда попали.

– Просто взяли и пришли, – сказал он, не поворачиваясь. – Ну, это логично. Я бы на вашем месте так и сделал.

В прошлый раз я слышала его голос из-за гобелена, и сейчас он был немного другим. Похоже, магия какого-то артефакта тогда придавала его голосу масштаба, низких, хрипящих, раскатистых нот. Его обычный голос казался невпечатляющим – и все равно смутно знакомым. Позади нас раздались шаги. У нас с Антоном план был простой: находим Гудвина, застаем врасплох своей наглостью, заставляем его сжать в руке снежинку, волшебный город освобожден, конец. На что я рассчитывала? На то, что в этом мире у меня все получается.

И, похоже, перестаралась. От ближайшего здания к нам бежали человек пятнадцать – молодые, спортивные парни, его любимый типаж. Лица незнакомые. Видимо, это личная охрана Гудвина.

Что делать? Бежать? Драться? Я попыталась срочно совершить что-нибудь волшебное, попросить защиты у этого мира, но ничего не произошло. Нас схватили, заломив руки назад, и даже драчун Антон ничего сделать не смог.

– Вытащите у нее из сумки артефакт, – сказал Гудвин. – Принесите сюда.

Его приказы исполняли мгновенно. Я даже уцепиться за свою сумку не успела, а парни уже стащили ее с моего плеча. Один из них вытащил снежинку и бегом понес ее Гудвину, опасливо держа двумя пальцами. Она так ярко сияла, что сам ее свет казался обжигающим. Гудвин руку за ней не протянул. Парень, поколебавшись, оставил ее на столике, рядом с кофейной чашкой и, лихорадочно отряхивая руки, помчался обратно.

Антон вырывался, но на него навалились вшестером и повалили на землю. Я закрыла глаза, пытаясь отыскать в себе какие-нибудь неисследованные возможности. Главное – не паниковать. Сейчас что-нибудь получится.

Но когда я открыла глаза, оказалось, что кое-что получилось, но не у меня. Было очень тихо, звуки возни и драки смолкли. Мало того, Антон и парни из Клана просто исчезли. Там, где они только что были, красовалась облупленная садовая стена.

– Гудвину положено быть мастером иллюзий, – негромко сказал голос. – О них не беспокойся, пусть общаются. Побудем вдвоем.

Я в ярости обернулась. Гудвин легким движением встал с дивана мне навстречу – и я впервые увидела его лицо. Сердце у меня сжалось. Еще одна иллюзия – та самая, увидеть которую мне было страшнее всего.