Глава 31

Глава 31

Реакция детей оказалась… разной. Именно так обычно взрослые обозначают эмоциональный ядерный взрыв, если не хотят пугать психотерапевта.

Мы решили сказать им вечером в субботу. После ужина. В спокойной домашней обстановке. Как приличные люди, которым ничто не предвещает скандала с элементами подросткового нигилизма и мужского молчания.

Егор, услышав новость, просто закричал:

— Урааааа!

И тут же спросил:

— Значит, Максим будет жить с нами?

Я едва не подавилась.

— Не так быстро, зайчик.

— А когда?

— Господи, — пробормотал Максим, — я даже не успел испугаться, а меня уже заселяют.

— Это потому что ты нормальный, — сообщил Егор. — А нормальных надо брать сразу.

Я закрыла лицо руками.

— Боже. Уберите у меня этого ребёнка, он слишком рано всё понял про жизнь.

Максим, напротив, выглядел так, будто одновременно хочет смеяться и плакать.

А вот Вика… Вика молчала. Долго. Слишком долго. Потом отложила вилку и сказала:

— Ясно.

И встала из-за стола.

Я сразу почувствовала, как всё внутри холодеет.

— Вика.

Она обернулась уже в дверях. Лицо было спокойным. Слишком. Именно такое лицо у неё бывало перед самыми страшными подростковыми фразами.

— Я рада за тебя, мам. Правда. Но можно я пойду к себе и переварю тот факт, что моя мать выходит замуж быстрее, чем я привыкаю к человеку?

И ушла.

Дверь в её комнату закрылась не громко. Но у меня внутри всё равно дёрнулось.

— Я что-то не так сделал? — тихо спросил Максим.

— Нет, — ответила я сразу. — Господи, нет. Это просто Вика.

Но легче от этого не стало. Потому что Вика и правда была не проблемой. Она была моей дочерью. А значит, всё, что с ней происходило, автоматически становилось и моей болью тоже.

Егор между тем уже строил планы:

— А на свадьбе можно будет торт с динозавром? А Гусь в бабочке будет? А если я надену пиджак, это будет слишком?

— Очень, — сказала я на автомате.

— Я всё равно надену.

Максим смотрел на меня и я видела: его тоже задела реакция Вики. Не обидела — именно задела. Потому что ему было не всё равно.

После ужина я пошла к дочери. Постучала.

— Можно?

— Если ты не принесла свадебный каталог, то да.

Я вошла. Комната была полутёмная, только гирлянда над кроватью мягко горела жёлтыми огоньками. Вика сидела на полу у окна, в наушниках на шее и с таким видом, будто решала в голове сразу три важных жизненных вопроса и один из них — как не стать сентиментальной дурой.

Я села рядом. Некоторое время мы молчали.

— Ты правда рада? — спросила я.

Она пожала плечом.

— Я не знаю. Я… рада за тебя. Но мне страшно.

Вот.

Наконец.

Правда.

Без красивого подросткового цинизма.

Просто девочка, которая боится.

— Чего именно?

Она отвернулась к окну. За стеклом сыпал мелкий, почти невидимый дождь со снегом. Март в этом году был каким-то нерешительным — как мужчина перед честным разговором.

— Что ты снова обожжёшься, — сказала она. — Что всё сначала будет хорошо, а потом опять какой-нибудь ужас. И что я… привяжусь. А потом он уйдёт. Или ты уйдёшь в него так, что нас не заметишь. Я знаю, что это нерационально, но мне всё равно страшно.

Я прикрыла глаза. Господи. Вот она — цена любви после предательства.

Её платишь не только ты.

Её платят и дети, которые видели, как тебе больно.

Я обняла Вику. Она не сопротивлялась. Только уткнулась лбом мне в плечо, как в детстве, когда ей снились кошмары, а утром она делала вид, будто ничего такого не было.

— Послушай меня, — сказала я тихо. — Я не перестану быть вашей мамой ни на секунду. Ни из-за замужества, ни из-за любви, ни из-за чего. Это невозможно, понимаешь? Ты — часть меня. Егор — часть меня. Вас нельзя отодвинуть.

Она кивнула.

— А если он уйдёт?

Я сделала вдох.

Честный.

Тяжёлый.

— Тогда я переживу. Но, Вика… я не могу больше жить так, будто хорошее надо заранее отменить из страха, что оно закончится.

Она подняла на меня глаза. Мои глаза. Только моложе. И злее. И ранимее, чем ей самой хотелось бы.

— Ты его правда любишь?

— Да.

— И он тебя?

— Да.

Вика долго смотрела. Потом вдруг тихо сказала:

— Тогда я постараюсь не быть стервой.

Я невольно рассмеялась сквозь слёзы.

— Господи, спасибо, великодушная женщина.

Она тоже улыбнулась. Чуть-чуть. И в этот момент я поняла: да, всё будет не идеально. Да, у каждого из нас своя скорость доверия. Но мы справимся. Потому что любовь, которая хочет стать семьёй, не бывает только между двумя взрослыми.

Она всегда строится всеми.

Шумно.

Неловко.

Иногда с рыданиями подростка и тортом с динозавром.

Но именно так — по-настоящему.