Часть 11

Я была уверена в том, что утром, когда Вадим проспится, эта его пьяная выходка даже не придет мужу на память. И с чего он вообще вдруг стал ко мне бросаться и кричать про детей и про то, что с Дашей у него ничего не было? Не то чтобы мне это было интересно, даже напротив, но я предпочитала знать, какие мысли бродят в голове этого придурка, у которого семь пятниц на неделе.

Вадик явился на кухню заспанный и порядком помятый, но на меня больше волком не смотрел. Как-то странно-заискивающе улыбнулся, пока я готовила себе завтрак.

– На меня там не останется? – уточнил Басов, пытаясь заглянуть мне через плечо в сковороду, где я сделала порцию яичницы ровно на себя любимую.

– Даша пожарит. Ты – ее, она тебе – омлет.

Да по мне Аншлаг плачет…

– Кать… я же сказал ночью, что между нами с нею ничего не было, – проговорил Вадик, отойдя к столу, за который буквально рухнул.

Я вздохнула и, переложив свой завтрак на тарелку, пожала плечами.

– Мне вообще плевать на то, что там у тебя и с кем было. Мы разводимся, забыл?

Он снова улыбнулся мне так, что я подумала: уж не выйдет ли что-то из этого разговора с мужем, что я смогу обернуть в свою пользу? Нужно будет не рубить с плеча.

– Катя… У меня с Дарьей действительно ничего не было. Я сказал тебе о нашем сексе специально, чтобы тебя подраконить. Ты заявила, что она мне не дала…

– … и она реально не дала? – не смогла сдержать я смешка, принимаясь за яичницу. – Вот дела… Оказывается, ты нужен был только той женщине, которая тебе внешне совершенно не подходит. Ну, не переживай, тебя кто-нибудь обязательно пожалеет, Басов. Мама там… или психотерапевт.

Я чувствовала свою силу, когда говорила всё это. Разумеется, ни о каком страхе перед мужем речи не шло. На своей территории я оставалась для того, чтобы ее отвоевать в случае чего, а в остальном меня рядом с Басовым уже ничего не держало.

И как только Лермонтов поможет мне с адвокатом, я уйду в свою отдельную свободную жизнь.

– Катюш… Дай мне шанс, я прошу… Я был очень неправ, когда говорил тебе те вещи, которые были очень обидными. Но я все осознал…

Очень быстро у него тумблер переключался с одного на другое. Биполярка, что ли, проснулась, когда ее не ждали? Впрочем, это тоже мне совершенно не интересно.

– Вадик… ты хотел свободы. Я тебе ее даю. Все формальности уладим через суд, а потом вообще забудем, как друг друга звали…

Сделав паузу, я доела яичницу и, поднявшись, принялась заваривать себе кофе. Тоже одну порцию, разумеется. И каждое мгновение чувствовала на себе пристальный взгляд мужа.

Но мысли его читать, слава богу, не умела.

– Катя, я осознал, что хочу детей… Поверь мне. Сегодня же отправлюсь к врачу и узнаю, как можно сделать обратную операцию.

Он встал из-за стола следом за мною, подошел сзади и положил руки на мои плечи. Я застыла на мгновение, потому что Вадик использовал запрещенное оружие – то, о чем я мечтала. Мое материнство. Но рожать от него я бы стала только в одном случае – если бы окончательно свихнулась и потеряла рассудок на веки вечные.

А так, у меня, конечно, будут дети, только появятся они от нормального мужчины, а не от Вадима Басова.

Посему, скинув с себя руки мужа, я повернулась к нему лицом и прошипела:

– Ты можешь хоть калачом хозяйство завязать, хоть отрезать его, хоть вернуть себе фертильность, Басов. Но не смей меня трогать вообще никаким образом! Я повторяю это в последний раз!

Распрощавшись с идеей спокойно выпить кофе, я решила, что сделаю это по пути на работу. И, кивнув на недоделанный напиток, милостиво разрешила:

– И это можешь все же доварганить и опохмелиться. А мне этот разговор и ты сам насточертели!

Как же быстро я из той, кто рыдал и мотал сопли на кулак, превратилась в ту Катю, которой и была с детства. Теперь нужно удержаться в границах той личности, которую выпестовали мои мама и бабушка.

Иначе попросту предам память о них. И любовь, которую они мне дарили и которой успели напитать.

Ведь я не была такой, как Вадим. Потому предавать любимых не стану никогда.