Глава 12

Поцелуй был напористым, голодным и жадным. Слишком чувственным для одной юной принцессы. Слишком отчаянным, сводящим с ума. И она не смогла устоять. Ахнула, когда тяжелое мужское тело вновь распластало ее на тряпках. Чужой горячий язык тут же проник меж ее приоткрытых на выдохе губ. Закружил в пламенном танце. Сладко. Страстно. Безудержно. Погружая тело в бездну желания. Не давая рассудку ни шанса. Юна уже не слышала, как ее сердце стучит, едва не выпрыгивая из груди. Не слышала ни собственных всхлипов и вздохов, ни стонов, срывающихся с зацелованных губ. Она сама тянулась навстречу мужчине. Желала раствориться в его объятиях, слиться с ним телом, проникнуть в его плоть и кровь, завладеть его мыслями. Потому что в эту минуту он стал для нее важнее воздуха, которым она дышала. Важнее всего, что еще минуту назад имело значение. Его движения изменились. Поцелуй из жгучего и ненасытного стал сладким и томным. Руки перестали неистово мять нежную кожу. Но Юна почти не заметила этого. Закрыв глаза, она отдалась на волю мужчины. Неважно, как и где она оказалась. Неважно, что в палатку в любой момент могут войти. Важно, что она с ним. Юна почти потерялась в своих ощущениях. Их было больше, чем она могла выдержать. Слишком острые, на тонкой грани между безумным наслаждением и болью. Тело ей больше не подчинялось. Оно льнуло к Маргену, требовало прижаться к нему, касаться его, дарить ласку в ответ. И она не стала сопротивляться. Лишь вздрогнула, когда Марген прервал поцелуй. Но уже через миг его губы заскользили по ее шее, все ниже и ниже, вырывая из горла девушки глухой и протяжный стон. Юна выгнулась навстречу ласке. А он продолжил клеймить поцелуями каждую пядь ее кожи. Жгучими и неторопливыми. Будто смаковал спелый плод, наслаждаясь вкусом и запахом. Касаниями языка вырисовывал влажные узоры. Будил в ней такие чувства, о которых она прежде не ведала. И ей это нравилось. Весь мир отодвинулся. Все стало неважным. Кроме этого мужчины и того, что он делал. Теперь происходящее казалось чем-то запредельным, нереальным. И Юна тонула в чувственном сладком дурмане, погружаясь все глубже и глубже… Послышался треск. Это было платье. Дхиррайм просто сорвал его с девичьих плеч, открывая себе доступ к вожделенному телу. Отстранился, чтобы насладить взор открывшимся видом. Да, его принцесса чудо как хороша. И желанна. Она судорожно вздохнула, когда прохлада коснулась обнаженной груди. Инстинктивно прикрылась руками. Но он не позволил. Мягко сжал ее запястья и развел в стороны. А затем обжег ее жадным взглядом. Юна не чувствовала стыда. Это было что-то другое. Страх, что ему не понравится, как она выглядит. Но стоило глянуть ему в глаза – и страхи исчезли. Марген смотрел на нее с восхищением. Ему нравилось то, что он видит перед собой. Лакомый кусочек. Его сокровище. Его пара. Вся идеальная для него. Он перевел взгляд на ожерелье, украшающее горло принцессы. И человеческие глаза на секунду вспыхнули темным драконьим пламенем. Сквозь черты лунданца проявился истинный облик Дхиррайма. Чужой оберег. Чужое клеймо. Чужая жена. Понимание, что именно он собирается сделать, придавало желанию горький оттенок. Да, он сам виноват, что отправил ее к Эрисхайму. Знал, чем это может закончиться, но не хотел думать о чем-то другом, кроме собственной мести. И то, что между ними происходит сейчас, отчасти тоже является местью. Зверь внутри больше не хочет ждать. Требует продолжения. Требует сделать эту женщину своей. Чужая метка лишь раззадоривает его и заводит. Молит установить свою власть. И он, Дхиррайм, не станет сопротивляться. Пальцы мужчины скользнули вдоль линии коричневых камешков. Юна в ответ судорожно выдохнула. Дхиррайм, подавшись вперед, проглотил ее вздох и продолжил осыпать поцелуями. Она даже не заметила, как лишилась последнего предмета одежды. Дхиррайм терзал ее тело, как оголодавший зверь. Шептал, какая она красивая. Рвал платье, пока не освободил ее полностью. – Моя принцесса, моя любовь, – прошептал он, раздвигая ее колени и склоняясь над ними. Послышалось или нет? Юна не знала. Да это и было неважно. Важными были его прикосновения. Лишь бы он не останавливался. Лишь бы не прекращал эту сладкую муку. И Дхиррайм не останавливался. Его пальцы и губы касались чувствительных и запретных местечек, заставляя тело девушки плавиться от вспышек удовольствия. Наконец напряжение достигло своего апогея. Вспышки слились в единый поток, и он накрыл Юну обжигающей, сносящей разум волной. Поглотил всю, без остатка, прошел по телу сладостной болью. Она выгнулась, задыхаясь от прежде неведомых ощущений, и почувствовала, как мужчина подминает ее под себя. Стало жарко и тяжело. Где-то на задворках сознания сквозь чувственный дурман пробилась паническая мысль: «Так нельзя… Так неправильно…» Эта мысль слегка отрезвила. Но горячее обнаженное тело уже накрыло принцессу, придавило к земле. Сдерживая рвущийся из горла торжествующий рык, Дхиррайм подался вперед и застыл, с трудом удерживая вес на руках. Его обостренный слух различил волнения в лагере. Что-то происходило за стенкой палатки. Он напряженно вслушался в странный шум. От недоброго предчувствия вдоль спины выступил пот. Юна испуганно завозилась под ним. Последние отголоски наслаждения растаяли, им на смену пришли стыд и страх. – Тише, – прошипел Дхиррайм, удерживая ее под собой. Шум за пределами шатра резко приблизился. Кто-то замер у входа в палатку, собираясь войти. Дрогнула ткань. В тот же миг Дхиррайм скатился с принцессы. Быстро швырнул ей лежащее рядом покрывало и приказал: – Прикройся. В его сухом, ровном тоне не осталось ни следа прежней страсти. Юна тут же потянула на себя покрывало. Минуту назад ей казалось, что в палатке очень жарко. Но едва Марген отошел от нее – кожу девушки покрыли мурашки. Закутавшись покрывалом до подбородка, Юна продолжала следить за мужчиной. Украдкой разглядывала его мощную спину, пока он надевал штаны. Она поймала себя на том, что ей нравится смотреть на него, любоваться его хищным и жилистым телом. Ее охватила странная смесь тоски и разочарования. Жаль, что их прервали. А если бы не прервали – кто знает, как далеко бы они зашли. Как далеко зашел бы Дхиррайм. – Командир! – раздался снаружи мужской голос. – Срочное донесение! Дхиррайм нахмурился. Обернулся и глянул на принцессу, сжавшуюся в уголке походного ложа. Все ее мысли были написаны на лице, глупые и наивные. Почувствовав пристальный взгляд, Юна покраснела. Будто пойманная на месте преступления. В голове завозились беспокойные мысли: он заметил? Заметил, как она его разглядывала? Ох, это второй раз в ее жизни, когда она видит голого мужчину так близко! Первым был Эрисхайм, точнее, Берилл, когда приказал ей помыть его во время ночевки на Темных землях. Но тогда она не испытала и сотой доли того фейерверка ощущений, которые подарил ей Дхиррайм. Правда, сейчас он смотрел на нее не так, как минуту назад. Его взгляд больше не горел желанием, губы сжались в сухую полоску, а на лице появилось настороженное и мрачное выражение. Мужчина подобрался, будто зверь перед прыжком. И такая резкая перемена заставила Юну разволноваться. – Что происходит? – прошептала она. – Что случилось? Может, это связано с ее появлением? Может, что-то в замке случилось? Ох, она ведь даже толком не знает, где оказалась! – Жди меня здесь, – кинул Дхиррайм, ничего не объясняя. Темный взгляд задержался на ней. На мгновение в нем промелькнуло нечто глубинное и дикое. Желание бросить все и вернуться к тому, на чем их прервали. Но вместо этого он резко отвернулся, откинул полог палатки и выглянул наружу – Что там? – донесся его приглушенный голос. Юна успела заметить, что с той стороны темно. Значит, тут уже ночь. Но когда она влезла в комнату Дхиррайма, было около полудня. Куда делись несколько часов? Она еще плотнее закуталась в покрывало, потому что внутрь начал просачиваться промозглый воздух. Слишком холодный для этого времени года. Дхиррайм замешкался на пороге палатки. Поправил одежду и вышел наружу. В этот раз даже не оглянувшись на Юну. *** Только он скрылся, девушка тут же натянула на себя разорванное платье. Оставаться голой совершенно не хотелось. Не в этом месте и не в этой ситуации. Сейчас ей нужно понять, где она оказалась. Разобраться, что происходит. И решить, наконец, как вести себя с Маргеном. То есть с Дхирраймом. Судя по тому, что было, он не против интрижки с чужой женой. От этой мысли Юна сначала скуксилась, а потом разозлилась. Стыдно правде смотреть в глаза, но она сама хотела быть с ним. Забыла, что уже дала клятву другому. А тело до сих пор сладко ноет там, где Дхиррайм ее касался. Требует продолжения. Она может обманывать себя сколько угодно. Но ей хотелось пойти до конца и стать его женщиной. Вот она – правда. Выдохнув, Юна потрясла головой. Сейчас нет времени на самобичевание. Стараясь не шуметь, она прокралась к входу в палатку. Прислушалась, пытаясь уловить малейшие звуки. Рваный ворот постоянно норовил сползти и оголить грудь, так что ей пришлось придерживать его руками. Дхиррайм был совсем рядом. За стенкой палатки. Она слышала его тихий голос. Вот он замолк, будто насторожившись. Может, почувствовал ее приближение? Плевать, он не запретит ей услышать хоть что-то! – Продолжай, – разрешил он кому-то. – Разведчики засекли отряд дезертиров, – ответил знакомый голос. – Взяли их тепленькими, на месте ночевки. Их предводитель сказал, что готов передать вам ценные сведения в обмен на сохранение жизни его солдатам. – Он назвался? – Да, говорит он граф Рафаэль Винсент Авард. Граф Авард?! Юна мгновенно прикусила кулак, чтобы не вскрикнуть. Неужели тот самый Авард – сын госпожи Эльнуры и отец маленькой Милли? Разве он не погиб? Но если так, то она сейчас находится в Астерии? Нет, невозможно! Почему в Астерии ночь, когда еще час назад над Южным кряжем светило солнце? – Что за сведения? – Он сказал, что будет говорить с вами лично. – А ему гонора не занимать, – Юна услышала, как хмыкнул Дхиррайм. – Он знает, кто я? – Нет, он сказал, чтобы его привели к самому главному. – Ясно. И где он сейчас? – В двух днях пути. В его отряде есть тяжело раненые, это замедляет передвижение. Командир отряда разведчиков послал нам гонца. Что ему передать? Юна почувствовала, как Дхиррайм нахмурился. Казалось, она воочию видит, как сдвигаются его брови, и между ними на лбу появляется складка. – Это может быть очередной попыткой выманить меня. А ты что думаешь, Брок? Юна дернулась. Вот почему голос был так знаком! Неужели здесь и вся разбойничья банда? Хотя теперь, в свете открывшейся правды о «лунданце», может, не стоит назвать их бандитами? Но кто же они? – Я бы поостерегся, командир. Вы здесь своим людям нужны. Посмотрите, тьма с каждым днем все плотнее. Тьма… Что-то недоброе отозвалось в сердце на это слово. И огонь беспокойно прокатился по жилам. Кажется, Дхиррайм должен ей многое объяснить… – Ты прав. Отправьте им лекаря и пару исцеляющих артефактов для тех, кто не может идти. Я буду ждать их здесь. Это все? – Нет, командир. С западной стороны снова появились ростки. На этот раз их стало больше. Они перекрыли всю дорогу, наши отряды не могут пройти. – А маги? – Они бесполезны. От их атакующих заклинаний ростки становятся только сильнее. Снаружи воцарилась тишина. Юна почти перестала дышать. Какие еще ростки? Вряд ли речь идет об обычных всходах. Что вообще происходит? И Дхиррайм совсем не торопится отвечать! Наконец послышался его голос: – Хорошо, это я возьму на себя. Возможно, этот Авард знает, кто стоит за всем этим.