Глава 20

В нос обоим мужчинам ударил сладковатый запах металла… Дхиррайм задышал чаще и заставил себя отвернуться. Не смотреть на то, что делает князь. Потому что от запаха крови истинной пары у него мутилось сознание, а контроль над инстинктами ослабевал. Все, чего ему сейчас хотелось, так это вскочить, вырвать тонкую руку Юны из лап Эрисхайма, а затем пригвоздить князя к земле за то, что он посмел причинить боль его паре. И никакие доводы, что все это ради ее спасения, на дракона не действовали. Он рычал и метался внутри. А князь продолжал методично вскрывать вены девушки. Вспарывал их по одной, чтобы отравленная кровь быстрее покинула тело. И она покидала. Текла черной рекой. Впитывалась в соломенный тюфяк, просачивалась сквозь него и смешивалась с землей. Когда поток начал ослабевать, Эрисхайм сжал запястье соперника. Коготь князя вошел в плоть Дхиррайма. Это был такой удобный момент – избавиться от врага. Всего одно движение – и существование последнего Бер-ан-Схара превратится в воспоминание… «Готов мне довериться?» «Да»… В тишине, нарушаемой лишь тяжелым дыханием, зазвучали слова заклинания. Всколыхнулась древняя магия. Две души и две жизни слились в одно целое. Отныне и вовеки веков. *** Дхиррайм не хотел открывать глаза. Не хотел видеть происходящее. Но чуткое драконье обоняние докладывало ему обо всем, что происходит. Он кожей чувствовал, как кровь, а вместе с ней и зараза, убивающая Юну, выходит из ее жил. И все же не сдержался, стиснул кулаки, когда Эрисхайм взял за руку его самого. Краткая вспышка боли – коготь князя вспорол запястье. А затем – легкое онемение и запах собственной крови. Это было так странно и непривычно. Лежать здесь, в походной палатке, рядом с телом любимой – именно телом, потому что ее душа была далеко. Слышать голос, владельцу которого поклялся отомстить ценой собственной жизни. И чувствовать, как когти врага вырисовывают на твоей коже особые руны, связывающие две жизни в одну. Он почувствовал, как всколыхнулся воздух в палатке, когда на призыв Эрисхайма ответила магия. Она окутала его темным, плотным коконом, отрезая от всего мира. Но в этом коконе он был не один. Далеко во тьме горела яркая звездочка. Маленькая и на первый взгляд недоступная. Но она светила для него одного. Ему не понадобилось даже секунды, чтобы понять: это она. Его истинная. Та, за кем он готов взлететь выше неба и упасть ниже земли. Никакая другая женщина ему не нужна. Только Юна. Стоило осознать и принять это, как внезапная судорога выгнула тело Дхиррайма. Он нащупал руку девушки, сжал и впустил в себя чужеродную магию. Всеми инстинктами потянулся за звездочкой. Отключил разум, твердящий, что нельзя доверять Эрисхайму. Ослабил путы, держащие внутреннего дракона, и тот с отчаянным ревом рванул в темноту. Душа Дхиррайма скользнула вслед за любимой. Чтобы догнать ее и вернуть. Его тело расслабилось. А разум охватили видения. Словно со стороны он видел себя и Юну, идущих по летнему саду. Рядом высились отстроенные стены родового замка. Воздух был наполнен ароматом цветов и трав, теплый ветерок теребил складки шелкового платья принцессы. Рука Дхиррайма лежала на ее упругом животе, недвусмысленно выступающем под платьем. И он чувствовал, как внутри нее бьется сердце маленького Бер-ан-Схара. Она была беременна от него. Внутри нее рос огненный дракон. Видение было ярким и четким. Словно он увидел собственное будущее. Или то, каким оно может быть. «А разве нет?» – шепнул внутренний голос. Разве он не заслужил свою порцию спокойного семейного счастья? Прежде Дхиррайм не думал о будущем. О том, как будет жить, когда отомстит. Хватало заботы о настоящем. А теперь уже и месть не казалась такой упоительной. Ведь если ради нее придется утратить Юну… какой во всем этом смысл? «Я сделаю ее счастливой», – пообещал он себе. И эта мысль не вызывала отторжения. Сейчас он был готов на все ради ее счастья. Ради того, чтобы увиденное стало реальностью. Только бы Юна вернулась к нему! Когда дракон долетел до звезды и обнял ее крыльями – пришел тихий ответ. Будто что-то нежно и страстно прикоснулось к его душе. Ее пламя. Он понял это не сразу. А когда понял, то всем существом потянулся навстречу, отдавая и кровь, и огонь… Раздался чудовищный треск. Словно лопнула и разлетелась на миллиарды осколков огромная стеклянная стена. Или поток мелкого гравия загрохотал по каменным плитам… *** …Дхиррайм не знал, сколько времени пролежал во власти видений. В реальность вернули затекшие мышцы. Открыв глаза, он прищурился от яркого света. Их с Юной тела были окутаны светящимся коконом, который удерживал Эрисхайм. Сам князь тоже светился от магии. Его лицо побледнело от напряжения, но в глазах горело упрямство. Словно он поклялся себе довести ритуал до конца. На секунду взгляды мужчин пересеклись. Губы князя дрогнули то ли в улыбке, то ли в усмешке. Дхиррайм молча разорвал зрительный контакт и перевел взгляд на Юну. Сейчас ему было плевать на все, кроме нее. Волосы и тело принцессы сияли, окутанные золотистым магическим ореолом. Сетка шрамов постепенно бледнела и таяла. Кожа вновь становилась гладкой. А на лице вместо выражения муки появилось умиротворение. – Работает, – еле слышно вымолвил он. Только сейчас, увидев, что опасность отступила, Дхиррайм понял: сил не осталось. Ритуал истощил его. Тело будто налито свинцом, а в глазах все светится и троится. Еще немного – и он потеряет сознание. Но нельзя. Его пара должна проснуться. Ради этого он готов отдать всю кровь до капли. – Похоже, – тяжело выдохнул Эрисхайм. Поток магии слегка ослабел, и князь покачнулся. Оказывается, не так-то легко связывать две души, одна из которых уже покинула тело. Магия единения и древний, почти забытый ритуал выжали его словно тряпку. Превратили мышцы в холодец, а разум – в кисель. Он прислонился к стене, плюя на то, что Дхиррайм видит его слабость. Пусть видит, хуже уже ничего быть не может. Хотя нет. Может. Ожерелье, которое Эрисхайм собственноручно застегнул на шее жены, разлетелось. Сначала его камни накалились и стали светиться, а потом просто лопнули, брызнув во все стороны каплями света. Это могло означать лишь одно: Юна и проклятый Бер-ан-Схар действительно истинная пара. Его кровь излечила ее. Ее душа откликнулась на зов его души и освободилась от прежних зароков. Но что теперь с этим делать? Эрисхайм до боли зажмурился. Он не может ее отпустить. Не может! Будь они в другом положении, он бы просто убил Дхиррайма. Но теперь это тоже не выход. Теперь, когда эти двое связаны душами, их нельзя разделить. Вслед за одним уйдет и второй. Так когда-то Даяна ушла вслед за Райссарнахом. А он, Эрисхайм, не хочет брать на себя еще один грех. Если бы он тогда знал, что старший Бер-ан-Схар и его супруга прошли ритуал единения!.. И все же он не из прихоти сделал принцессу своей женой. И просто так не отпустит. – Теперь ты сам видишь, – сиплый голос Дхиррайма заставил открыть глаза. – Она моя истинная. – Да, и ты едва не угробил ее, – процедил Эрисхайм, не собираясь сдаваться. – Без моей помощи она была бы уже мертва. Так что повторю то, что уже говорил: ты ее недостоин! Он с ненавистью взглянул на противника, который сейчас был слабее котенка. Дракон внутри Эрисхайма встрепенулся и зарычал. Выпустил когти. Это ведь такой удобный момент! Другого не будет… Но сам Эрисхайм не сдвинулся с места. Разочарование, ревность, беспомощность захлестывали его изнутри. Он ничего, совсем ничего не мог сделать. – Жарко… – послышался слабый девичий голос. Оба дракона тут же затаили дыхание. Их внимание сосредоточилось на принцессе. Дхиррайм первым шевельнулся. Приподнялся на локте и мягко коснулся щеки девушки. – Милая, – произнесли его губы. Эрисхайм ревниво подался вперед, не чувствуя, как когти пробивают ладони насквозь. Веки Юны затрепетали. – Больно… – выдохнула она вместе со всхлипом. А затем открыла глаза. *** Жар был первым, что почувствовала Юна. Больше не было ни стены огня, ни загадочных духов, ни пугающего света. Зато тяжесть собственного тела стала вполне ощутимой. Минуту назад она парила в невесомости, а теперь чувствовала наливающиеся свинцом руки и ноги. А еще была боль. Она пришла неожиданно и нахлынула так внезапно, что Юне захотелось скрутиться и застонать. Казалось, она отлежала все тело, и теперь каждое движение отдается миллионами острых игл. Но кто-то не дал ей пошевелиться. Чьи-то руки прижали к постели и тихий голос сказал: – Все в порядке, все хорошо… Дхиррайм… Это был его голос. Очень близко, над ней. Юна подняла взгляд на мужчину, и сердце пропустило удар. Он снова был в своем истинном облике – прекрасный и рыжеволосый, с неудержимым пламенем в золотисто-алых глазах, которые сейчас смотрели на нее с теплом и любовью. – Ты очнулась, – раздался еще один голос. До боли знакомый. Юна чуть повернула голову в сторону звука и замерла, встретившись со взглядом Эрисхайма. Он тоже здесь. Неужели пришел за ней? Она внутренне сжалась, ожидая, что сейчас муж схватит ее. Сразу вспомнились обстоятельства, при которых они виделись в последний раз. И слова, которые он ей сказал. «Не нужно сражаться против меня. Сражайся на моей стороне. Тогда твои враги станут моими врагами. А я врагов не щажу». И что же теперь – она, как Дхиррайм, стала его врагом? Но, вопреки ее страхам, Эрисхайм вдруг усмехнулся. Печально и горько. А потом разжал кулаки. Почти не дыша, она проследила, как он опускает руки. И только тогда поняла, что ее собственная ладонь покоится в руках Дхиррайма. И что все это время Огненный мягко поглаживал ее пальцы, будто присутствие князя его ничуть не смущало. Юна выдохнула. Кажется, все не так плохо, как ей показалось. Но главное, она выбралась из кошмарных видений, где были мертвенно-синие глаза и тот раскатистый голос. – Спасибо, – она попыталась подняться, но Дхиррайм снова ее удержал. – Мне снился страшный сон… От прикосновения Огненного новая волна жара прошла по телу. Юна перевела взгляд на свою руку, которую Дхиррайм так и не отпустил. Он держал ее очень бережно. Но она помнила, что этот мужчина, в каком бы обличии он ни был, никогда ничего не делает просто так. И вряд ли сейчас он волнуется за нее. Сама мысль об этом не вызывала ничего, кроме смеха. Наверняка он уже думает, как снова воспользоваться ситуацией в свою пользу. – Сон закончился. Ты снова со мной, – хрипло прошептал Дхиррайм, склоняясь к ее губам. Послышался рык со стороны Эрисхайма. Огненный замер. Юна заметила, как недовольно сдвинулись рыжие брови, но их обладатель лишь скрипнул зубами и отодвинулся. Зато вторую руку принцессы тут же схватили смуглые пальцы с обсидиановыми ногтями. Черный и алый взгляды скрестились над девушкой. В воздухе ощутимо запахло грозой.