Глава 15

Глава 15 – Она отказывается спускаться к завтраку,– говорит помощница по хозяйству Айшат, строго поджимающая губы,– говорит, плохо себя чувствует. Я отпиваю последний глоток кофе, ставлю чашку на блюдце. Голова трещит после бессонной ночи. Телефон разрывается, но сейчас нет никакого желания туда смотреть. Все равно через пятнадцать минут выезжать в город. Пока буду ехать, со всеми поговорю. –Хорошо,– выдыхаю,– пусть отдыхает. Принеси ей чуть попозже завтрак в постель, Айшат. Она недовольно сопит, собирая посуду со стола, в том числе и нетронутые приборы Фати. –Вы зря с ней так церемонитесь, Марат Магомедович. Она не маленькая девочка. Пора уже мозги включать! Как можно так относиться к такому мужу! Она вообще-то в этом доме хозяйка, а ведет себя, как тень! Я уважаю Айшат. Она моя дальняя родственница. Без семьи, хоть ей уже под сорок. Скромная, хозяйственная. Сразу решил, что стоит, чтобы молодой жене по хозяйству помогала такая. А сейчас вот сомневаюсь, может нужно было нанять со стороны? Чтобы вот так в открытую не влезала… Удивительно, сейчас помощница правильные ведь вещи говорит, справедливые, а я внутренне все равно на стороне Фати… Пусть она и шугается от меня уже четвертый день после свадьбы… –Оставь ее, Айшат. Сами разберемся,– категорично прерываю её, демонстрируя, что не готов сейчас обсуждать свою личную жизнь ни с кем… Я даже с собой не готов обсуждать. Все пошло, мягко говоря, совсем не так, как я планировал… Фатя закрыта, испугана, унижена. Черт. Не хотел унижения. Хотел этой показной роскошью заставить всех этих сплетников и зевак подавиться от зависти. Они и давились. Давились и пытались залить нас еще большим ядом. Только зачем ты его слушала, маленькая? Зачем вообще оглядываешься на них? Если бы только я мог получить её иначе, по-человечески… Разве я бы хотя бы на минуту заставил ее страдать и унижаться? Но случившегося не вернуть назад. Фатя должна была стать моей, чего бы это ни стоило. А раз иначе было нельзя, я сделал то, что сделал бы любой другой горец на моем месте. Я забрал своё. Вырвал из цепких лапищ её грязного отца. Девочка моя… Если бы ты знала всю правду… Но я не могу ей ничего сказать. Сколько же всего я не могу ей сказать… Сжал кулаки, когда посмотрел на экран и увидел пять пропущенных от Вероники. –Мне пора,– сухо произнес Айшат,– передай Фате, как проснется, чтобы сегодня не ждала меня к ужину. Сам про себя усмехнулся, направляясь к машине. Словно бы она ждала… Фатя сейчас намного дальше от меня, чем даже тогда, когда я сидел за решеткой… Просто потому, что в тот момент был уверен, что она любит, что она скучает, что она… точно так же, как и я сейчас смотрит на звездное небо и думает о нас… Наше звездное небо… Закрыл глаза, откидывая голову на мягкую кожу пассажирского сидения. Воспоминания о том нашем лете в последние дни после свадьбы преследовали меня с маниакальной интенсивностью. Её робкие мягкие губы, цветочное дыхание, нежная кожа, густые шелковые волосы… Какими возвышенными и невинными были мои мечты о ней, когда я только осмеливался помыслить о чем-то большем. Когда робко и боязно льнул к невинным губам, обнимал тонкий девичий стан… Именно потому было так страшно видеть трансформацию, накрывшую с осознанием того, что она теперь моя по праву… Когда она разделась передо мной в нашу так называемую «первую брачную ночь», на какое-то время у меня просто выбило все фазы. Затмение. Тотальный нок аут. Сейчас в ужасе понимаю, что мог под действием своего звериного желания овладеть этим совершенным телом и совершить непоправимое… Я бы взял её. Взял так яростно и страстно, как только может представить мое изощренное похотливое сознание алчущего единственную женщину мужское тело… Я трогал её плоть и скулил, как волк, внутри. Разорвать, заклеймить, залить своим семенем. Навсегда присвоить… Эта белая невинная ткань на фоне самых соблазнительных изгибов женского тела на свете. Наверное, сам дьявол придумал совмещать в первую брачную ночь эту бьющую под дых невинность белого платья, робкого взгляда девственницы и остроту момента впервые в жизни увидеть нетронутое женское тело во всей своей природной искусительной красе. Фатя была совершенна. Высокая упругая грудь, округлая попка с ямочками на пояснице, стройные ноги, осиная талия и аристократичная шея, в которую хотелось впиваться, подобно вампиру. Отогнал эти мысли, как наваждение… Так уж заведено в нашем обществе, что с женой должно быть возвышенно, нежно, прекрасно… Жену нужно беречь. С женой нельзя заниматься «нехорошими» вещами, как иносказательно об этом обычно говорят старшие ханжи. «Она ведь мать твоих детей, а не шлюха»… Да, и правда ведь. Это шлюхи нужны на то, чтобы удовлетворять зверя внутри каждого из нас, а она… Она для другого… Вот только когда смотрел на нее голую, когда трогал, понимал, что хочу сделать с ней те самые «плохие вещи»… Похотливые вещи… Грязные вещи… Чтобы она поняла, что моя безвозвратно… Мой внутренний зверь требовал её себе. Думал об этом- и сам себя боялся… За нее боялся… Фатя не простит. Никогда не оттает, если я буду груб и настырен. Если покажу ей, что хочет развратный опытный мужик от красивой желанной девочки, как она… Потому и сам был мысленно рад, что она отгородилась. Пусть это будет предлогом. Как раз по работе куча всего. Уйду с головой в дела. Дам ей справиться с шоком… Рано или поздно со всем свыкаются. И она свыкнется… –Да, Вероника,– все-таки перезвонил, хотя желания этого делать совсем пока не было. –Привет, Маратик,– слышу томный голос на другом конце,– извини, пожалуйста, что дергаю но… Русланчик приболел… Всю ночь температурил. Про тебя спрашивает… Приедешь? Поджимаю челюсть. Глубоко дышу. Хочу сказать «нет», но Вероника умеет взять в оборот. Во всех смыслах этого слова… –Пожалуйста… Хотя бы на полчаса… Мы очень сильно соскучились… Я смотрю на часы. Впереди встреча с Алиханом и Тимуром в бойцовском клубе. Часа на два. –К трем жди, заеду,– говорю кратко. –Что приготовить? Плов будешь? –Не надо ничего готовить. Я на минуту. Просто навещу Руслана и уеду. Дел по горло. Она словно рапортуется на другой стороне. Потом тут же берет сея в руки. Мудрая… Даже невольно усмехаюсь, заранее предугадывая все ее маневры… – Я все равно уже поставила томиться мясо, как ты любишь. И помидоры соленые твое любимые должны были подоспеть… Как мама твоя научила меня… –Давай, некогда говорить,– прерываю её, чувствуя внутри неприятное чувство угрызений совести. Глубоко вздыхаю, смотрю в окно. Сложно. Всё слишком сложно…