24

Антон открывает свой паспорт и показывает точно такой же штамп. С моим именем. Я молча таращусь на оба документа.

— На самом деле это ничего не значит, — неожиданно произносит Антон.

— Как? Почему?

Я ничего не понимаю. Как я оказалась женой Антона, если так и не вышла за него замуж? Вернее, недовышла…

И почему это ничего не значит?

— Но мне приятно видеть этот штамп, — продолжает мой, как оказалось, муж. — А тебе?

— Да, я… Мне тоже. Приятно.

И при этом как-то не по себе.

— Как ты это сделал?

— Это не я. Это работники загса в дни массовых регистраций проставляют штампы заранее. А потом просто делают запись в книге. Юридическую силу имеет именно эта запись. И свидетельство о браке, которого у нас нет. Штамп ничего не значит…

— То есть мы не женаты?

— Нет.

— Понятно…

Что я чувствую? Не могу понять.

Удивление? Разочарование? Облегчение?

Моя голова снова лежит на подушке. Так проще переваривать новости.

— Мы должны либо поменять паспорта, либо… закончить начатое. Зарегистрировать брак.

Опять свадьба? Почему-то эта мысль вызывает во мне панический ужас. Кажется, после всего, что случилось, у меня образовалась стойкая аллергия на свадьбы.

— Нас примут без очереди, — говорит Антон. — Если мы пойдем в будний день.

— В будний, — эхом повторяю я.

— Ты готова?

— То есть… без свадебного платья, гостей и прочего?

— Хочешь гостей?

— Нет! Хочу чтобы вообще никого не было. Только ты и я. И чтобы никто не знал о свадьбе.

Особенно один человек…

— Отличный план!

Антон улыбается.

Придвигается ко мне ближе. Снова гладит по волосам… Как будто я кошка.

Его губы касаются моих. Они теплые и мягкие. Мои же губы как будто замерзли и застыли. Я пытаюсь шевелить ими, но они не слушаются.

— Котенок… — шепчет Антон. — На какой день запишемся? Давай не будем откладывать.

— А сегодня что?

— Воскресенье. В понедельник они не работают, во вторник не регистрируют… Можно в среду или четверг.

— Тогда в четверг. В среду УЗИ.

— Договорились! Я запишу нас.

Рука Антона гладит мое плечо. Он продолжает недавно начатый поцелуй. Я целую его в ответ. Получается как-то неуклюже. Наши губы как будто не состыковываются, как кусочки пазлов из разных наборов.

Ладонь Антона на моей спине. Спускается ниже. Перемещается вперед. Мне жарко. Нет, скорее, душно.

Его язык проникает в мой рот… И я внезапно чувствую приступ тошноты.

Резко отстраняюсь, сажусь на кровати.

— Что случилось, котенок? — ласково спрашивает Антон.

Он и раньше так меня называл, но раньше это не казалось раздражающим.

— Что-то меня мутит. Немного.

Антон садится рядом, обвивает меня руками, прижимается. Мне очень душно. Но я терплю. Не вырываюсь. Не хочу его обидеть. Меня и так затошнило во время поцелуя, что вряд ли его обрадовало…

— Как ты? — спрашивает Антон.

— Открой, пожалуйста, окно. Пошире.

Он вскакивает, открывает, я жадно вдыхаю свежий воздух. Вспоминаю, как задыхалась в загсе, во время регистрации, которая так и не закончилась. Вот в чем было дело! В беременности. Из-за нее я чувствовала себя нехорошо. Из-за нее мне все время не хватало воздуха.

— Когда мы переберемся в нашу квартиру? — спрашивает Антон.

Я замираю на мгновение.

Да. Он прав. Надо переезжать. Я не могу остаться у родителей, выйдя замуж за Антона! Неделю назад я уже попрощалась со своей комнатой и привычной жизнью. Я была к этому готова.

Но вмешался Кир… Он больше не вмешается!

— Давай в четверг, — говорю я.

— Отличный план, — снова повторяет Антон.

Я чувствую легкое раздражение. Зачем нужно твердить одно и тоже?

А зачем быть такой противной стервой?

Меня все раздражает! Это гормоны. Это беременность. Это пройдет… Когда появится малыш.

Мы с Антоном будем жить вместе. Я буду заниматься ребенком и домом, он будет ходить на работу. Представив, как он возвращается домой вечером, а я встречаю его в переднике и с малышом на руках, я испытала странное чувство щемящей тоски.

Такой будет моя жизнь. Семейные ужины, прогулки в парке в выходные, отпуска на море. Волнения из-за детских простуд, ссоры из-за невымытой посуды, обиды от непонимания. Обычные радости, обычные проблемы. Нормальная взрослая жизнь. Как у всех.

Во взрослой жизни нет алых парусов и прекрасных принцев, которые увозят тебя в сказочные дали. Единорогов, скачущих по радугам, тоже нет.

Все нормально. Все хорошо. Я как раз собиралась повзрослеть… когда согласилась выйти замуж за Антона.

Я в процессе. Взрослею на глазах. Скоро стану мамой.

Я снова падаю на подушку.

— Устала? — спрашивает Антон.

— Да. Это так странно. Вроде, ничего не делала, а сил нет.

— Может, твоему организму чего-то не хватает. Нужны витамины или железо. Врач назначит.

— Да…

— Во сколько УЗИ?

— Кажется, в три.

— Я обязательно отпрошусь с работы.

— Постой, какая работа? Ты же в отпуске.

— Я прервал отпуск. На работе сейчас запарка, а я… Мне было сложно сидеть сложа руки. Надо было чем-то себя занять.

— Антон…

Я села, обняла его и нежно поцеловала в щеку.

Бедный, ему столько пришлось пережить!

Невеста сбежала от него прямо со свадьбы. На него все смотрели, сочувствовали, шушукались за спиной. Я бы с ума сошла на его месте!

Вот кому пришлось по-настоящему несладко. А я тут раздражаюсь из-за пустяков и жалею себя… вообще непонятно, из-за чего.

— Прости меня, — выдохнула я.

Антон ушел, я, не в силах противиться сонливости, почистила зубы и легла в кровать. Решила: раз хочется спать — буду спать. Плевать, что всего восемь вечера.

По привычке хотела положить телефон на тумбочку возле кровати и вспомнила, что он остался на кухне. Лежит на одном из стульев, выключенный.

Полный сообщений от Кира.

Я сбегала вниз, вернулась, включила телефон. Решила все же прочитать сообщения.

“Ты снова с этим слизняком?!”

“Брось каку. Фу!”

“Не надо его жалеть”.

“Жалость и чувство вины — не причина выходить замуж”.

“ Ты обещала мне разговор”.

“Обещания надо выполнять”.

“Придется выполнить”.

Это что, снова угроза? Кир в своем репертуаре!

Да пошел он.

Я не стала ничего отвечать.

Положила телефон на тумбочку, запозла под одеяло, убедившись, что окно распахнуто и мне не будет душно.

И закрыла глаза.

Губы. Горячие, жадные, страстные.

Касаются моих губ, раздвигают их, ласкают и терзают… Мои губы отвечают тем же. Этот пазл идеально сошелся. Сразу.

Это Кир.

Я узнаю его губы с первого прикосновения. Только с ним я целовалась так — исступленно, до умопомрачения и потери себя.

Я помню, что не должна с ним целоваться.

Но это же сон… Это ничего не значит. Во сне можно все.

Где-то на границе сознания я слышу резкий автомобильный сигнал. Он доносится из открытого окна. Окно было распахнуто, когда я ложилась спать…

Так я сплю или не сплю?

Я чувствую горячее тело Кира. Он нависает надо мной, тяжело дыша и излучая бешеное желание, которое проникает мне под кожу.

Я горю.

Кир целует шею. Спускается ниже. Я чувствую на лице дуновение прохладного ветерка из открытого окна.

Чувствую губы Кира. И его зубы. Он слегка прикусывает мою кожу. Боже!

Такие яркие, такие реальные ощущения…

Это не сон!

Я открываю глаза. Вижу распахнутое окно, развевающуюся штору… и сверкающие в свете уличных фонарей глаза Кира.