37

Я обхожу Кира и направляюсь к лестнице. Он так и остается стоять возле двери в зал, распахнув рот от удивления.

Что ж, я увидела его реакцию. Он поражен до глубины души. И это точно не радостное удивление.

Я слышу шаги Кира за спиной. И приглушенные ругательства.

Оборачиваюсь и вижу, что он выронил мой коврик для йоги. Тот откатился, Кир погнался за ним, нечаянно пнул и коврик отлетел еще дальше.

Что, от шока руки трясутся и ноги заплетаются?

Кир все же ловит убегающий коврик и догоняет меня.

— Варя… Почему ты мне не сказала?

— Тебя это не касается.

— Чушь!

Я ничего не говорю. Просто спускаюсь по лестнице.

Хоть я и предполагала, что рано или поздно этот разговор состоится, я к нему не готова. Я не думала, что это произойдет сегодня!

Мне не хочется говорить Киру, что это, возможно, его ребенок. И не хочется врать, что я точно беременна от Антона.

Я сама не знаю, кто отец!

Вот если бы мне сказали точный срок беременности, до дня… А так — 7–8 недель.

Возможны оба варианта.

— Как ты себя чувствуешь? — внезапно спрашивает Кир.

Когда мы, преодолев два пролета лестницы, выходим на улицу.

— Хорошо. А что?

— Вид у тебя бледноватый.

— На себя посмотри! — фыркаю я.

Я, может, и бледновата. Но и Кир выглядит не лучшим образом. Прикусил нижнюю губу, нервно сжимает кулаки. И я вижу мелкие капельки пота над его верхней губой…

Его растерянность и шок понятны. Я тоже была в шоке, когда узнала о беременности. Мне понадобилось время, чтобы переварить новость.

А еще — он, наверное, уверен, что я беременна от Антона. Ведь мы с ним пользовались защитой. Но и с Антоном тоже!

Когда-то защита не сработала. И я не знаю, когда. Никто не знает.

— Может, присядем? — спрашивает Кир.

Мы как раз проходим мимо скамейки.

— Зачем?

— Поговорим.

— О чем тут говорить?

— Ну… Ты кого больше хочешь, девочку или мальчика? Думала об имени? Купила что-нибудь из пеленок-распашонок?

Я останавливаюсь.

От неожиданности.

Нет, не таких тем для разговора я ожидала от Кира! Он должен спросить, какой срок. И от кого я беременна.

Но он не спрашивает. Почему? Не хочет знать?

И да, он прав. Я, действительно, чувствую себя не очень хорошо. Только сейчас, остановившись, я понимаю, что мои конечности дрожат, а колени подкашиваются. Похоже, не один Кир разволновался от этого разговора.

Я опускаюсь на скамейку.

Смотрю на свои ноги в лосинах и шлепанцах. И понимаю, что не переоделась после йоги.

Мы занимаемся босиком, по коридору ходим в шлепанцах. А мои балетки и платье остались в раздевалке. Так же, как сумка с телефоном, кошельком и ключами…

Вот я растяпа!

— Боже! — я хватаюсь за голову.

— Что случилось? — испуганно вскидывается Кир.

Я рассказываю ему о своей забывчивости.

— Сиди тут. Я все принесу.

— Это женская раздевалка!

— Ничего.

— Ключ от шкафчика у меня.

— Давай.

Я снимаю браслет с ключом и протягиваю Киру. Он уходит.

А я выдыхаю.

Кажется, впервые с того момента, как увидела его в фитнес-центре.

Мне казалось, что я спокойна. Но это не так! Все тело сотрясает мелкая дрожь, к щекам приливает жар, в желудке что-то скручивается… И, кажется, меня сейчас вырвет.

Странный у меня токсикоз — проявляется только в моменты волнений.

— Варя! — услышала я голос Кристины.

Она и еще две наши девочки, Лена и Вероника, шли со стороны фитнес-центра.

— Твой там рвется в женскую раздевалку, — хихикнули они.

Мой… Нет, Кир не мой.

— Маша обещала вынести ему твои вещи, — сказала Лена. — Она бы телефон ему дала… если бы не была на пятом месяце.

— Ну как перед таким красавчиком устоять! — вставила Кристина.

— У вас будет очень красивый малыш, — добавила Вероника.

— Варь, ты чего? — внезапно всполошилась Кристина. — Тебе плохо?

— Да что-то мутит немного.

Девчонки обступили меня, вручили бутылку с водой, Кристина достала зеленое яблоко и протянула мне его со словами:

— Лучше всего от токсикоза. Попробуй.

— И у меня есть лекарство! — произнесла Лена.

У меня, как и у нее, живот еще не виден. И она знает сто один способ справиться с токсикозом. Например, сейчас она порылась в своем рюкзаке и достала… маленькую баночку с маринованными корнишонами.

Я улыбнулась.

— Спасибо, не надо. Мне уже лучше.

Но, когда Лена открыла крышку и учуяла в корнишонах чеснок… Я чуть ли не выхватила эту баночку у нее из рук.

Запустила в нее пальцы, захрустела маленьким корнишончиком… М-м-м! Вкуснота.

Кир застал меня на скамейке одну, я вылавливала из банки последний корнишон. И даже его удивленный взгляд не заставил меня бросить это занятие. Дохрустев, я выбросила банку в урну, взяла у Кира свою сумку, нашла влажные салфетки и тщательно вытерла руки.

Потом окинула себя взглядом… Ну, подумаешь, на мне лосины! Мало ли как народ по улицам ходит. Переодеваться я точно не пойду.

Хоть и чувствую себя после Лениного средства просто замечательно.

Я переобулась, затолкала платье в сумку и поднялась со скамейки. Кир вскочил вслед за мной.

— Ты куда?

— Домой.

— Я тебя отвезу.

— Я доеду на троллейбусе.

— Троллейбусы вредны для здоровья, — заявил он.

— С чего это?

— С того.

Он взял меня за руку и потянул на стоянку.

Я пыталась возражать, но Кир нетерпеливым жестом отмел мои возражения. Когда я вырвала руку, он обнял меня за плечи.

— В троллейбусах разный народ. Здоровый, больной… Зачем тебе лишние инфекции?

В его словах есть доля правды. Сейчас час пик, в общественном транспорте не протолкнуться. Не лучше ли доехать с комфортом и в два раза быстрее?

Мы едем уже минут десять. Кир так и не задал главных вопросов. И это меня безмерно удивляет. Он же не я, у него нет привычки прятать голову в песок.

Или я на его счет заблуждаюсь?

— Я знаю один магазинчик, — внезапно произносит Кир. — Там очень хорошие фрукты и овощи. Свежие, прямо с грядки. Давай заедем.

— Зачем мне овощи? — непонимающе таращусь я.

— Тебе нужны витамины.

— Этого добра у меня навалом.

— А еще аминокислоты, фосфор, йод, калий… Все это есть в рыбе. Рыба очень полезна беременным. Особенно морская.

— Откуда ты все это знаешь?

— Слышал.

Интересно, где он мог слышать о рационе беременных? Разве что…

— У тебя есть ребенок? — выпаливаю я.

И снова чувствую, как что-то ядовитое растекается по моей крови.

— Что?!

Кир даже притормаживает слегка. Хорошо, что за нами нет других машин. Так и до аварии недалеко!

— У меня нет детей! — восклицает он. — Просто одно время мне пришлось снимать квартиру с молодой семейной парой. Она… Ксюша… была беременна. Сашка работал за троих, я нередко бегал для нее по магазинам.

— Понятно.

Надо же. Сколько всего происходило в жизни Кира без меня!

Я все еще не могу представить блистательного Кира в какой-нибудь задрипанной съемной квартире. Я привыкла, что он богат и не считает деньги.

И он, кажется, снова их не считает.

Но ему пришлось пройти через многое. И это уже не совсем тот Кир, которого я знала…

Кир все же настаивает на том, чтобы заехать в тот самый магазинчик. Убегает и возвращается с огромной корзиной самых разных фруктов. Реально огромной!

Моих возражений он не слушает.

Как всегда.

Довозит меня до дома, сам себя приглашает в гости. Мы входим в дом вместе, он держит корзину, мой коврик, сумку, да еще и открывает передо мной дверь.

Мои родители с интересом на нас таращатся.

— Какая прелесть, — произносит мама, глядя на корзину.

— Варе нужны витамины, — выдает Кир.

Мама с папой переглядываются и переводят взгляд с меня на Кира.

— Ты знаешь, что Варя… — осторожно начинает мама.

— Что Варя беременна? Конечно, знаю, — уверенно произносит Кир.

И добавляет:

— Это мой ребенок.