38

— Что? Варя, что он такое говорит? — растерянно лопочет мама.

Бедные мои родители! Я не даю им расслабиться. Вываливаю на их головы новые и новые сюрпризы.

— Это мой ребенок, — повторяет Кир.

— Он шутит, — говорю я, глядя ему в глаза.

— Понятно, — произносит папа.

Берет маму под руку и уводит. Она сначала пытается сопротивляться, но потом сдается со словами:

— Похоже, вам надо поговорить…

Да, надо.

Я-то думала, что Кир боится задавать мне главные вопросы. А, оказывается, он уже ответил на них сам. Дал тот ответ, к которому готов…

Но этот ответ неправильный! И мне придется ему об этом сказать.

Я снова поворачиваюсь к нему.

— Кир, я сама точно не знаю, кто отец. Срок 7–8 недель… Точнее, уже 8–9.

— Я знаю.

— Что ты знаешь?

— Это мой ребенок.

— Ты не можешь знать!

Кир шагает ко мне. Берет меня за подбородок. Заглядывает в глаза. И еще раз веско произносит:

— Это мой ребенок.

У меня кружится голова. От взгляда Кира. От его слов. От теплого дыхания и жара его тела.

— Я люблю тебя, — говорит он. — Ты даже не представляешь, как сильно я люблю тебя…

— Кир, не надо…

— Разве у тебя нет ощущения, что мы должны быть вместе?

— У меня было это ощущение. Но потом исчезло.

— Надо его вернуть, — говорит Кир.

Я молчу.

— Я этим займусь, — выдает он.

До этого его глаза были очень серьезными, даже строгими. Но сейчас в них начинают играть веселые искорки. Те самые, которые я когда-то так любила…

Я чувствую руку Кира на своей шее. Вторая все еще на моем подбородке. Он наклоняется и целует меня, властным жестом притягивая к себе.

Я даже не пытаюсь сопротивляться. Этот поцелуй… он как землетрясение. Катастрофа, которой невозможно избежать.

Его губы на моих губах. Жаркие и нежные, страстные и исступленные. Он пьет меня, сливается со мной. Этот поцелуй… это что-то большее, чем касание губ. И даже — чем слияние тел.

— Пока хватит, — внезапно произносит Кир.

И отстраняется.

Я, по инерции, тянусь за его губами. Он улыбается.

А я делаю вид, что ничего такого не было. Никуда я не тянулась! Наоборот, пыталась отстраниться.

Кир отрывается от моих губ, но не разжимает тесные объятия. Я пытаюсь вырваться. Но он держит меня — вроде бы, не сильно, но очень крепко. Обнимает, утыкается носом в мои волосы….

— Малышка, ты чудесно пахнешь. Как лесная ромашка.

— Что?

— Ладно, мне пора. К сожалению, на сегодня у меня запланирована важная встреча.

Он целует меня в нос.

— Не скучай.

Отпускает и идет к двери.

Оборачивается и добавляет:

— Хотя нет. Скучай.

— Даже не подумаю…

— Увидимся завтра. Но я тебе сегодня напишу!

Он исчезает за дверью.

А я стою потрясенная, с пылающими щеками и горящими губами. И ничего не понимаю.

Что это вообще было?

После ухода Кира я иду в гостиную к родителям. Они, притихшие и какие-то нахохлившиеся, сидят на диване.

Я сажусь в кресло. И начинаю свой стыдный рассказ.

Да, мне стыдно! Очень. Я чувствую себя падшей женщиной.

Я спала с двумя мужчинами. Я не знаю, от кого из них беременна… Это совсем не то, о чем хочется рассказывать своим родителям. Да и вообще кому бы то ни было.

— Кир приехал полтора месяца назад. Когда вы были у друзей на даче. Пришел без предупреждения… Я не ожидала его увидеть. А, когда увидела… просто потеряла голову. Потом я его прогнала, но… В общем, я сама не знаю, от кого беременна.

Я стиснула пальцы так, что их заломило от боли.

Я боялась поднять глаза. Сверлила взглядом пол возле кресла. Не знаю, как он не задымился…

— Варя! — я почувствовала на своем плече руку мамы. — Почему ты мне сразу не рассказала?

— Это не то, что рассказывают мамам…

— Но это же я! Я всегда тебя пойму и поддержу!

— Мне было стыдно. Мне и сейчас очень-очень стыдно.

— Ты любишь Кира?

— Нет! Не знаю… Это была минутная слабость…

Ладно, не минутная. Эта слабость длилась несколько часов. И недавние поцелуи и объятия живо напомнили мне то сладкое безумие.

— Конечно, она его любит, — подал голос папа. — Это же очевидно.

— С чего ты взял? — потрясенно воскликнула я.

— А как же Антон? — растерянно спросила мама. — Ты же собиралась за него замуж.

— Я бы сказал, это ты собиралась выдать ее замуж за него.

— Не надо все валить на маму, — произнесла я.

Никто меня насильно замуж не выдавал. Я сама во все это влезла….

— Так что с Антоном? — спросила мама.

Похоже, их симпатии разделились. Папа на стороне Кира, маме все еще нравится Антон. Но это потому, что она не все о нем знает.

— Антон… — начала я.

Да, придется рассказать о его измене. Кажется, это единственное, чего мои родители еще не знают. Живописать не буду, скажу кратко. И объясню, почему это случилось.

Он это сделал мне назло!

Ну, или чтобы сравнять счет.

Поднять самооценку, которую я втоптала в грязь своим признанием.

В любом случае — я была причиной его поступка.

Я задумалась и вздрогнула, когда раздался звонок в дверь.

— Кир вернулся! — пробормотала я.

Вскочила на ноги и побежала к калитке.

Но это был не Кир.

Это был Антон.