Глава 13. Эмилия

Я прижалась к прохладному дереву лбом и застонала от бессилия. Не оборачиваясь, ощутила, что принц приближался. Будто от его тела исходил нестерпимый жар. Словно можно вообще чувствовать другого человека на расстоянии. Всхлипнув, я прошептала:

— Отпустите. Прошу!

Он схватил меня за запястье и, развернув, с силой впечатал в свое тело. Всмотрелся в глаза. Наклонился, словно собираясь вновь вскружить голову поцелуем, но вместо этого двинулся к уху и обжег шепотом:

— Я. Тебя. Хочу, — раздельно проговорил он. Притом прозвучало как-то странно, будто его желание — моя вина. — И ты будешь со мной, птичка. Будешь, потому что я вижу, как блестят твои глаза, как от желания приоткрываются губы, как под толстой тканью платья твердеют твои соски… Ты хочешь меня тоже.

Я запротестовала и уперлась ладонями ему в грудь. Выгнулась, желая увеличить между нами расстояние и вдохнуть хоть немного воздуха, но ощутила сильную руку на спине. Вилайн дернул меня на себя. Опалил жарким дыханием щеку:

— Ну же, скажи это снова.

— Что? — задрожала я от разливающегося по венам жара. — Что сказать?

— Правду, — тон его изменился, стал глубоким, ласкающим слух. — Но можешь и солгать. Меня это заводит! Сразу хочется наказать тебя так, чтобы ты потеряла сознание от оргазма.

— Не надо, — с ужасом глядя на него, прошептала я.

— Не то, — скривился принц, поглаживая мои плечи.

Его руки опустились к груди, очертили ее, заставляя меня холодеть от дикости происходящего. Я посмотрела на ловкие пальцы, которые шустро начали расправляться с рядом пуговок. С пропускающим удары сердцем и как-то отстраненно отметила, каким приятным и напряженно томительным показалось скольжение платья вниз. Вздрогнула, едва Вилайн сжал обнажившийся сосок и, поигрывая им, одновременно прикусил зубами кожу на моей шее. Я застонала. Мужчина выдохнул:

— Уже ближе, птичка. Ну же, я жду твоих слов.

— Я не знаю. — Я пыталась отстраниться, но руки, бессильно толкающие его в накачанную грудь, дрожали. — Пожалуйста, вы уже получили все, что хотели. Оставьте меня!

— Не могу, — лаская мою грудь, хрипло ответил он. — Рад бы, да не получается, птичка… не могу выбросить тебя из головы, не в силах перестать желать тебя. Услышать твой стон, увидеть, как ты кончаешь для меня. Снова и снова! Ощутить твой аромат… Как ты пахнешь там, птичка?

— Что? — задохнулась я от стыда.

А он, прикрыв глаза, с шумом втянул носом воздух и слегка поморщился:

— Жаль, не могу насладиться твоим ароматом. Думаю, он сладкий, как нектар, и нежный, как роза… — Он распахнул глаза, наполненные туманной страстью, и рыкнул: — Так?

Теперь дрожа всем телом, я пролепетала:

— Я… Я не знаю.

Тут его рука легла на мне на живот и скользнула вниз. Я отшатнулась. Собралась протестовать, как вдруг ощутила прикосновение между ног и, застонав, невольно выгнулась навстречу ласке. Боль, появившаяся после первого раза, давно прошла, а вот память упрямо хранила наслаждение, которое доставлял мне этот мужчина.

Его руки. Вилайн провел пальцем по нижним губам, обрисовывая напряженный бугорок, и у меня перехватило дыхание. Я таяла в его объятиях, теряла себя.

Его губы. Принц, прижимая их к моим, бесстыдно посасывал мой язык, и от слышных влажных звуков хотелось умереть. Лишь бы эта сладкая пытка не кончалась.

Его член…

— Потрогай его, — прошептал мужчина, прижимаясь бедром к моему. — Сожми пальчиками!

Здравый рассудок еще напоминал о себе. Я не должна идти на это, мне нельзя, нужно сейчас же пресечь на корню домогательства принца, вот только внутри уже разрастался настоящий пожар. Появились чувства, которых я не понимала и даже боялась. Они жаркой волной накрыли меня с головой, и голос разума совсем стих. Я скользнула ладонью в брюки мужчины и обхватила его напряженный член.

— Вот так, птичка, — простонал Вилайн, и от одного звука у меня подогнулись колени.

Принц коснулся средоточия нервов и погладил так, как мне больше всего понравилось в первый раз… Он почти довел меня до финала, но в последний момент поднял руку и провел влажным пальцем по моим губам:

— Ну же, скажи, как ты пахнешь. Какова ты на вкус?

Я задрожала от стыда и возбуждения. Ощущая, что краснею, едва смогла ответить:

— Я не знаю… Мне трудно говорить об этом. Но… Вы же сами знаете. Вы целовали меня там!

Он поджал губы так, будто я сказала что-то плохое. Словно оскорбила его. Стянул с себя штаны и, положив мою ладонь обратно на свой член, задал темп. При этом смотрел мне в глаза и повторял:

— Тогда скажи мне то, что я хочу услышать. Скажи. Скажи, птичка!

Ощущая ладонями атласную гладкость кожи, его возбуждение, слушая хриплый баритон, я окончательно сдалась. Отвела взгляд и шепнула едва слышно:

— Я вас… хочу.

— Что? — Он проник пальцем в мое лоно, и я со стоном вцепилась в его плечи, потому что ноги мгновенно потеряли способность стоять. — Не слышу.

— Я вас хочу, ясно? — разозлилась я. — Не знаю, почему! Я ненавижу вас… И себя презираю, ведь делаю все это непотребство с вами! Вот только я не в силах сопротивляться. Поцелуям еще могла, но этот взгляд… — Я побоялась перевести дыхание, говорила на эмоциях, точно зная, что ничего этого озвучивать нельзя. Но все же продолжала: — Он меня будто околдовывает. Что в ту ночь, что сегодня. Светлая праматерь! Как же я рада, что он появляется у вас не каждый день.

Принц замер на миг, будто ожидал услышать совершенно другое, а я, поддавшись волне яростной и ненавистной жажды, разодрала на мужчине рубашку. Обнажила его совершенный торс. Скользнула пальцами по горячей коже.

Мы оба были голыми, злыми и возбужденными до дрожи. Вилайн медлил лишь секунду. А потом он набросился на меня так, будто умирал от желания немедленно оказаться во мне. И я развела колени, отдаваясь тому, кого так яростно желала бы никогда не видеть. Потому что он выжигал мне сердце, кромсал душу и разрушал жизнь. Делая своей снова и снова, убивал мое самоуважение.

Если в первый раз я отдалась по закону, сейчас это стало изменой. И я задумалась бы над этим, если бы не невероятное наслаждение, которое дарил сейчас мужчина. Если бы не светлое чувство единения. Если бы не ощущение, что могу летать, будто птица.

Вот только на самом пике оргазма я услышала возмущенное:

— Опять?!

Вилайн извергся в меня, наполняя собой, обжигая горячим стоном и нестерпимым удовольствием. Отдышавшись, принц открыл глаза, и сейчас в них было лишь недоумение.

— Мне, конечно, приятно. Но это начинает раздражать.

Растерянно моргнув, я втянула воздух, но промолчала. Ничего уже не понимая, растекалась в лаве стыда и вины. Зато принцу было, что сказать, но прозвучал деликатный стук в дверь.

— Эми? Это ты, детка?

— Мама, — немеющими губами прошептала я.