Глава 4. Вилайн

Я очнулся и увидел перед собой великолепные голубые глаза, обрамленные густыми ресницами. Светлые волосы разметались по подушке. На лбу образовалось пару морщинок. Хрупкие плечики были напряжены, а маленькие ладошки упирались мне в грудь. Но не отталкивали…

Дыхание мое было глубоким и частым, будто я только что совершил пробежку, а по телу прокатывались приятные волны удовольствия. Кожа была влажной от любовного пота.

— Ты закончил? — прозвучало с затаенной обидой.

— Что закончил? — не понял я, продолжая изучать девушку, свои ощущения и обстановку вокруг.

Сам факт ее появления здесь настораживал. На полу белым облаком лежало платье. У изножья кровати была небрежно брошена фата. Да и отступающее напряжение в члене, погруженном в теплое пульсирующее…

Вот прах!

Я сдержал порыв отстраниться. Остался в той же позе, нависая над девушкой, и прислушался к ощущениям в теле, где расслабленность смешалась со сладким напряжением — значит, у нас уже все было.

Дважды прах!

— Ты меня чем-то опоила, — пока еще спокойным тоном поделился своим выводом и перекатился на спину.

— Да как ты… вы… — воскликнула девушка и села, тут же прикрыв покрывалом свое нагое и весьма складное тело.

Глаза заблестели. Пальчики, сжимающие ткань, побелели от напряжения. Пухлые алые губы вытянулись в тонкую линию, и незнакомка дернула покрывало на себя, тут же обмотавшись им. Спрыгнула с кровати. Поспешила к окну, будто стараясь держать дистанцию или остерегаясь чего-то.

— Вы получили то, чего хотели, а сейчас будьте добры, покиньте эту комнату.

— Но она моя, — небрежно заметил я, пытаясь спокойно и сдержанно во всем разобраться, хотя раздражение уже подступало.

А стоило девушке всхлипнуть, как я стиснул зубы. Отличная актерская игра! Но лучше сейчас отнестись ко всему с юмором и долей самоиронии, чем злиться и метать молнии. С меня ведь станется. Я прекрасно представлял, каков в гневе, потому старался решать любую проблему мирным путем.

Незнакомка быстро стала серьезной, поняв, что дешевым спектаклем меня не пронять. Схватила платье и начала со злостью ворочать его, от бурлящих эмоций не понимая, где верх, а где низ. Видимо, расстроилась, занервничала, ожидая иного результата от своей аферы. Но какого?

— Не хочешь пояснить?

— Вообще-то это вы должны здесь объясниться! — дерзко ответила девица, борясь с ворохом непослушных юбок. — Зачем я вам понадобилась? К чему весь этот фарс? Решили поглумиться, да? Поздравляю, у вас отлично получилось, принц. Не представляю, как теперь мне забыть эту мерзость, но вам желаю всего самого наилучшего, — выпалила она в сердцах.

Я повел головой, как от пощечины. Мерзость?! Скользнул взглядом по своему телу и прикрылся подушкой. Изучил комнату, посмотрел на стол, где определенно должны были стоять какие-нибудь бокалы или пузырьки — ведь я не помню ничего, начиная с момента… И память, как назло, не подкидывала мне никаких подсказок. Я лишь сегодня вечером вернулся в академию, еще не успел повидаться даже с близкими друзьями, как попал в передрягу.

Нет. Судя по холодному свету, льющемуся из окна, это было вчера.

— Как тебя зовут? — может, еще удастся разобраться в произошедшем мирным путем.

Плутовка определенно получит свое, к тому же сполна, но узнать ее методы и цели не помешало бы. Потому я быстро надел штаны и приблизился к незнакомке. Кто она? Не припомню, чтобы когда-то ее видел.

Мошенница пораженно хлопнула ресницами и, боязливо оглянувшись, отступила к двери. Дернула за ручку в попытке сбежать.

— Стоять! — приказал, в последний момент закрыв ту обратно.

Еще не хватало, чтобы кто-то увидел, как из моей комнаты утром выбегает девушка в подвенечном платье. О том, какие пойдут слухи, даже сомневаться не приходилось. Или же незнакомка того и добивалась?

Я с усмешкой покачал головой: замуж за принца захотела? Решила опоить, соблазнить и шантажировать? О, детка! Ты же знаешь, если уж начала партию, то придется дойти до финала. По моему сценарию.

— Я разрешал уходить? Хочешь поиграть со мной — я не против, поиграем. Но сперва ты ответишь на все мои вопросы. И выбор остается за тобой: будем разбираться по-хорошему или прибегнем к не самым приятным для тебя методам.

— Вы сумасшедший? — выгнула брови аферистка.

А как иначе ее назвать? Явилась ко мне в комнату в подвенечном платье, опоила… Обычно я успешно справлялся с любого рода посягательствами на мою, так сказать, честь и не раз избегал подобных ситуаций. Дело никогда до постели не доходило. Сейчас же все свидетельствовало об обратном.

— Имя? — спросил с нажимом, решив пропустить мимо ушей оскорбление.

— Эмилия Л… дэ Ритэн, — гордо вздернула девушка подбородок.

— Дэ Ритэн, — усмехнулся я, не поверив, но улыбка быстро сползла с моего лица.

И словно в подтверждении ее слов в дверь раздался настойчивый стук.

— Тер Орнанд! — послышался оттуда голос камердинера, который уже должен был вернуться в наш родовой замок. — Господин, вас срочно вызывает к себе ее величество королева.

Я всмотрелся в голубые глаза, все еще сомневаясь в словах незнакомки.

— Дэ Ритэн, говоришь?

Я встречался с этой семьей, но не был знаком близко. Видел и мать, и старшую дочь. Эта плутовка отличалась от них как овалом лица, так и цветом волос. И я бросил бы, что ее слова ложь, если бы не свадебное платье.

Значит, девица не собиралась шантажировать меня, чтобы окольцевать?

Но что тогда?

— Уже забыли, у кого попросили право первой ночи? — с напускной дерзостью произнесла девушка, едва не дрожа под моим пристальным взглядом. — Или память отшибло?!

Я же был совершенно сбит с толку. О чем она лепечет?!

— Господин! — с удвоенной силой застучал в дверь камердинер.

— Ноель, настолько срочно? — резко распахнул я ее. — Не подождет пяти минут?

Он обреченно покачал головой, а едва скользнул взглядом по моей неприкрытой груди — побледнел.

— Пожалуйста, тер Орнанд, не заставляйте ждать свою матушку. Она в гневе.

— Сейчас, — захлопнул я дверь и посмотрел на Эмилию.

Не хотел делать поспешных выводов. Собирался подробно обо всем разузнать, ведь у каждого поступка есть предпосылки и последствия. С последними, видимо, придется разобраться сейчас. А со всем остальным — чуть позже.

— Оставайся здесь, — сказал, подхватив валяющуюся на полу рубашку.

— Вот еще.

— Это не просьба, — застегивая пуговицы, твердо глянул на незнакомку.

Она прикусила губу, явно желая что-то добавить, но в последний момент все же промолчала. Однако взгляд, который бросила на меня ведьма, был даже слишком красноречив. Будто мечтала, чтобы я сгорел на месте или провалился сквозь землю.

Девчонка поражала своей несдержанностью и желанием каждым действием, жестом или словом бросать мне вызов, будто это я сделал нечто плохое и виноват в том, что она оказалась здесь. И это настораживало еще больше. Раньше мне не встречались подобные ей. Девушки из высшего общества обычно вели себя иначе, их поступки легко предугадывались. Эта же разительно отличалась.

Родственница ректора? Вряд ли! Невеста его сына? Более вероятно. Но тогда что она делала в моей комнате на моей постели без единого клочка одежды на обнаженном и весьма соблазнительном теле?!

Я покончил с рубашкой, накинул жилет и, бросив на девушку предупредительный взгляд, вышел в коридор. Наложил на дверь чары, чтобы никто не смог ее открыть с какой-либо стороны, и быстрым шагом отправился в кабинет ректора. Только там меня могла ждать королева.

— Вилайн? — Мать не обернулась, но, стоило прикрыть за собою дверь, припечатала железным тоном: — Ты меня разочаровал.

Ясно, что для нее не секрет, кто провел ночь в моей спальне. Более того, королева явно знала больше меня.

— Чем же? — почувствовал, как меня окутывает холод от одного лишь желания поскорее покинуть это помещение. — Не оправдал твои высокие ожидания? Опозорил честь семьи? Раскрыл свою суть?

— Тише! — Оглянувшись, она все же посмотрела на меня и изящно взмахнула рукой, развеивая по помещению сверкающие крупицы водной магии. — У всех стен есть уши. Всегда! Надо было послушать меня и выбрать частных учителей. Я говорила, насколько тебе опасно находиться в академии. Это ставит нас под удар. Делает объектом внимания.

Опять она за старое! Будто не знает, что во дворце этих самых ушей в разы больше.

— Считаешь, твой брак с королем Оринса не делает тебя особым объектом внимания? — голос уже зазвенел сталью, отчего пришлось выдохнуть и хоть немного успокоиться.

Моя мать мотнула головой, не желая вновь поднимать болезненную тему. Извечные лживые ужимки. Постоянные и постыдные тайны, — свои и чужие.

Но больше свои, конечно. Например, необходимость надевать сдерживающие браслеты и раз в месяц наносить весьма болезненные татуировки. Я с самого момента, как узнал наш с ней секрет, придерживался мнения, что лучше было бы спрятаться где-нибудь и жить спокойно, не привлекая к себе внимания. Но нет! Мы расходились во взглядах. Она считала, что только с помощью власти и тотального контроля можно удержать судьбу в своих руках и выжить. Возможно, она права. Однако есть и другой путь.

— Ты хоть представляешь, что натворил?

Я прошел к ближайшему креслу и, опустившись с демонстративным безразличием, удобно расположился в нем. Но чувствовал себя крайне некомфортно. Аура королевы давила. Даже сейчас, со своим сыном, она вела себя так, как с любым из своих подданных.

— Зачем ты потребовал право первой ночи у дэ Ритена? Ты хоть представляешь, кем работает сын ректора Академии?

— Не понимаю, о чем ты, — напряженно произнес, уже второй раз за последние полчаса слыша о праве.

Девчонка тоже о нем упоминала. Но я-то знал, что ничего не требовал. Даже с учетом того, в какой пикантной ситуации я очнулся, не мог поверить в произошедшее. Но слова королевы могли убедить и камень.

И все же… Как такое может быть? Неужели существует зелье или магия, с помощью которых можно управлять чужим разумом? Нет, я верил, что подобное под силу королевским магам, но студентам академии — вряд ли.

— Вилайн, — аура королевы потяжелела, заполнила собою все пространство в кабинете, стала почти осязаемой. — Ты своей юношеской выходкой не просто опозорил наше имя, а поставил под удар всю семью. Этот Хансэн работает ищейкой, и теперь его взор будет направлен на тебя. На нас!

— Не стоит беспокоиться, я со всем разберусь, — я решительно поднялся.

— Не нужно, — взгляд матери обжег льдом разочарования. — Я сама расправлюсь и с ней, и с этим ищейкой. Единственное, что сейчас важно: она была девственницей?