ГЛАВА 3

У тебя есть только один шанс... Только один.

Так сказала мне нянюшка.

Семья Алшерских имела свои особенности. Даже странности.

Например, в моей семье принято иметь нянь. Да-да, тех самых нянь, как в старые добрые времена. Более того, скажу я вам, эти няни всегда жили при моей семье. Уже несколько столетий.

Я слышала, как перешёптывались за спинами, говорили, что мы просто зажравшиеся нувориши. Мол, никогда у нас не было никаких слуг и прислужников. Это в своё время Алшерский подсуетился, купил родословную и, чтобы подтвердить статус, выдумал каких-то нянь. И чуть ли не дворовых.

У меня была другая правда.

Как только Клим вышел, я прикрыла глаза.

Один... два... три...

Любава, решайся...

Или сейчас, или никогда.

В памяти всплыл недавний разговор с нянюшкой.

- Любава, запомни. Должно пройти не менее трёх часов. То есть вы должны лечь спать. Иначе... хреново будет.

- Няня, ты ругаешься матом? - хохотнула я.

- Смешно ей. Посмеёшься у меня тут потом...

- Я поняла. Прости. Говори дальше. Пожалуйста, - сложила руки в молитвенном жесте.

Нянечка вздохнула.

- Добром дело не кончится... Вот помянешь меня...

- Итак, три часа.

- Да. И тогда он потом будет думать, что ему всё приснилось. Ну а следы... Ты их должна будешь убрать.

Няня говорила на полном серьёзе. Я же тогда вроде бы и понимала, о чём идёт речь, но мне казалось, что ничего подобного делать не придётся. Потому что... Ну потому.

Он мужчина. Голодный. А я... Я - красивая девочка. Должно было сработать.

Не зря меня няня называет наивной душой.

Взрослые мужчины вполне способны справиться со своей сексуальной тягой и не набрасываются на девушек, как маньяки.

Ну правда... не буду же я раздеваться перед Абрамовым догола...

Не сейчас точно...

Торопливо вытащив серёжку из уха, я нажала на скрытый механизм. Ей-богу, ощущала я себя в тот момент интриганом-отравителем времён Медичи. Но в прозрачной капсуле, спрятанной в серёжке, содержался совсем не яд.

Чай Клим почти не пил. Но должен выпить...

В другой серьге у меня была аналогичная капсула. Если эта не сработает...

Клим вышел из ванной. Я не успела вдеть серёжку обратно в ухо.

Чёрт. Чёрт!..

Не взглянув на меня, он прошёл к входной двери и ударил по полотну раскрытой ладонью. А потом дал охраннику распоряжение о второй кровати.

Та-ак... Так-так. Значит, и тут предусмотрел. А главное - ему ведь её притащат!!

Какие интересные у нас места заключения... Любой каприз за ваши деньги!

Я стояла и почти не дышала. Что делать-то?

Арбатов снова исчез за дверью.

О как.

Хорошо, очень-очень хорошо... Я кое-как открыла серьгу и поднесла к уху. Но нервозность играла против меня.

Как так получилось, что я выронила серёжку, непонятно. Пальцы дрогнули, разжались, и украшение полетело на пол.

А это - прямая улика.

Грохнулась на колени, не задумываясь, и начала судорожно ощупывать пол.

В следующий момент в комнате что-то изменилось. Знаете, это те самые ощущения, абсолютно нерациональные, которые ты чувствуешь подкоркой.

Вот и я их почувствовала.

В ушах зашумело.

Потому что в поле моего зрения оказались мужские кеды.

Я сглотнула.

На спине выступила испарина.

Мне внезапно стало так страшно, что я не могла даже пошевелиться. Наверное, такое бывает. Или я очень хорошо умею накручивать себя. Прямо вот до внутренней истерики.

О том, в какой позе стою, я не думала...

- Здесь... грязно, Лю..бава-а.

Мне уже не кажется... Голос Клима реально охрип, и выдаёт он слова как-то странно.

Проклятье! Пол и правда грязный!

Я совсем перестала соображать, что к чему.

- У меня серёжка...

Кеды приблизились на шаг.

... и ещё на один.

- Какая, нахер, серёжка?

- Дорогая. Папин подарок, - я очень натурально шмыгнула носом. Ни капли не играя и не притворяясь. - Он мне на Новый год подарил... А я случайно смахнула её и...

Далее последовал отборный мат, от которого мои уши вспыхнули. Хотя нет, к этой секунде я в принципе уже пылала, как маков цвет. И вроде бы мат чужой меня никогда не задевал, а тут... Будто наждачкой по коже прошлись.

Клим присел на корточки рядом.

- Да встань ты с колен! - рявкнул он так, что мои пальцы дрогнули и поехали вперёд, заскользив по полу.

Который на самом деле был грязным...

Арбатов среагировал быстрее меня. Подхватил за талию и подтолкнул вверх. Я икнула, оказавшись слишком близко от него.

Точнее, в его руках.

Он пошёл дальше. Встал и меня вздёрнул.

Его ладонь задела мою грудь...

Он тоже это понял и быстро убрал с меня руки.

Не зная, куда деть глаза, я перевела взгляд за спину Клима и увидела, как сверкнула грань бриллианта.

- Ура... - выдохнула с облегчением. - серёжка нашлась.

И чтобы Клим меня не опередил, шмыгнула за ней.

- Бля-я-ять*

Арбатов подошел к столу, схватил кружку со своим чаем и залпом, шумно глотая, выпил его.

Получилось...

У меня получилось*

По крайней мере, первый этап

- Руки мыть - он указал в сторону комнаты, из которой только что вышел. - там И серёжку тоже

- Спасибо. - пробормотала я. улепетывая с его глаз долой.

Кровать принесли

Я смотрела, как двое мужчин, заносили её Ещё один с матрасом и одеялом маячил в дверном проеме.

Сюрреализм в чистом виде.

Арбатов выглядел не просто злым. От него буквально фонило негативом.

Я сидела притихшая. Лучше пока прикинуться ветошью и не отсвечивать. Нет меня. Договорились?

Но почему-то не получалось такой быть. Это сложно объяснить Я и на Клима не смотрела. Почти Страшновато как-то стало. Точно я перешла некую невидимую грань, за которой находился... хищник.

Мысль, что я сравниваю Клима с хищником, мне не нравилась Я пыталась её отбросить, изгнать из головы, не получалось.

Сейчас я его иначе не могла воспринимать.

Если раньше я считала, что знаю, как он сердится, то сейчас поняла, что глубоко ошибалась.

Он был в бешенстве. Его раздражало и нервировало всё.

В частности я.

Кровать поставили к стене, что у окна. Стол сдвинули почти к двери. Я сидела на первой кровати, положив руки на колени. Идеально послушная девочка, да-да.

Арбатов нисколько не подобрел. Смотрел на меня зло и раздражённо, точно само моё присутствие с ним в одной комнате ужасно раздражало его.

Тихо вздохнула. Ничего, потерпит. Я тоже не горю желанием здесь находиться, если что.

Но нахожусь...

И собираюсь пойти дальше.

Сколько прошло времени с тех пор, как он выпил чай? Минута? Десять? Полчаса? Я потерялась во времени.

За окном окончательно стемнело. Наступила ночь, и стало ещё страшнее. До жути.

Моё сознание пребывало в тихой истерике. Оно нашёптывало, что я нахожусь в запертом помещении наедине со взрослым мужчиной. И с кем! С самим Арбатовым...

Откуда взялась эта приписка «самим»? Оттуда и взялась.

Вроде бы и не был он человеком-загадкой. О его деятельности многим было известно.

Отец знал больше всех. Судя по разговору, который произошёл у нас с ним едва ли не накануне его смерти.

- Меня не станет - обратишься к Климу.

Папа был пьян. И сильно. По голосу слышалось.

- Какому Климу?

Я знала, о ком он говорит, вопрос сорвался с языка самопроизвольно.

Послышался смешок.

- Арбатову. Какому же ещё. Поняла меня, Любава?

Папе нравилось называть меня полным именем.

- Пап, ну ты чего снова начинаешь? - заныла я.

Терпеть не могла, когда папа напивался и начинал говорить о смерти.

Если бы я тогда знала... Если бы только могла предположить...

Я бы ни за что не закончила разговор так быстро. И сорвалась бы тут же, прилетела к нему. К единственному, не считая няни, человеку, которому была небезразлична. Который любил меня безоговорочно. Искренне. Как только умеет любить родитель своё чадо.

Но я не поняла. Не почувствовала. За что себя никогда не прощу.

В горле противно заскребло. По идее следовало попить. Я же не двигалась с места.

Нет уж, посижу ещё немного.

Арбатов был частым гостем в нашем доме. Сколько себя помню, он всегда был. Я не понимала его роли в окружении отца. Но, видимо, она была. И значимая. Раз отец назвал именно его имя перед смертью.

Боль от потери любимого человека всё ещё ныла в груди, скребла.

На контакт с Климом мне удалось выйти только недавно. Я никогда не была сильна в политике, большом бизнесе. В играх мужских. А то, что затевалась большая игра, не оставалось сомнений.

Иначе меня тут не было бы. Ни за что в жизни я не переступила бы порог исправительного учреждения.

Хотя... Как там говорят? От чего не зарекаются?

Конвоиры, или кем они там были, на меня даже не смотрели. Со мной здесь с самого начала обходились очень услужливо, тактично. Ещё одно чудо.

Сделав своё дело, они ушли, прикрыв дверь. И снова оставив меня наедине с Климом.

У того настроение не улучшилось. От слова «совсем». Открыто я на него не смотрела. Опасалась.

Если он хотя бы заподозрит меня в чём-то... Мне кранты.

Няня, услышав последнее словечко, обязательно отругала бы меня. Мол, молодые девушки так не выражаются. Знала бы она, как те умеют выражаться... Похлеще сапожников.

Игнорируя моё присутствие, Клим раскатал матрас. Расправил простыню. Мне бы взгляд отвести, а не пялиться на его спину.

И на ту часть, что ниже.

Ком в горле я всё-таки сглотнула.

Мужчина лёг на кровать, закинув руки за голову.

На его предплечья тоже лучше не смотреть.

Но как не смотреть, если есть огромная вероятность, почти девяносто девять процентов, что он будет трогать меня через пару часов?

Более того. Не просто трогать.

Он лишит меня невинности!

А дальше...

- Спать ложись, - приказал Клим, хмурясь ещё сильнее. Хотя куда уж больше. - Одежду не снимать. Спишь в ней.

- Естественно, - согласилась я.

Пижама у меня с собой была. Шорты и майка, скрученные в аккуратные рулончики, чтобы занимали меньше места в сумке. Как и запасные трусики.

Но я ни за что в жизни пижаму сегодня не надену. Ни под каким предлогом.

Возражать и говорить, что спать ещё рано, конечно, не стала. Как послушная девочка, легла на матрас поверх одеяла.

Нет, надо всё-таки для полноты картины залезть под него.