Глава 16

Юля.

Я уже от бессилия кинула шарф и куртку на пол в спальне, стянула носочки, джинсы, свитер. Остановилась у шкафа и точно превратилась в недвижимую глыбу.

Дверца комнаты внезапно распахивается и на пороге появляется Адам. На мгновенье я встречаюсь с его пронзительным, глубоким взглядом. Глаза в глаза.

А после как по инстинктам сохранения прикрываю руками свое тело, ведь ажурное белье не спасает. Я не чувствую себя защищенной перед Адамом, напротив, будто предстала перед ним вовсе голой.

В какой-то момент становится страшно, трепетно, словно вижу мужчину в первый раз. Не конкретно Лютольфа, а вообще. Хотя я взрослая женщина, у меня ребенок и какой-никакой опыт за спиной. Колени мои подгибаются, а сердце вот-вот выпрыгнет из груди, когда Адам, продолжая смотреть, шагает ближе.

— Постой, — выставляю ладонь между нами, — выйди, пожалуйста…

Не знаю, насколько внятно сумела сказать, язык заплетается. Адам замечает мое откровенное волнение, замечает дрожь на тонкой грани с грехом.

— Я хочу, чтобы на тебе был только рубиновый браслет.

— Нет, Адам, — упрямо отвечаю.

Наверное, завтра грянет мороз не меньше чем в сорок градусов, потому что Лютольф услышал меня и впервые покорился. Не споря и не ругаясь, как обычно, он разворачивается, двигается обратно.

Или?..

Слишком остро раздается щелчок замка изнутри и воздух в комнате тут же становится горячее, гуще. Окутывает мою кожу, вызывая преступный жар. Я чувствую бурление крови, разбавленное адреналином и чем-то еще. Сладким, неведанным.

Одновременно мое сердце протестует, ведь я боюсь окунуться в пламя, боюсь снова ощутить боль и быть обманутой. Эта оболочка высокого брюнета, точно проклятье преследует меня, изводит. Сначала с душой Вадика, потом Адама.

Впиваюсь сама в себя руками и пячусь, когда Лютольф плавно, движение за движением развязывает темно-бордовый галстук, словно кнут сжимает его в кулаке, шагая прямиком ко мне. Настигает.

— Успокойся.

А я вся в метаниях окидываю взглядом комнату, ищу пути отступления. Наивно полагая, что процесс все еще можно повернуть вспять.

Адам останавливается рядом, словно хозяин не разрешает и шагу ступить дальше. Он смотрит на меня ни, как всегда, а мягче. Фантастика, но Лютольф улыбается вроде искренне. Адам сгребает мои волосы, убирая пряди на одно плечо.

Я пытаюсь возразить, и Лютольф прикладывает палец к моим губам, заставляя утихнуть в секунду. Опустив ресницы, вижу, как натягивается гладкая ткань галстука в его могучих руках, блестит в ярком свете хрустальной лампы.

Глотаю сбитое дыхание, по струнке выпрямляюсь, когда Лютольф задевает галстуком мое лицо, скользит по коже и повязывает на глаза.

— Что ты делаешь?..

— Я же сказал тебе ничего не говорить…

Теперь я лишилась зрения не по своей воле и это манит, пугает, возвращает воспоминания прошлого. Много лет назад я испытывала подобное и даже ослепнув, смогла увидеть звезды. Но сейчас все изменилось и обстоятельства не те.

Адам касается моих плеч, подталкивает. Робко ступаю, точно иду по канату, а не пушистому ворсу ковра. Натыкаюсь на что-то твердое, кажется, на ребро кровати и ощущаю, как теплая ладонь, поглаживая, давит мне в поясницу, укладывает на поверхность.

Покрывало холодное, но мои колени и локти опаляет. Неловко переворачиваюсь на спину, прислушиваюсь, стараюсь понять, что дальше намеревается предпринять Адам.

— Подожди, нет, отпусти…

— Тебе понравится.

Он резко обхватывает мои запястья и, запрокинув к изголовью постели, обматывает, фиксирует. Успеваю тронуть ткань и узнаю в ней свой полупрозрачный шарф. Адам сковал меня и практически лишил права выбора, но я извиваюсь, выказывая протесты. А надо ли сопротивляться, когда естество твердит обратное?

Слышу шорох мужской рубашки, как она слетает вниз. Металлический лязг ремня, звук ширинки. Подтягиваю к себе коленки и скрещиваю ноги, когда матрас подо мной проминается от веса тела Адама. В груди бушует ураган, воображение пылает страстными картинками, пропитанными взаимным притяжением.

Адам склоняется надо мной, согревая, сближая наши тела.

— Я хочу показать тебе Юль, как умею любить. Всего один раз, а дальше решай сама.

— П…позволяю…

На выдохе полустоном шепчу и корю себя за дозволенность. Я совершаю ошибку за ошибкой, не сосчитать граблей, на которые уже натыкалась.

— Столько лет я была очарована твоим внешним образом, глазами, губами. Сходила с ума от рук и жизнь готова была отдать. Но меня поймали на удочку, сначала Вадим, а вот сейчас ты. Я нужна вам, пока это выгодно и…

Не договариваю, Адам молниеносно затыкает мой рот, тяжело выдыхает, шумно. Задевает влажным порывом висок и щеку. Я не вижу Лютольфа, но понимаю, что он сердится от сказанных слов.

— Не сравнивай. Теперь все по-другому.

Я отворачиваюсь, чтобы попытаться освободиться от руки Адама. Он, не настаивая, сдвигает ладонь с моих губ, но я не успеваю вдохнуть, опомниться, как Лютольф накрывает своим поцелуем. Напористым и голодным. Так целуют настоящие мужчины, знающие себе цену.

Галстук, повязанный на глазах, окунает меня в полную темноту и сохраняет лишь голые ощущения, я не вижу Адама, но чувствую, как он нежно ласкает мои губы, поочередно не пропуская и миллиметра. Влажно очерчивает, втягивает, оставляет на языке частички своего вкуса. Приятного, свежего.

Сбито дышу через нос, никак не могу унять дрожь. Невероятное чувство, таинственное. Адам спускается к шее и дает мне возможность набрать кислорода. Ух, точно из проруби ледяной вынырнула. Сердце бешено стучит, заглушая остатки здравого разума.

— Только не забывай Адам, — слабо шепчу, — я не игрушка… сломалась — починил…

— Никогда не забуду.

С рыком и дикой потребностью отвечает, нетерпеливо ощупывая мои плечи. Замираю душой и телом, когда пальцы Адама захватывают края моего белья, искусно и медленно стягивают, вызывая по коже приятные токи наслаждения. Ажурная ткань скользит по телу, щекочет, задерживается на согнутых коленях, а после натягивается и с треском летит в сторону.

Я вздрагиваю, ощущая на себе голодный и внимательный взгляд Адама. Да, я не вижу мужчину, но все чувствую. Он смотрит, изучает, довольствуется своим превосходством ведь сегодняшняя ночь по его правилам. Лютольф будет управлять, делать со мной то, о чем другие и подумать стесняются. Я разрешаю Адаму дотрагиваться моих ног, касаться выше, растворяясь без остатка в его власти и порочных движениях.

До боли я напрягаю связанные руки, ощущая Адама слишком близко. Не сдерживаю стона, когда дыхание Лютольфа учащается, теплыми волнами окутывая мое лицо. Господи. Вспыхиваю, стыдливо краснею, слыша, как громко скрипит под нами кровать и пошатывается. Деревянные ножки стучат об паркет от ярых движений Адама.

— Все хорошо, Юль, здесь качественная шумоизоляция.

— Ты губишь меня, Адам.

— А может, наоборот? Это путь к твоему спокойствию?

— Сомневаюсь…

— Сомневаться будешь завтра… я хочу поцеловать тебя.

Наши губы снова сливаются в единый водоворот огня. Снимаю все моральные запреты, ведь не осталось места на теле, которое не приласкал бы Адам. Лютольф и сам возбужден словно зверь.

Теряю счет времени и чувствую, как шелковая простыня намокает от жара моего тела. Устаю, запыхаюсь. Шарф натирает мои запястья, наверное, будут кровоподтеки, от того насколько сильно дергаю изголовье кровати, но черт возьми я счастлива. По крайней мере, сейчас.

Содрогаюсь, кусаю губы, когда Адам останавливается. Молчу, он тоже. Понимаю, что после этой паузы будет что-то невероятное и до умопомрачения волшебное.

Впиваюсь ногтями себе в ладони, кричу. Под закрытыми повязкой глазами я все равно вижу яркие вспышки и… небо, искрящееся миллиардами драгоценных алмазов. Я чувствую себя хрупким мотыльком, которого нанизывают на острую булавку…

Адам присваивает меня себе долго. Твердо и мощно.

— Тебе нравится?

На глазах выступают слезы от блаженства, повелевающего тона Лютольфа. Адам будто высек мое тело заново, разнес душу в хлам, забрал все, что я могла испытывать и не оставил ничего, кроме удовольствия, своего сорванного хрипа, протяжного как волчий вой в лунную ночь. Неконтролируемых сжатий его рук на моей талии, крепких настолько что, кажется, я уже не принадлежу себе, а ему — вероломному похитителю и… оригиналу бывшего мужа.

Вслепую аккуратно убираю ногу с плеча Адама, все еще продолжая биться в экстазе. Я ничего даже тенью похожего на это не ощущала в браке с Вадимом.

Лютольф целует мою щиколотку а, после отстраняясь, валится рядом на кровать.

— Освободишь меня? — шевелю затекшими руками.

Адам сначала снимает галстук с глаз. Первые мгновенья щурюсь, замечаю хищный блеск во взгляде Лютольфа, будто он покорил вершину давно желанную и лакомую, как сочный стейк для огромного льва. Невольно осматриваю тело Адама, вижу капельки пота на его груди.

Смущенно улыбаюсь, прячу глаза под ресницами. Адам тянется к моим рукам, зубами послабляет узел, лично растирает и массирует запястья. Свернувшись клубком, укладываюсь подле, еще несмело дотрагиваюсь живота Адама.

— Пообещай, нет, поклянись, что не обидишь! Не отберешь у меня дочь…

Я говорю и, прижавшись к Адаму, слышу насколько ускорился его пульс. Ему не все равно, хотя внешне на Лютольфе по-прежнему хладнокровная маска.

— Почему я должен отнимать Алиску? Не в каменном веке живем.

— Потому что она!.. — от волнения подскакиваю, усаживаюсь, подогнув под себя коленки, — неважно…

— Алиса мне родная. Так? — в упор пялится и ждет ответа. Быстро моргаю и слова выдавить не могу, язык точно парализовало. — Не трудись, я уже взял пробу на анализ ДНК.

Как страшный приговор разносится голос Адама. То ли икаю, то ли хочу заныть, но Лютольф резко обхватывает мою руку и возвращает в объятья.

Продолжает:

— Даже если так, я знаю, насколько Алиска тебя любит, Юль, как я могу лишить ее матери?

— Вдруг ты захочешь, чтобы Алису удочерила одна из твоих пассий? Не думаю, что ты имеешь проблемы с женщинами.

— Я разборчив в связях и предпочитаю все самое лучшее.

— Ооо… значит, я “самая лучшая”?

Кажется, от переизбытка эмоций у меня снесло крышу, поэтому я приподнимаюсь, облокачиваюсь на подушку и растекаюсь в наглющей улыбке, взгляда не свожу с темно-карих глаз Адама.