Глава 12 · ВЫБОР

Принц привел меня в свои покои, усадил в глубокое кресло. Позвонил в колокольчик и отдал распоряжения расторопно появившейся служанке. Я не слушала, погруженная в собственные переживания.

После испытания ощущала себя совершенно разбитой. Волна адреналина схлынула, нога нещадно ныла, ссадины и синяки давали о себе знать. Триумф больше не тек жидким золотом по венам, и в сердце закрался страх перед неизвестностью.

— Можно задать один вопрос? — спросила я Энтони, когда мы остались одни.

— Конечно, Света.

Он устроился в кресле напротив, сцепил пальцы и внимательно посмотрел на меня. Карие глаза светились заботой и ноткой сожаления. Он тоже чувствует предстоящую разлуку?

— Почему Ричард заботится о зверюге из лабиринта?

— О бигасте? У тебя острый глаз, брат оценил бережное отношение к своему любимцу. Как правило, новички не столь искусны во владении даром.

— Что новички делают с бигастом?

— Подумай, Света.

Энтони наклонился вперед, вглядываясь в мое лицо.

Мне стало не по себе от открывшейся истины. На данной стадии я умела неплохо нагревать и охлаждать, переносить молекулы вещества с места на место…

Медленно выдохнула и произнесла тихим голосом:

— Я могла бы выжечь его сердце прямо в груди…

Энтони удовлетворенно кивнул.

— Именно так и поступает большинство адептов на первом испытании. У тебя будет неплохая фора в академии. Ричарда подобная судьба питомца не радовала, как можешь представить.

Я сглотнула. Тревожно осознать, что, обретя магические силы, я превратилась в опасного убийцу. Правда, не знаю, способна ли я нанести вред живому человеку… Не хочется думать об этом — слишком большая ответственность.

— Как он согласился присутствовать на испытании? — меня интересовало, как удалось младшему принцу уговорить старшего.

— Света, ты появилась из ниоткуда, привлекла к себе внимание члена королевской семьи, проявила успехи в алхимии. Желание оценить твои способности естественно.

Я потупилась, обдумывая его слова. Лабиринт вымотал меня, душевных сил сдержаться и молчать катастрофически не хватало. Я с обидой бросила:

— Так вот что я для вас! Интересная игрушка?

Энтони хмыкнул, отвернулся к окну. Долго молчал, постукивая пальцами по подлокотнику, пока не сказал:

— Что значишь для меня ты, раскрывать не буду. А я для тебя просто средство подняться на ступеньку карьерной лестницы, не правда ли?

Он поднялся, откинул с лица мешающую прядь. Скулы заострились, между бровей пролегла морщинка. Моего взгляда Энтони избегал.

— Прости, Света, меня ждут дела.

На прощанье принц наклонился и прикоснулся к моему запястью губами, будто я принцесса, а не простая служанка. Я закрыла дверь за Энтони, прижала к груди ладонь. Поцелуй горел на коже, сердце билось, разгоняя по груди горечь.

В дверь постучали. Я сразу же открыла, почему-то надеясь увидеть принца, но в парадном коридоре стояли два дюжих лакея с ванной, которая не прошла бы в тайную заднюю дверь.

Они молча занесли железную ванну с витыми ножками и поставили у камина. Вслед за ними вошли служанки с ведрами. Среди них была и Бесс. Я приветственно подняла руку, но Бесс сделала вид, что не заметила, быстренько вылила воду и выскочила за дверь. Остальные тоже бросили на меня хмурые взгляды, но не сказали ни слова.

Стало неприятно, я отвернулась к окну и обняла себя за плечи. В рваном платье, с оголенными ногами я выглядела распутно, но слуги посчитали мой статус высоким, чтобы не насмехаться в лицо. Видимо, слухи об испытании в лабиринте успели разойтись. За спиной, наверное, обо мне многое говорят, недаром Бесс строит из себя чужую.

Одна из служанок положила на кровать новое платье, темно-синее, цвета вечернего неба, с вышивкой по обшлагам и белоснежным воротничком. Скромное платье, которое не притягивало мужской взгляд и подходило не служанке, а эмбии.

После ухода слуг я облегченно вздохнула. В комнате принца стало светло и тихо. Над внушительной ванной парило облако ароматного пара.

Вода была горячей, пахла хвоей. Я с огромным удовольствием опустила побитое тело в ванну и хорошенько промыла голову жидкостью из оставленного флакончика.

В душе пульсировала благодарность принцу: может, на словах он и выказал недовольство, а на деле продумал до мелочей, как поухаживать за мной. Без прямого приказа Энтони не было бы ни ванны, ни новой одежды. Я в этом дворце — никто.

Мне стало стыдно. Как в детстве, когда мама обнаружила, что я разбила фамильный фарфор. Я тогда расколотила чашку из сервиза «Мадонна», осколки сгребла в совок и выбросила в мусор, никому не сказав. Мама безмолвно принесла мусорный пакет с доказательствами преступления. Я стояла перед ней пунцовая от чувства вины.

Вот и сейчас на душе кошки скребутся, потому что в словах Энтони чистая правда. Я ни разу не поблагодарила его. Я отказывала ему, желая стать эмбией, а он вел себя исключительно благородно. Думала о своих чувствах и ни разу — о его.

Поначалу простительно, ведь я попала в другой мир, и голова кружилась от вихря приключений. Но теперь, когда благодаря принцу я вытащила счастливый билет и отправляюсь в академию, нужно посмотреть в глаза собственному отражению и признать: я веду себя как чертова эгоистка.

Я зло растерлась полотенцем, натянула на себя новое платье. Из зеркала на меня смотрела серьезная девушка с заострившимися чертами лица и тонкой талией. Я заметно похудела с тех пор, как попала в этот мир. Выгляжу изможденно, с темными кругами под глазами. Не знаю, что во мне нашел принц, ведь в его распоряжении — любая женщина королевства, включая первых красавиц. Наверное, в данную минуту его дело — развлекать очередную кандидатку в богини.

Я беспокойно заметалась по комнате, стараясь привести мысли в порядок. Мне необходимо поговорить с кем-то. Нужно рассказать обо всем Мэй и попрощаться… Ох, как не хочется прощаться!

Уходить без разрешения нельзя, к тому же бесполезно. Сейчас день, Мэй работает в прачечной, среди суеты мы не сможем нормально поговорить. Решено, напишу ей письмо.

Я подошла к секретеру возле окна, устроилась на удобном стуле с шелковой обивкой в алую и золотую полоску. В одном из ящичков секретера лежала писчая бумага с королевским гербом. В инкрустированном драгоценными камнями стакане ждали очиненные перья, наполненные темной жидкостью.

Опять алхимия… Я опробовала на руке — пишут ровно, без пятен, как наши земные ручки. В другом ящике я нашла специальную губку, чтобы стирать чернила, и принялась развлекаться: рисовала закорючки на руке, затем стирала…

Я смотрела на гербовую бумагу с золотыми завитушками и нарисованной сверху короной. Странно на дорогом листе писать послание от одной служанки к другой. И все же я вывела для Мэй письмо на чистом английском без всяких сложностей с языком. Поблагодарила за доброе отношение, за терпение к чужачке и хорошие советы. Пощекотала подбородок пером. Мне хотелось бы забрать ее из дворца. Мэй мягкая, как комнатный цветок, слуги не примут ее за равную и выживут, как умеют стойкие к невзгодам дикие растения вытеснять культурные. Без меня она вновь будет одинока.

Странно, как быстро прошлое превратилась в туманный сон. Я помнила свою лабораторию, научного руководителя, родителей, подруг, Диму… Но это была другая жизнь, в которой я тайно чувствовала себя не живущей в полную силу. Будто меня поместили сюда, чтобы узнать, чего я действительно стою.

Я вернулась к письму, стараясь сдержать рвущееся наружу обещание забрать Мэй из дворца. Неизвестно, смогу ли я, а данное слово следует выполнять при любых обстоятельствах.

За спиной скрипнула входная дверь. В проеме замер Энтони, с грустной улыбкой оценил мое новое одеяние.

— Я вдруг понял, что буду скучать по тебе.

— Я тоже, — ответила ему, краснея.

У меня все еще перехватывало дух, когда Энтони входил в комнату. Принц красив: ореховые глаза, каскад волос, ширина плеч и статность фигуры. Кажется, будто он не осознает собственную неотразимость.

— Сегодня последний наш день вместе, и я не хотел бы провести его вдали от тебя. Могу ли пригласить тебя на небольшую прогулку?

Я поместила перо обратно в подставку, встала, разгладила платье и шагнула навстречу принцу, протягивая руку. Энтони перехватил мою ладонь и поместил себе на локоть.

— Надеюсь, не помешал тебе?

— Я уже заканчивала письмо. Хотела попрощаться с подругой.

— Твоим «якорем», я помню. Хочешь, я позабочусь о ней?

Я остановилась, с восторгом и обожанием посмотрев ему в глаза.

— О, Энтони, правда? Ты сможешь?

Он накрыл мою ладонь своей и хмыкнул.

— Как легко сделать тебя счастливой.

— В этом преимущество служанок, не правда ли? Умение довольствоваться малым, — хмыкнув, с горечью ответила я ему.

Мне слишком хотелось прочитать выражение лица принца, когда ему напоминают о разнице в нашем положении.

— Ты не служанка, — отрезал принц. — И слишком дерзка для будущей эмбии.

— К твоему сведению, Энтони, я не умею довольствоваться малым.

Не знаю, почему я это сказала. Может, таким образом просила прощения за то, что выбрала академию, а не его объятия?

Энтони потянул меня вперед, заставляя продолжить путь. Мы вышли в коридор с чередой арочных окон по правую руку. Я невольно залюбовалась на покрытые лесами холмы и заснеженные вершины на горизонте. Синее озеро блестело на солнце, и щедрой рукой по его поверхности разметались белые треугольники парусов.

После долгого молчания Энтони спокойно отметил:

— Мне это известно, Света. Амбиции пригодятся в академии, и, как твой покровитель, я должен быть доволен этой полезной чертой. Но как мужчине мне жаль, что мое общество показалось тебе недостаточно привлекательным.

Мы прошли до конца коридора. Энтони открыл для меня дверь и подождал, пока я пройду внутрь. Когда я поравнялась с ним, тихо сказал:

— Я проведу тебя в Западную башню, самую высокую во дворце. С нее в хорошую погоду можно увидеть крыши академии. А еще там удобно разговаривать без свидетелей.

Я придерживала юбки одной рукой, а вторую положила на перила. Ступеньки витой лестницы вели наверх, в узких бойницах мелькало голубое небо с перистыми клочками облаков.

Я смотрела не на прекрасный вид, а на стройные ноги принца, идущего впереди. Ему было горько от близкой разлуки, а у меня и вовсе неспокойно на сердце.

На десятом пролете дыхание сбилось и закружилась голова. Я все еще была слаба после утреннего испытания. Ванна помогла прийти в себя, но физическая нагрузка оказалась чрезмерной. Я остановилась и прижала ладонь ко лбу, пытаясь усмирить тошноту.

Выдох — и сильные руки подхватили меня под колени и за поясницу. Принц с легкостью поднял меня и понес наверх. Я прижалась щекой к плечу, вдыхая запах Энтони. Плавилась в его объятиях, уткнулась носом в камзол, скрывая глупейшую улыбку — меня за всю жизнь никто не носил на руках. Диме это и в голову бы не пришло, а до него… Кажется, все мужчины, бывшие в моей жизни до принца, бледнеют, не сумев сравниться с ним.

Бабочки в животе, непереносимая легкость. Сладостно сжимается сердце в его присутствии. Как усмирить бушующие чувства?

Энтони глубоко дышал, и я как завороженная наблюдала за часто бьющейся жилкой на шее. Я обвила его руками за шею и про себя молилась, чтобы это мгновение никогда не заканчивалось. Мне было тепло и уютно в его объятиях.

Последний шаг — и он осторожно помог мне встать на землю. На мгновение мы оказались стоящими друг напротив друга. Грудь Энтони тяжело вздымалась, капелька пота скатилась по виску. Я медлила, наслаждаясь теплотой его ладоней на своей талии.

Очнувшись от наваждения, посмотрела вокруг. Тут, на самой вершине башни, было ветрено. Короткие волосы сразу растрепались, непослушные локоны лезли в глаза. Энтони заправил завиток за мое ухо, прочертив горячую линию пальцем по щеке.

Я подошла к широким каменным перилам. Выдохнула, пытаясь унять тянущее чувство в груди.

Энтони встал за спиной, поднял мою руку и указал пальцем на просвет между горами с правой стороны. Если напрячь зрение, можно было рассмотреть за вершинами елок внушительную каменную цитадель с алыми крышами.

— Видишь ее? — выдохнул на ухо. — Академия алхимии.

Солнечные лучи золотили высокие башни академии. Ветер бил в лицо, казалось, еще миг — и я смогу расправить крылья, полететь туда. Дыхание перехватывало от сумасшедшего предвкушения, словно в вечер выпускного, когда пьянит свобода от школьной рутины. Энтони держал меня за талию, его прикосновения заставляли кровь бежать быстрее по венам.

— Что ожидает меня там? — спросила я дрожащими губами.

— Прежде всего нужно обуздать дар. Затем — защитить себя, чтобы никто другой не смог заморозить сердце в груди. Изучить историю, экономику, физику и медицину, потому что алхимик не может быть неучем. Познать премудрость управления. И последнее — артефакторика. На грани алхимии и науки. Искусство создавать предметы, способные действовать без помощи дара.

— Как светильники?

— Или оружие. Им увлекается Ричард.

— Энтони, — я повернулась к нему и заглянула в глаза, — ты говоришь об академии, словно это лучшее место на земле.

— Я посвятил ей жизнь, — пожал принц плечами. — Я не политик, Света. Борьба за власть скучна и бессмысленна. Познавать секреты мироздания — вот моя истинная страсть. Но с каких пор облеченные властью имеют право следовать зову сердца?

Он смотрел на мои губы прямо, с вызовом. С каждой минутой было все сложнее противиться магнетизму принца.

Я поправила воротник его камзола, и так идеально отглаженный, прикусила нижнюю губу.

— Я могу тебя понять, — прошептала, не поднимая глаз. — У себя дома… Там, в другом мире, я изучала строение головного мозга рыб. Они, может, и примитивные, но строение гипофиза похоже на наше…

Я запнулась. Совсем недавно принц выведал имена всех парней, с которыми я целовалась, а тут смутилась рассказать незначительный момент из биографии, который лежит на поверхности. И вместе с тем мне было важно прочитать в его глазах реакцию на путаное признание. Понять, интересно ли ему то, что важно для меня, или он ищет лишь благодарного слушателя. Сосуд для удовлетворения желаний.

— Для этого я и привел тебя сюда, Света. Расскажи о себе. Не то, что я выпытал во время допроса, а то, что ты желаешь доверить мне. Не как покровителю, как другу…

В его словах проскользнула некая фальшь, но я так и не смогла понять, в чем дело, утонув в глубине его ореховых глаз. Утреннее переживание и близкая свобода пьянили. Я вся чувствовала себя легкой как перышко, словно вот-вот улечу ввысь.

Энтони поддерживал меня за спину, в его голосе слышалось волнение. Он высматривал что-то в моем лице, и в глазах принца читался страх не найти отклика. Так улитка выглядывает наружу, выставляя щупальце с глазом, готовая в любой момент юркнуть обратно в раковину.

Я шагнула вперед, на протянутый мост доверия. Рассказала о своих надеждах сделать новое открытие. О том, что львиная доля усилий в лаборатории уходила на черную работу. О том, что научный руководитель все чаще выставлял на смех мои достижения. В последнее время череда неудач подорвала веру в себя, и я подумывала о том, чтобы бросить аспирантуру и найти работу в фармацевтической компании.

Принц молча слушал, прижимаясь ко мне все сильнее. Мы сели прямо на пол, спиной к каменному балкону. Я притянула колени к груди, принц накрыл нас обоих плащом, защищая от ветра. Его близость кружила голову, сердце билось часто-часто.

— Только в академии я чувствую себя дома. Во дворце нет ни единого человека, которого я мог бы назвать другом. Потерять тебя, пусть даже ради возможности видеть каждый день в далеком будущем, — слишком болезненно.

Энтони подобрал мелкий камень и кинул вперед через балюстраду. Я положила ему голову на плечо. Мы сидели, закутанные одним плащом, отделенные от мира высотой башни, и казалось, будто ничего не существует, кроме нас двоих, что пропасть между нами — иллюзия. Мы обнимались, как мужчина и женщина, которых тянет друг к другу, как заведено с начала времен. Моя проблема была в том, что я так и не прониклась разницей в нашем социальном положении. Всегда думала втайне, как и любая девушка двадцать первого века, что все люди равны.

Когда солнце опустилось на запад, сердце предательски заныло. Мы замолчали, наслаждаясь близостью друг друга. Никто не хотел рушить хрупкое родство душ напоминанием о том, что пора уходить.

Я не умела молчать в подобные моменты. Мне всегда хотелось расставить точки над «и».

— Зачем ты привел меня сюда, Энтони? — спросила я тихо, почти шепотом, боясь разрушить хрупкую идиллию.

Он поджал губы.

— Иногда, — глухо произнес он, — чтобы избавиться от наваждения, нужно разглядеть его вблизи.

— И как, — спросила я, незаметно смахивая предательскую слезу, — избавился?

— Нет, — бросил он и поднялся на ноги, встав ко мне спиной. — Затея оказалась роковой ошибкой.

Энтони повернулся ко мне с непроницаемым выражением лица.

— Идем, Света. Уже поздно, тебя ждет контракт.

Он протянул руку, и я поднялась на ноги. Его прикосновение жгло кожу, а как только я встала, Энтони тут же отдернул ладонь, чтобы не прикасаться ко мне дольше нужного.

Я теряла его. Нужно найти силы попрощаться достойно. Это мой выбор.

Мы молча спускались по ступенькам. Я шла впереди, придерживаясь рукой за каменную стену, второй поднимала длинную юбку. Тишина давила, и на душе было тяжело, будто совершена ужасная ошибка.

Я спускалась, погруженная в собственные думы, и вдруг туфля заскользила на отполированной ступеньке. От неожиданности я отпустила юбки и тут же запуталась в них. Пальцы заскребли по стене, не находя опоры, я взмахнула руками, как раненая птица, и завалилась вперед, прямо в зев бесконечного лестничного пролета.

Сильная рука принца обвила меня за талию и резко притянула к широкой груди. Я тяжело дышала, напуганная падением. Глаза Энтони блестели в свете косых лучей закатного солнца.

В груди смешались в яростный сплав желание, тоска, благодарность и злость на саму себя. Озаренный золотым сиянием принц был сказочно красив, а то, как он смотрел на меня, заставляло плавиться забытым на плите маслом. Его губы, чуть приоткрытые, желанные, находились на расстоянии вдоха.

Я не удержалась.

Привстала на цыпочки, попробовала их на вкус.

Энтони схватил меня в охапку, прижал к себе и поцеловал жадно, страстно, будто этот поцелуй — последний в жизни. У меня перехватило дыхание и подкосились ноги. По венам растекся жар. Я никогда ни с кем не чувствовала подобной сладости. Земля ушла из-под ног, все вокруг расплылось и потеряло значение.

Энтони резко оторвал меня от себя.

— Это минутное помешательство. Я сделаю вид, что ничего не было, мы спустимся и подпишем контракт. Не буду отнимать мечту, к которой ты стремилась.

Я закрыла его рот поцелуем. Второй оказался еще слаще первого. Пальцы зарылись наконец в его длинные волосы, мягкие и шелковистые, как я давно мечтала. Язык тронул кончик его языка, посылая электрические заряды по всему телу.

Я внезапно поняла, как сильно хотела этого.

Энтони издал протяжный стон, поцелуй стал глубже, страстнее. Наше дыхание смешалось, сердце бешено билось, отстукивая ритм безумия. Я должна была пожалеть о своем поступке, подумать о будущем, но вместо этого купалась в ощущении чистого восторга.

Что ж, я не первая женщина, отказавшаяся от карьеры ради мужчины.

Энтони развернул меня, прижал спиной к стене, снова заправил выбившийся локон за ухо.

— Ты невероятная, — прошептал он и припал ко мне в поцелуе.

Я обвила его руками за шею, вдохнула полной грудью запах. Его усы чуть щекотали, а губы были мягкими и нежными. Я выгнулась навстречу, Энтони обнял меня за спину. Мы оба потеряли голову от близости и целовались целую вечность, пока губы не распухли и не приобрели привкус железа.

— Ты не жалеешь? — с тревогой спросил принц. — Я сделаю все, чтобы не пожалела.

Я широко улыбнулась, переполненная счастьем от долгожданной близости с ним.

— Ты теперь мой, это больше, чем я могла желать.

— Я мечтал о тебе с самой первой встречи. Помнишь, наткнулся на тебя в коридоре? Никогда не видел никого красивей.

— Это ты ослепил меня настолько, что бутылки выкатились из рук, — призналась я.

— Ты специально заснула в моей спальне?

Я отрицательно покачала головой, и он заулыбался еще шире.

— Лучшая ошибка в моей жизни, — заверила его.

— И в моей.

Мне вновь захотелось поцеловать Энтони. Забыть об окружающем мире, о разделяющей нас пропасти. Принц и служанка. Не думать об этом. Сосредоточиться на сладости его губ, на томной неге, растекающейся от прикосновений.

Я бы все равно не смогла уехать от него. Даже если буду в объятиях принца всего час — игра стоит свеч.

Мы спустились за руки, как дети. Не замеченные слугами, не иначе как богиня подсобила, прошмыгнули в комнату принца, заперли дверь и замерли друг против друга.

Принц расстегнул застежку плаща и откинул его прочь. Распахнул камзол и избавился от него. Медленно принялся за пуговицы на белоснежной батистовой рубашке.

Я наблюдала, закусив губу, не отводя от него завороженного взгляда. Красив, как античный бог: мужественное лицо, широкие плечи, литые мышцы. Энтони лукавил, когда говорил о себе только как об ученом. Тренированное тело и плавные движения указывают на выправку воина.

Он положил руки мне на плечи, огладил строгое кружево воротника.

— Я так долго этого ждал.

Я подняла ладонь и пробежалась пальцами по его груди. Спустилась вниз к кубикам пресса. Сглотнула, ощутив тянущее чувство внизу живота. Будто у меня хватит выдержки отказаться. Особенно сейчас, когда я только распробовала. Даже если это значит, что контракта не будет.

Завела руки за шею и демонстративно расстегнула верхнюю жемчужную пуговичку на воротнике. Повернулась спиной, предлагая закончить начатое.

Принц принялся за дело, целуя каждый освободившийся позвонок. По спине пробегали мурашки от прикосновений губ. Я тяжело дышала, наслаждаясь опаляющим дыханием Энтони. Когда платье сползло до пояса, он прижался к моей спине горячим телом. Я выгнулась назад, его руки поднялись от талии вверх, накрыли грудь.

Мы оказались на кровати, сплетенные воедино. Энтони целовал меня в шею, я впилась ногтями в его спину. Платье осталось валяться на полу, нижняя рубашка задралась до пояса.

Я не была девочкой, но подобное безумие переживала впервые. Кожа стала невероятно чувствительной и отзывалась на каждое прикосновение принца. Моя душа рвалась к нему, сметая преграды, заставляя гореть огнем.

Когда он вошел в меня, это отозвалось настолько сладостным ощущением наполненности, что мы оба застонали, будто от непереносимой муки. Я цеплялась за простыни, Энтони хрипло дышал. После бурной гонки мы затихли в объятиях друг друга, как одно целое. Как частички головоломки, идеально подходящие друг к другу.

Он перекатился на спину, я затихла на груди принца, потрясенная пережитыми ощущениями. Энтони поглаживал мой бок, невидяще уставившись в потолок.

Мы не могли подобрать слова произошедшему, настолько сильной оказалась нахлынувшая волна чувств. Энтони поцеловал меня в макушку, заботливо и привычно заправил завиток за ухо.

Этот жест отозвался чистой нотой зазвучавшей в душе скрипки.

— Ричард меня убьет, — сказала я, прокашлявшись. Почти в шутку, больше всерьез.

— Я донесу до него, что твоя жизнь неприкосновенна, пока я дышу, — серьезно ответил Энтони.

Я доверяла его обещаниям. Это моим словам верить нельзя, а Энтони меня ни разу не подвел.