Глава 13 · ПТИЦА В КЛЕТКЕ

Энтони поцеловал меня в макушку и попросил не покидать комнаты, пока он не вернется. Я тихо кивнула, поражаясь перемене в себе. Я больше не смела дерзить Энтони, стала послушной и мягкой, как пластилин в руках ребенка, полностью зависимой от воли принца. Мне не нравилась это перемена.

Что-то внутри сломалось. Эйфория от близости схлынула, и мне стало зябко и отчего-то очень одиноко. В груди тянуло от тяжкого ощущения совершенной ошибки.

Я вздрогнула от щелчка закрывшейся двери. Подошла к секретеру, взяла в руки недописанное письмо к Мэй. Медленно разорвала его на две части, наслаждаясь звуком рвущейся бумаги. Потом, будто обезумев, изорвала письмо на клочки. Собрала их в плотный комок, бросила в угол, села на пол и разрыдалась.

Что я наделала!

Под властью временного помутнения рассудка перечеркнула судьбу. Я ведь хотела попасть в академию, стать значимой, чтобы со мной считались. А вместо этого… Любовница принца, доступная служанка…

Внутри скрутился болезненный ком. Противное чувство, будто меня использовали.

Слезы высохли, я бессильно сжала кулаки. Не могу никого винить, ответственность на мне одной, мне и расхлебывать последствия.

В дверь постучали. Я накинула платье, застегнула верхнюю пуговицу на шее сзади и встала спиной к окну, чтобы выглядеть прилично хоть спереди.

Вошли две служанки с ворохом цветной ткани в руках. Третья быстро заправила постель и навела порядок в комнате. Четвертая занесла поднос с дымящимся чайником и множеством тарелочек. Служанки разложили на постели богато расшитые наряды из летящей ткани, достойные принцессы. Скорей всего, с плеча сестры Энтони, мы с ней похожего сложения.

— Скажите, пожалуйста, когда вам удобно принять модистку?

Служанки выстроились в ряд напротив меня. Они все казались незнакомыми, впрочем, горничных я до сих пор не видела. Я отметила, что они избегали обращаться ко мне по имени.

— Я не нуждаюсь в услугах модистки, — выдавила я в ответ.

Никого не хотелось видеть.

— Позвольте поухаживать за вами.

Энтони прислал в мое распоряжение четырех служанок. Неслыханная щедрость.

Я бросила взгляд на пышные одеяния на кровати и вцепилась в синюю ткань своего платья эмбии. Я его больше не достойна. Пришло время превратиться в яркую птичку, усладу для глаз сильных мира сего.

Мне стало противно.

— Я голодна. Возвращайтесь через час, — коротко ответила я.

Не хотелось казаться невежливой, но голос дрожал от непролитых слез.

Служанки покинули комнату, окидывая меня озадаченными взглядами.

Я присела у столика с едой, но ни к чему не притронулась, смотрела в окно, но ничего не видела.

Наряды, яства, деньги — мне ничего этого было не нужно. Я хотела увидеть Энтони, посмотреть в его глаза, понять, что со мной произошло там, в Западной башне? Я ведь не совершаю опрометчивых решений, так отчего же поддалась чарам принца?

Потянулись тягучие минуты. Я медленно сняла с себя полюбившееся синее скромное платье, отбросила прочь. Подняла с постели новое, из прозрачного тюля в голубых тонах, с бесчисленными складками, красивое и легкомысленное. Померила, покрутилась перед зеркалом, разметав юбки. Теперь мой вид больше подходит для королевской любовницы.

Я поняла, что меня гложет. Слишком быстро отдали распоряжение, будто все было подготовлено заранее. Будто принц знал, что я не откажу.

Слезы вновь сами собой полились из глаз. Я устроилась на подоконнике, посмотрела, как стражники патрулируют подъезд ко дворцу. Долго следила за черной каретой, запряженной четверкой лошадей.

Тишина в комнате давила на психику, и я выбрала небольшой томик на стеллаже подле кровати. Рисунки чем-то напоминали механику, но без текста быстро стало скучно. Нужно попросить Энтони принести мне книг из библиотеки. Я могу потратить время с пользой, изучить историю этой страны, узнать больше об алхимии и о богине.

Выглянув за дверь, я тут же спряталась обратно. Вход охраняли два дюжих стражника внушительного вида.

— Извините, госпожа, вас выпускать не велено, — сказал один из них.

Узница. Значит, даже так.

Принца все не было, и я почувствовала себя брошенной игрушкой. Использованной, вот правильно подобранное слово.

Энтони проявлял ко мне интерес, потому что хотел. Как мужчина женщину. Это я надеялась стать в новом мире независимой, выучиться алхимии, а он, скорее всего, лишь делал вид, что собирается отправить в академию. И соблазнил.

Я обязана выяснить, существовал ли этот контракт или нет. Должна узнать! Было ли с его стороны нечто настоящее, видел ли он во мне человека или стремился всего лишь насытить похоть?

Принц все не возвращался, стало темнеть. Было странно никуда не спешить, ни к чему не стремиться. Жить без цели, как декоративная орхидея.

Энтони вернулся поздней ночью, когда я уже спала глубоким сном, зарывшись в постель, одетая в принесенную служанками ажурную ночную рубашку весьма смелого покроя. Принц скользнул в постель, разбудил меня прикосновением губ к губам, ловя сонное дыхание. Потом, изголодавшись, приник к шее.

Я спросила спросонья, словно обиженная любовница:

— Где ты был?

Он пробормотал что-то невнятное и опустился ниже по животу дорожкой поцелуев.

Я обиделась на молчание. Мне хотелось поговорить с живым существом. Энтони хотелось совсем другого.

Он развел колени, задвигался в рваном ритме мужчины, охваченного страстью. Принц терзал мои губы и шептал слова любви. Я оттаяла, потянулась навстречу, зарылась пальцами в его волосы. Мне было больно и сладко.

В дверь постучали.

— Пусть убираются прочь, — процедил принц.

Стук повторился настойчивей.

Энтони рыкнул, скатился с меня. На секунду замер, собираясь с силами.

Схватила халат, на ходу завязал пояс и подошел к двери.

— Ваше высочество, — послышался тонкий женский голос из-за двери, словно его обладательница только что плакала, — помогите, пожалуйста. Я поранила руку о нож для бумаг.

Я хмыкнула, представив, скольких усилий пришлось приложить обладательнице голоса, чтобы пораниться о тупой предмет.

— Мне очень жаль, — терпеливо ответил Энтони. — Предлагаю воспользоваться услугами придворного лекаря. Мы держим лучших специалистов.

— Но я слышала о ваших лекарских способностях, ваше высочество.

— В данный момент я не способен оказать вам первую помощь. Предлагаю сопровождение одного из любезных стражников к лучшему специалисту.

— В чем дело? — плаксиво спросила гостья. — Вы не одни?

— Я совершенно один, — отрезал Энтони. — Спокойной ночи.

Он тихим голосом отдал нужные команды, приказал не беспокоить его более подобными просьбами и вернулся в постель.

Я грустно улыбнулась ему. Неприятно осознавать себя никем в глазах любимого мужчины.

— К сожалению, подобные визиты не столь редки, как хотелось бы, — извиняющимся тоном сказал принц.

— Я понимаю.

Он заправил светлую прядь за ухо и хмыкнул:

— Грустишь?

Я зябко повела плечами, прикусила нижнюю губу и решила ничего не объяснять.

— Все хорошо.

Ночь не время для выяснения отношений или просьбы показать контракт. Я провела пальцем по щеке принца, ощутив дневную щетину. Приникла к губам. В груди растеклось теплое щемящее чувство. У меня есть хотя бы это, пусть с его стороны совсем другие чувства. Если бы я осмелилась признаться сама себе в правде, то поняла бы, что мозг обдумывает пути побега из золотой клетки.

На следующий день я проснулась поздно. Солнце стояло высоко в небе. Энтони готовился к новому дню при помощи камердинера. Опять не время для разговоров… Я почувствовала себя обманутой.

Принц легко поцеловал меня в губы на прощанье и провел пальцем в вырезе рубашки. Я задохнулась от внезапной колющей обиды и спрятала взгляд. Послышались быстрые шаги и хлопок двери.

Когда я встала, то прошла мимо зеркала и отвернулась: не могла смотреть сама себе в лицо. Служанки занесли в комнату поднос с дымящимся кофе, поджаренными хлебцами с джемом и маслом. Спросили о моих пожеланиях, предложили сделать прическу и привести себя в порядок.

Мне не хотелось остаться вновь одной, и я согласилась.

Чувства занемели. Безучастно я наблюдала за тем, как их умелые руки превратили мои короткие пряди в элегантную высокую прическу и украсили цветами глицинии, которые падали водопадом на обнаженную шею. Макияж облагородил лицо и скрыл темные круги под глазами. Я выглядела настоящей красавицей.

Служанки упорхнули веселой стайкой, оставив райскую птичку в клетке одну.

Я подошла к окну и призналась самой себе в неприглядной правде. Скорей всего, не было никакого контракта. Меня не собирались отпускать в новую жизнь, расставив умелую ловушку. Но не следует снимать с себя ответственность за собственные поступки.

Принц не заставлял меня прыгать к нему в постель. Это было моим решением, и теперь нужно научиться с ним жить. Наверное, у Энтони все же есть ко мне какие-то чувства, раз он следит за тем, чтобы я ни в чем не нуждалась. Одевает в шелка, посылает слуг для моего удобства.

Я как гончая, у которой пропал нюх, и теперь она растерянно водит мордой по следу, выглядя глупо и жалко, потому что потеряла цель в жизни. Раньше я хотела учиться. Что станет моей участью теперь?

До обеда я вновь наблюдала за движением карет на широкой дороге и много думала о происшедшем. Лошади выглядели поджарыми и здоровыми, красивыми. В городском парке у меня дома по воскресеньям возила повозку по кругу побитая жизнью лошадка со свалявшейся шерстью. Плен бывает разным, на мою долю выпала золотая клетка.

Мысли о побеге начали обретать форму. Захотелось притвориться аристократкой, спрятаться в одной из карет и укатить в закат. Больше всего на свете я мечтала вырваться из душного плена.

Принцу удалось уделить мне пару часов ближе к вечеру. Я очень изменилась в его обществе, стала немногословной и покорной. Во мне будто что-то сломалось. Я так и не спросила про неподписанный контракт. Боялась, что, если узнаю правду, не смогу даже смотреть на принца.

Энтони не понравилась перемена.

— Тебе, видимо, скучно. Подожди, я скоро вернусь.

Энтони принес знакомый том «Основ алхимии». Мы целый час поработали над тем, чтобы ключевые стихотворения ассоциировались с действием.

Принц заставил меня проговаривать строки во время творения воздушных потоков, сводя воедино слова и действие. Посреди боя легче произнести стихотворную строчку, чем потерять связь с реальностью, впадая в транс.

Я вспомнила, как в книгах сказок волшебники выкрикивали заклинания, и невольно улыбнулась. Теперь и я в чем-то колдунья. Вернее, могла бы ею стать.

Сердце сжалось тоской. Яркой вспышкой появилась картинка, как я в откровенном платье шепчу волшебные слова. На лице — суровое выражение сосредоточенности, рука протянута вперед, волосы развеваются на ветру. Я прикусила губу, и видение пропало. Слишком болезненным стало напоминание об упущенных возможностях.

Энтони переоделся к вечернему приему, выдал домашнее задание и исчез. Я со стоном опустила голову на руки.

Его высочеству неинтересно, что на душе у любовницы. Занятия алхимией — лишь способ развлечь меня.

Над столом ярко светила алхимическая лампа. Служанки принесли ужин, предложили переодеться. Я больше не гнала их. Наоборот, попыталась разговорить, расспросить, узнать дворцовые сплетни. Меня снедала тоска по человеческому общению.

Однако горничные переглядывались между собой, отвечали односложно и очень быстро ретировались. Напоследок мне удалось сунуть одной из них письмо для Мэй. Я закрыла за ними дверь со стойким чувством, будто им нисколько не хотелось оставаться в моем обществе. Слуги по-своему презирали меня с гордостью, присущей бедному, но честному люду по отношению к девицам легкого поведения.

Я писала Мэй о повороте событий и умоляла найти минутку навестить меня. Следовало выпросить у Энтони нечто в подарок бедной девушке. Не хотелось уподобляться богатым содержанкам, но для Мэй я была готова переступить через собственные принципы.

Второй вечер в одиночестве. Мне нужно срочно придумать себе занятие, иначе я сойду с ума.

Я прилежно повторила строки. Выучила заклинание для призвания огня и еще одно, для разделения двух материалов.

Ночью ждала Энтони, рассматривая узор на потолке. Тикали часы, по углам клубилась темнота, но я умела с нею справиться. В первом часу ночи ввалился уставший принц. От него пахло вином и женскими духами.

Я помогла ему раздеться, дала напиться вволю прохладной воды.

Энтони рухнул на кровать, закрыл глаза и издал усталый стон.

Я твердо решила не расспрашивать, где он был сегодня вечером, и уж точно не унижаться до вопросов о запахе жасмина на шейном платке. Вместо этого вылетели неуместные слова, крик души:

— Энтони, что я значу для тебя?

Он устало потер лоб, перевернулся на бок, засыпая.

— Завтра поговорим обо всем, Света. Голова раскалывается.

— Прости меня, спи, я не хотела мешать.

— Чего ты добиваешься? — Он приподнялся на локте и посмотрел на меня покрасневшими глазами. — Ищешь ссоры?

— Я всего лишь задала вопрос, на который ты избегаешь ответа, — с болью в голосе сказала я.

— Разве поступки не говорят сами за себя? Я забросил дела, рассорился с братом, бегу по первому зову к тебе, но, раз ты не ценишь, нам говорить не о чем.

Мне очень хотелось ему верить. Хотелось, но не верилось.

Поступки говорят сами за себя, да.

Я поджала губы и спрятала взгляд. Он расстроенно выдохнул и протянул мне руку:

— Иди ко мне. Прости, я очень устал после стычки с Ричардом. Брат против увлечения тобой, а я не желаю ему что-либо объяснять. Он все равно не поймет.

Ричард против? Плохие новости, ведь старший брат имеет огромное влияние на Энтони. Может, оно и к лучшему, ведь в сердце все яснее проступало понимание, что мне тут не место, как бы ни хотелось представить обратное.

Я залезла под тяжелую руку принца, уткнулась носом в шею, прижалась всем телом и обвила его руками, как лиана — стройный дуб. Прощалась. Сердце ныло от боли, будто в нем — открытая рана.

— Я тоже не понимаю. Что ты во мне нашел? — спросила его, надеясь услышать в ответ, что я для него больше чем игрушка.

— Мягкие губы, — прошептал он, лаская уголок моего рта.

Внутри все оборвалось. Поцелуй принца, неспешный и глубокий, заставил слезы катиться по щекам. Быть с ним — чистая пытка, моя выдержка подходила к концу.

— А что ты нашла во мне? — прошептал принц, и в его глазах зажглись тревожные огоньки, Энтони напрягся в ожидании ответа.

— Ты моя чертова сбывшаяся мечта, — глухо сказала я.

Мы ничего так не боимся, как исполнения мечты. Потому что тогда можем ее потерять.

Потекли дни заточения в роскошных покоях принца. Мне запрещалось выходить, но все необходимое приносили по первому требованию. Я превратилась в бледную тень самой себя, скатилась в омут тихого отчаяния.

Сидела у окна, наблюдая за настоящей жизнью, которая проходила за гранью королевских комнат. Стала различать стражников по лицам и придумала им свои прозвища.

Занятия алхимией перестали вызывать интерес. Раньше я ужасно хотела научиться повелевать материей, но с тех пор как оказалась запертой, словно волк в горнице, во мне что-то сломалось.

Энтони не смутило отсутствие интереса с моей стороны. Он все так же заставлял практиковаться в алхимии, особое внимание уделяя тому, чтобы я научилась противостоять его дару, но эта часть получалась у меня хуже всего.

— Ты должна уметь защитить себя хоть на минуту, пока я не приду на выручку, — с досадой повторял он, когда я умоляла о передышке.

Они с Ричардом крупно рассорились. Старший брат называл меня позором и желал стереть докучливое пятно с королевской репутации. Энтони удалось выторговать безопасность, но взамен Ричард потребовал, чтобы духа моего не было вне комнаты принца. И, естественно, обязательств младшего никто не отменял. Поиски богини продолжались.

По тому, сколько усилий Энтони тратил на мою защиту, было легко просчитать, что Ричарду он не доверяет до конца.

Мне было в какой-то степени все равно. Единственным, что еще проходило сквозь прозрачную стену отчужденности, были ленивые мысли о побеге. Но стражники с одной стороны и алхимически укрепленные окна — с другой не оставляли никакой надежды. Дверь, через которую я заходила чистить камины, заперли на замок и замуровали для надежности. Я смогу сбежать, только если спаситель придет и выведет меня за руку.

Меня мучило, что я все еще была очень рада любой крупице внимания со стороны принца, и сводила с ума мысль, что в тот момент, когда я сижу в комнате одна, Энтони гуляет по парку с очередной аристократкой. Окна покоев выходили на парадный въезд, королевский сад располагался с другой стороны дворца, поэтому я не могла убедиться своими глазами. Что ж, воображение бывает не менее безжалостным.

С глухим отчаянием я обнаружила, что вновь оказалась в ситуации, идентичной жизни с Димой, — мужчину, который спал рядом со мной, мало интересовала я сама. С одним отличием — Энтони я поверила.

Я чувствовала себя лишней в жизни принца: любовница, которая целый день грустит, не оправдывает ссоры с братом. Подсознательно ждала, когда принц охладеет ко мне. Ждала, как освобождения. Но стоило Энтони зайти в дверь и посмотреть на меня взглядом, в котором читалась желание, я забывала обо всем и бросалась ему на шею.

Порочный круг следовало разорвать. Жизнь в клетке медленно, но верно разрушала меня изнутри.