Глава 14 · СЕРДЦЕ КРАСАВИЦЫ

Две недели я жила в покоях принца его любовницей, и с каждым днем мне становилось все хуже.

А потом по парадной дороге потянулась длинная процессия. Первым шел огромный зверь под цветастой попоной, с вытянутой шеей, тяжелыми ногами, складками сероватой кожи. Помесь слона и жирафа, добродушный и неторопливый, он нес на себе всадника, словно прокладывая дорогу. За ним четверка великолепных скакунов везла открытую повозку, где сидели молодые девушки в полупрозрачных многослойных одеяниях разных цветов. Среди них на возвышении расположилась дева с волной черных кудрей, в золотистом платье и с серебряным обручем в волосах. Подле повозки цокало конное сопровождение — подтянутые воины в тюрбанах и светлых одеждах, в плащах, похожих на бурнусы. Я заметила, что у пояса они носят изогнутые клинки, а не алхимическое оружие.

Послы. Эдомии или Палесдии — я не разобрала, но могла угадать, зачем пожаловали. В открытой повозке ехала будущая невеста принца. Значит, все-таки Эдомия… Ричард добился своего.

Я закусила кулак, но не помогло. Слезы катились по щекам, глаза опухли.

Слоноподобное животное остановилось. Наездник слез с его спины, уверенной походкой подошел к повозке, открыл дверцу. Девушки высыпали наружу, расстелили золотой ковер. Невеста кокетливо ступила на него, опустив голову. Черные кудри рассыпались по плечам и спине до тонкой талии, она смотрелась настоящей восточной красавицей, застыв изящной статуэткой. С замиранием сердца я увидела, что на второй конец ковра ступил принц. Заморская дева тут же ожила, сделала шаг навстречу ему. Подружки осыпали ее дождем из розовых лепестков.

Она выглядела сущим ангелом, невинным и прекрасным. Принц предложил ей локоть. Смущаясь, восточная красавица обвила его руками, как плющ, и они направились во дворец, прочь с моих глаз.

Я отошла от окна. Злость полыхала во мне. Только почувствовав запах гари, я увидела, что ненароком подожгла собственную юбку. Содрала с себя богатый наряд, потушила огонь и уселась на пол, размазывая сажу по лицу.

Дышать, сосредоточиться… Не думать. Прохладная вода поможет успокоиться, а потом решу, что делать.

Я аккуратно сложила брошенное платье. Расставила ширму с пионами и нагрела воду в кувшине. Медленно вытащила заколки из волос, выпустила пышную шевелюру на свободу. Полностью разделась и встала в глубокую бадью.

Горячие струи принесли облегчение. Я остервенело терла бедное тело губкой до красноты, стирая следы сажи, и была так сосредоточена на купании, что не сразу услышала шорох. Оставила кувшин, замерла на месте, прислушалась. Шорох повторился. В комнате кто-то был.

Я обернулась широким полотенцем, выглянула из-за ширмы.

На кровати принца разлегся мощный черноволосый мужчина, голый по пояс. Лорд Бестерн! Черные кудряшки покрывали широкие мышцы груди, спускались по плоскому животу и тонким ручейком прятались под низко сидящую линию штанов. Руки заведены за голову, лицо расслабленно, как у кота, распробовавшего сметану.

— Что вы тут делаете? — задохнулась я от возмущения.

— Света? — спросил он, и я похолодела, поняв, что лорд знает мое настоящее имя. — Подойди ко мне.

— Нет! — воскликнула я, придерживая полотенце.

— Но у тебя нет выбора, — тихо сказал он, как уговаривают злящихся животных. — Все уже решено.

— Что решено? — мне все больше не нравился разговор.

Я чувствовала себя уязвимой — нагая, мокрая, беззащитная. Как он сумел пробраться в комнату принца? Почему обнажен?

— Ты не можешь больше оставаться во дворце, — терпеливо сказал лорд Бестерн. — Поэтому предлагаю увезти тебя, если сама этого хочешь.

Я задохнулась от возмущения и стояла, хватая воздух ртом, как выброшенная на сушу рыба, потом рявкнула:

— Убирайтесь!

— Ну зачем же так? — Лорд Бестерн приподнялся на кровати. — У тебя совсем нет времени. Принимай решение, девочка.

Я метнулась к выходу, словно ужаленная пчелой. Слова лорда жгли каленым железом. Его появление в комнате, разговоры об уходящем времени… Неужели это связано с невестой принца… Значит ли, что меня собираются убрать подальше от взора принцессы Эдомии?

Лорд Бестерн перехватил меня у тяжелой двери, его руки чуть не сомкнулись на талии, но я отступила, тяжело дыша. Промелькнула мысль, что его пропустили стражники, а значит…

Значит, мой принц, мой благородный принц действительно решил от меня избавиться…

Краем глаза я заметила на кресле снятое перед мытьем платье. Шаг за шагом попятилась назад, не сводя глаз с нахмурившегося Бестерна, что наблюдал за мной, не двигаясь и скрестив руки на груди.

Я метнулась к платью и прижала его к груди, обронив полотенце. Сверкая голой спиной, побежала к ширме и там, за нею, натянула на себя сожженное платье. Лорд Бестерн не сделал попыток проследовать за мной, и я замерла в ожидании дальнейшего.

— Милая, — тихо сказал он, — подумай над моими словами. Я предлагаю выход…

— Какой выход? — спросила я, затаив дыхание.

— Довериться мне. Сама увидишь — Энтони будет не против.

Выглянув из-за ширмы, я увидела полуголого лорда, протягивающего мне руки. Ничего не буду делать, пока он не объяснит происходящее. Открыла рот, чтобы задать вопрос, и тут входная дверь с размахом отворилась, в комнату ворвался запыхавшийся Энтони. В руках — стеклянная трубка, налившаяся алым огнем, в глазах — дикий страх.

— Света? Где стража, ты в порядке?

Глаза принца нашли полуголого Бестерна, и Энтони мигом стал спокойнее, но остался очень серьезным и нахмурился, поинтересовавшись:

— Что ты тут делаешь?

Лорд Бестерн лениво отвесил поклон принцу.

— Мы поговорили с твоей служанкой и все решили, можешь не беспокоиться.

— Что за чушь?

— Без обид, Энтони. Она решила, что я лучше, тут ничего не поделаешь.

Энтони застыл на месте, пристально глядя на друга. Молчание принца можно было трактовать как согласие или недоверие.

«Энтони будет не против».

Нельзя больше оставаться во тьме неведения. Если и вправду принц, мой принц был готов со мной расстаться, я должна это знать.

Я вышла из-за ширмы и спокойно сказала, глядя в глаза Энтони.

— Он лжет, между нами ничего не было.

Энтони все молчал, и потихоньку изнутри начала подниматься паника. Слова лорда Бестерна жгли меня. Те самые, что он произнес, едва увидев меня: «Предлагаю увезти тебя». Он покровитель эмбии Уилкокс, уважаемый человек, но можно ли верить ему?

— Зачем же так? — Лорд Бестерн поцокал языком, потянулся, как проснувшийся лев, медленно накинул батистовую рубашку. — Я же с самыми честными намерениями…

Он немного помолчал, наслаждаясь напряжением в комнате. Картинно оправил манжеты и уверенно произнес:

— Я готов жениться на девушке.

Подошел ко мне, замершей у стены безмолвной статуей. Опустился на колено, одну руку прижал к груди, вторую протянул вперед:

— Дорогая Лисабель, выйдешь ли ты за меня замуж? Сделаешь ли счастливейшим человеком на земле?

Он смотрел ровно, спокойно, будто и вправду делал предложение совершенно всерьез. В присутствии Энтони! Чего он добивается?

Я возмущенно одернула руку. Что за пошлый фарс! Щеки полыхали алым, внутри клокотала ярость. Мне надоели мужчины, которые считают себя вправе распоряжаться моей судьбой. Надоело быть марионеткой в чужих руках. Он хочет выставить меня на посмешище? Считает, что буду ломаться?

А Энтони смотрит и молчит. Наблюдает. Ждет моего ответа, скрестив руки за спиной.

Мне стало тяжело дышать, будто грудь сдавил обруч. Сердце бешено билось, во рту появился кислый привкус желчи. А что, если все по-настоящему? А что, если этот мужчина, постоянный соперник Энтони, и вправду решил на мне жениться?

Нет, этого не может быть. Он аристократ, я — простая служанка. Он глумится надо мной. Хотя нет, я слишком мелкая фигура, скорей всего, эта сцена предназначена для Энтони. Показать ему всю глупость увлечения простушкой.

Лорд Бестерн никогда на мне не женится. Поэтому можно на минутку насладиться выражением его лица, если я соглашусь.

— Согласна, — спокойно и с достоинством произнесла я в ответ, стараясь, чтобы голос не дрожал. — При условии, что церемонию проведут прямо сейчас.

Вот так.

Я была готова наслаждаться произведенным эффектом — растерянностью, когда он начнет оправдываться, а я посмеюсь над шуткой. Ведь Энтони ни за что не женился бы на мне, даже думать об этом глупо. Я была любовницей принца две недели и ни разу не засомневалась в том, что мое положение временно и шатко. С чего бы Бестерну быть другим?

Лорд Бестерн заломил бровь и одобрительно ухмыльнулся. Достал из кармана кружок металлических часов на цепочке, распахнул крышку. С сомнением поджал губы и произнес:

— Что ж, если поспешим, еще можем успеть. Надеюсь, дворцовая часовня тебя устроит?

— Вполне, — задрав подбородок, ответила я ему.

Представление должно скоро закончиться, и лорду придется отказаться от своих слов, но свою партию я отыграю до конца.

Лорд Бестерн закончил застегивать рубашку, накинул камзол, взял мою влажную ладонь и расположил на сгибе локтя.

Я все ждала, что он отступится, но Бестерн сказал:

— Разрешите откланяться, ваше высочество?

Я не выдержала и подняла взгляд. Энтони стоял белый как мел, скрестив руки на груди. На лице — маска безразличия, выражение глаз невозможно прочесть.

— Я свидетель, согласие получено добровольно. Провожу вас и удостоверюсь, что церемония проведена как следует. В этом мой последний долг перед Светой.

У меня перехватило дыхание. Кровь отхлынула от лица. Хватка Бестерна стала железной, он буквально удерживал меня.

Он был прав! Как ужасно, подло, кошмарно, что он был прав!

«Энтони будет не против».

Лорд Бестерн потащил меня за собой по роскошным коридорам дворца мимо пустых дверей без следа стражей. Нам встретилось несколько придворных, в основном — дам. Они шептались, прикрывая рты веерами, затем присоединялись, стараясь шествовать в отдалении. Посмотреть было на что. Первым шел лорд Бестерн, ведя под руку растрепанную девицу в обгоревшем платье, позади них шествовал мрачный как ночь принц.

Часовня оказалась в другом крыле, пристроенная сбоку к основному зданию дворца, ее ухоженный садик я видела из стрельчатых окон. Высокий потолок с изображением ангелов и бородатых старцев… В окнах — цветные витражи со сценами из Библии…

Широкий ковер вел прямо к алтарю. Там переминался с ноги на ногу священник в праздничной сутане.

У меня появилось нехорошее чувство в животе, будто все это не представление, а тщательно спланированное действие. Бестерн крепче схватил меня под локоть.

Кто-то сунул мне в руки букет лилий, на плечи накинули кружевную шаль, усыпанную жемчугом. Бестерн посмотрел тяжелым взглядом на юбку, и темное обгоревшее пятно затянулось на глазах, ткань распрямилась, словно проглаженная. Миг — и я стояла в проходе, одетая в сверкающий наряд, подходящий принцессе.

В первом ряду я увидела эмбию Уилкокс, нарядно одетую и в праздничной шляпке с фруктами. Она приветливо подняла руку и подмигнула мне. Рядом с ней сидела дородная женщина со строгой прической, в бархатном платье, с двойной ниткой крупного жемчуга вокруг шеи. Ее Бестерн приветствовал поклоном. Кто она, мать?

Он привел своих родственников в часовню?

Тогда молодая девушка с синими глазами — сестра. Сухопарый педант в очках — виз.

Каков хитрец! «Если поспешим, еще можем успеть». Все было подготовлено заранее!

Энтони занял место в первом ряду, но по другую сторону от родни Бестерна. Единственный гость невесты.

Меня шатало, мысли беспорядочно метались в голове, я пыталась осмыслить происходящее.

Кажется, я стану женой лорда. Настоящей. Достойной уважения. Осознать свою ошибку, публично объявить о несогласии? Во имя мужчины, сидящего со слишком прямой спиной в первом ряду?

Мысль об Энтони полоснула раскаленным прутом по сердцу. Комната завертелась в калейдоскопе. Я боялась признаться самой себе в чувствах к принцу. Он стал слишком близок, слишком важен. И все же я считала долг перед Энтони оплаченным сполна. Ради него я отказалась от всего.

Прости, Энтони. Я больше не могу жить в заточении. Скоро придет тот миг, когда ты зайдешь в комнату и виновато отведешь глаза. Когда я наскучу тебе и буду выставлена прочь. Ты сам сказал, что хорошо обеспечишь меня. Но я не имею душевных сил ждать подобной участи.

Лорд Бестерн, каков бы ни был его план, предлагает возможность оказаться далеко от дворца. Далеко от тебя, Энтони. А я так хочу вырваться на свободу! Мое исчезновение избавит тебя от столь неудобного присутствия служанки в жизни. Особенно когда на пороге ждет невеста.

Прости, Энтони, но я останусь перед алтарем до конца.

Какая ирония, что ты свидетель моей свадьбе, а не наоборот. И я рада, самолюбиво рада, что мне не придется смотреть, как ты берешь в жены другую.

Косые лучи из круглых окон под потолком золотили сутану священника. Воздух пропитался ладаном, кружил голову, окутывая тяжелым покровом. Водопад цветов ниспадал с двух сторон алтаря, ровно горели свечи. Мои бледные руки сливались с белизной кружева на юбке.

В душе — черный водоворот обиды и боль.

Может, эгоистично, но лучше так.

«Прощай, Энтони, — сказала я про себя, не поворачиваясь к нему. — Я, кажется, любила тебя».

И все же внутренняя порядочность не позволила безвольно подчиниться чужому замыслу без честного признания. В этом мире могла существовать лишь одна причина, по которой лорд женится на служанке, и я не хотела, чтобы новоиспеченный муж заблуждался на мой счет.

Потянулась к уху Бестерна и прошептала так, чтобы услышал только он:

— Я не богиня.

Он успокаивающе похлопал по ладони, лежащей в сгибе его локтя, и прошептал в ответ:

— Я знаю.

В замешательстве я отвернулась, прислушиваясь к стуку собственного сердца.

Не понимаю, почему лорд Бестерн решил на мне жениться, но, раз тут его семья, все по-настоящему. Эмбия Уилкокс тоже здесь, и она приветливо поздоровалась со мной, точно я выполнила придуманный ею план. Эмбия сама отправила меня во дворец, может, с самого начала хотела, чтобы я вышла за Бестерна? Почему? Какая польза от служанки? Может, все дело в том, что я из другого мира, о чем осведомлена эмбия, и, конечно же сказала своему покровителю?

Если бы они считали меня богиней, тогда понятно. Тогда тайный смысл странной свадьбы легко раскрылся бы. Я должна была бы преобразиться в божественную сущность прямо перед алтарем и короновать мужа. Но Бестерн выглядит до странности спокойным и довольным, услышав мое чистосердечное признание в собственной никчемности.

Хочет досадить Энтони? Забрать его игрушку? Мелко для высокородного лорда, да и его мать на удивление спокойно смотрит на мезальянс.

Остался лишь один вариант. Ричард. Это его победа. Мое полное устранение из жизни принца.

Служитель церкви монотонно читал строки из Священного Писания. Я стояла, понурив голову и думая о своем. И вдруг резкое движение заставило поднять голову. Священник повернулся спиной, взял предмет, до этого скрытый от моих глаз, и поднял его над головой. В его руках сверкала золотая чаша, чем-то очень мне знакомая. Я обомлела — именно из нее я пила в лабиринте.

— Дети мои, — произнес священник, — испейте из родовой чаши супруга, и пусть ваш союз укрепит род и принесет благоденствие. Любите и уважайте друг друга.

Родовая чаша Бестернов, полная остро пахнущего вина. Две недели назад, после изнурительного испытания, я, не думая, приникла к награде победителя. Насладилась вкусом отменного напитка. Я не обладала нужными знаниями и поплатилась за это. Потому что сегодня, благодаря наставлениям Энтони и тяжелой работе, я явственно ощущала в вине остаток чужого дара. В нем было растворено «нечто», резко жужжащее и мелкое, способное влиять на разум, только каким именно образом — я понять не могла.

— Не буду пить, — прошептала я Бестерну.

— Девочка, — ответил он мне так, чтобы никто не услышал, — тебе самой так будет легче расслабиться во время первой брачной ночи.

Афродизиак. Так я и думала. Один неверный шаг, всего лишь глоток вина… И я сама набросилась на принца, уничтожив собственные шансы на учебу. Первая костяшка домино упала, потянув за собой другие. Я не уехала из дворца, рассорила Ричарда и Энтони, а теперь Бестерн. Что меня ожидает дальше?

Во рту появился металлический привкус.

— Не буду пить, — твердо сказала я лорду.

— Как знаешь.

Бестерн крепче сжал мой локоть и демонстративно отхлебнул из чаши.

Я лишь смочила губы.

Церемония продолжалась. Священник желал нам всех благ и крепкого брака.

Мне очень хотелось обернуться и увидеть лицо принца, понять, какую роль сыграл он в этом повороте моей судьбы. Знал ли он о том, что Бестерн готовит свадьбу? Хотел ли от меня избавиться?

Наконец церемония окончилась. Нас назвали мужем и женой. Бестерн ослабил хватку и расслабленно ухмыльнулся, будто все это время ждал, что я сбегу.

Его мать прохладно протянула мне руку для пожатия. Сестра молча смотрела огромными глазами невероятного топазового цвета. Девица показалась мне немного не в себе.

Я обернулась, чтобы найти взглядом Энтони, но его и след простыл.

Я осталась с незнакомыми людьми. Совершенно одна.

Пришло время расхлебывать последствия своего бездумно брошенного согласия. Или, что намного вероятнее, следить за чужой игрой, приз в которой — моя жизнь.