Глава 21 · ПОЗОР

Дворец было не узнать, величественная громада крепостной стены и гроздья башен сверкали, будто сделанные не из простого камня, а из агата, отражающего свет звезд. Деревья королевского сада обвивали гирлянды крошечных огоньков, впрочем, оставляя немало местечек потемнее для желающих уединиться.

В самом помещении было натоплено, но не душно. Когда услужливый слуга забрал мое манто, вокруг послышались восторженные вздохи и перешептывания. Работа Мэй и вправду была достойна удивления. В свете вечерних ламп бисер переливался подобно драгоценностям, и каждое движение сопровождалось искорками света.

Войдя в зал, я застыла от восхищения. Понимание того, что я имею право тут находиться, а не наблюдать из-за спин слуг, наполнило неожиданной легкостью. Обстановка была прекрасна. Потолок превратили в своды высоченной пещеры: вместо мраморных столбов гости гуляли между высоких кристаллов лилового аметиста, голубовато-зеленого арагонита, серого, с лиловыми крапинками корунда, лазоревого топаза. Будто сокровищницу всех подземных недр перенесли в королевский зал, сотворив покои, достойные эльфийского владыки.

Повсюду перемигивались огоньки, заключенные в лампы из кварца. Тут и там темнели альковы, словно уводящие в дальние рукава пещеры.

— Неплохо, — заметил лорд Бестерн. — Дань невесте и ее богатым рудникам. Работа сотни алхимиков, не меньше. Думаю, всю академию пригнали на подработку.

— Это невероятно, — выдохнула я, не сводя взгляда с притихших гостей, впечатленных окружающей красотой.

Вскоре поданные напитки с подносов услужливых официантов вернут смех и сплетни, заставят перевести внимание на более привычные предметы, например, наряды знатных дам. Но пока тут царила полутемная сказочная атмосфера подземного мира.

— Пойдем, милая, отыщем для тебя что-нибудь перекусить и представим моим друзьям.

Я крепче прижалась к его плечу, а лорд Бестерн довольно ухватил меня покрепче привычным жестом под локоть.

А потом все закружилось вокруг в красочном водовороте. Меня представляли подтянутым мужчинам, которые целовали мою холодную ладонь, слишком белую на фоне черного кружева, говорили цветистые комплименты и записывали свои имена на белой карточке с краями, обсыпанными стеклянной крошкой. Танцевать с мужем было позволено всего дважды, и я искренне считала, что остальное время буду любоваться на него со стороны, потягивая шампанское из бокала на длинной ножке, но оказалось, что его стараниями я тоже пользовалась успехом.

Закуски были разнообразны и чрезвычайно вкусны. Подавали морских обитателей, дичь, выпечку, экзотические фрукты и ко всему этому — бесчисленное количество разнообразных подлив. Один лакей, казалось, следил, куда притягивался взгляд, и мгновенно предлагал желаемое на тонкой тарелочке с ажурными краями. Другой стоял рядом с графином воды и по малейшему кивку головы протягивал полный стакан.

Я отвернулась от стола с яствами и услышала, как один из глав рода наклонился близко к уху мужа и зло прошептал, перейдя от светской беседы к обсуждению насущных проблем:

— Уилл, ты был с ним всегда близок, скажи, что за история с эдомийской принцессой? С чего объявлен набор войск и идет подготовка к войне, если можно было завалить красавицу и подписать мирный договор? Казна пуста, и даже рудники эмбии Фаулз не смогут обеспечить армию за две недели.

— Тихо, Джеймс, разговоры не для здешних ушей.

— Тебя невозможно поймать с тех пор, как стал примерным семьянином. Где ты ее нашел? Впрочем, это потом, сначала скажи, что за глупость сотворил младший сопляк?

— Видимо, принцессу привезли с невыгодным брачным договором. Эдомия требует алхимию, Джеймс.

— Пусть подавятся!

— Примерно это им ответил Ричард. У Палесдии аппетиты и того смелее. Пришло время показать силу.

— К черту силу! Мои крестьяне в жизни ничего тяжелее вил не держали. Стражи — и те разжирели от бездействия.

— Ты знаешь, в чем твой долг, чтобы их не послали пушечным мясом. Первыми идут неподготовленные.

— А сам что планируешь? Признавайся! Слышал, строишь лабораторию в собственном имении.

— Я, Джеймс, не буду ждать приказа его высочества, а приду на завтрашнюю встречу с выгодным предложением. Над чем желаю подумать и тебе.

Я сделала вид, что была слишком увлечена сочной устрицей под острым красным соусом и ничего не слышала. Сколько всего произошло! Несостоявшаяся свадьба младшего принца, близкая война… А муж не обмолвился ни словом. Впрочем, мы не успели толком поговорить.

Между тем к лорду Бестерну выстроилась очередь из желающих его общества гостей. Меня тем временем пригласил на танец обходительный блондин в голубом камзоле. Его имя значилось в карточке первым для малых танцев, которые обычно шли в самом начале бала. Имя мужа было записано напротив мазурки, так как после нее кавалер сопровождал даму на ужин.

Я подала левую руку в перчатке и, немного волнуясь, дала увлечь себя в водоворот танцующих. Двигалась от волнения не слишком изящно, но в целом фигуры танца помнила исправно, а грубые ошибки партнер умело скрадывал.

После последних тактов музыки он поклонился и повел меня под руку с вежливой улыбкой. Высказал свое очарование моей красотой, поклонился и исчез в толпе. Я оглянулась в поисках мужа — огромный зал и обилие гостей выводили из равновесия, а голова была слегка хмельной от шампанского — и только сейчас обнаружила, что меня отвели не к фуршетному столу, а в дальний конец зала, где темнели входы в отдельные затемненные ниши.

Лорда Бестерна среди мелькающих гостей я не заметила и внезапно оробела. К сердцу подобрался холодок, особенно при мысли о стальной длинной иголке.

— Света… — послышался сзади тихий шепот.

Я обернулась и увидела в тени высокую стройную фигуру младшего принца.

— Удели мне пару минут.

— Мне стоит вернуться, — начала я, поднеся ладонь к шее и в защитном жесте теребя нитку бриллиантов.

— Мне нужно попросить у тебя прощения. Снять камень с сердца. Неужели я должен умолять?

Нет, принцу не пристало умолять бывших служанок и любовниц. Я бросила на него быстрый взгляд, но, заметив усталое лицо и темные круги под глазами, решилась. Мне было его жаль, я все еще чувствовала вину за согласие на брак с другим, и даже больше. За то, что лорд Бестерн занял львиную часть моего сердца. Стыд толкнул в спину, заставив сделать несмелый шаг в сторону принца.

Он завел меня в полумрак ближайшей пещерки, где стоял удобный диванчик, обтянутый блестящим сатином. Однако мы так и остались стоять в полуобороте друг от друга, не осмеливаясь встретиться глазами.

— Как ты прекрасна, Света. Впрочем, даже в платье служанки от тебя было глаз не отвести. Я мало говорил, как ты нужна мне… Но с тех пор, как ты ушла, ничего не радует, все вокруг отдает фальшью.

— Не надо, ваше высочество. Замолчите. Я была лишней в вашей жизни.

Энтони вздрогнул как от удара.

— Мы были на «ты», Света.

— С тех пор многое изменилось. Вам предстояла свадьба, вы забыли?

Он пожал плечами и резко выдохнул:

— Об этом я и жалею, Света, о том, что не взял тебя в охапку и не унес прочь из дворца в академию или туда, где тебя не смог бы достать брат. Теперь все, что остается, — это наблюдать за тобой с другого конца зала и думать об упущенных возможностях. Ты вспоминаешь обо мне, Света?

— Это совершенно не важно. Я замужем и… — Я набрала воздуха и выпалила: — Муж мой достоин уважения.

Энтони нахмурился и потер переносицу, будто попробовал лимона.

— Это я и хотел узнать от тебя. Прости, что мы не сумели поговорить как следует в тот памятный день. Когда Бестерн внезапно повел тебя к алтарю, я не стал противиться. На кону стояла твоя жизнь. Главное, что ты жива, пусть ты и не моя. Только скажи: он не обижает тебя, Света? Я все сделаю, чтобы тебя защитить.

Я старалась сдержаться и ответить нейтрально, но подбородок предательски дрогнул, и внутри стал нарастать гнев. Я попыталась промолчать, но, как всегда в присутствии принца, не смогла сдержаться и сердито выпалила:

— Мне странно слышать, что вас беспокоит мое благополучие, ваше высочество, когда вы сами опоили меня, сделав любовницей в ваших покоях. Я могла уехать в академию и там быть в целости и сохранности, но вам слишком хотелось меня попробовать. Так вот, теперь, пожалуйста, не изображайте заботу!

Я пожалела, что согласилась на эту встречу. Ничего, кроме расстройства, она не доставила, а сейчас следовало как можно скорее сбежать из укромного места, пока дворцовые интриганы не привели мужа, чтобы полюбоваться на падение жены. Я не хотела причинять лорду Бестерну боль.

— Подожди, Света! — бросил в спину Энтони, и я невольно обернулась. — Ты все это время считала, что я опоил тебя? Это было бы подло с моей стороны, и я не могу поверить, что твое мнение обо мне столь низко. Ричард и вправду подсыпал афродизиак в чашу, которую ты так неосмотрительно пригубила. Но я с легкостью избавился от зелья в твоей крови, я же целитель. Более того, я никогда бы не воспользовался слабостью женщины. Света, ты сама решила стать моей любовницей, и в ту минуту я полагал, что ты меня любила.

У меня что-то оборвалось внутри. Я выбежала прочь из полумрака алькова и там застыла на мгновение, ослепленная громкой музыкой, блеском бального зала и круговоротом гостей в блестящих одеяниях.

Словно вспышкой камеры сознание выделило одну фигуру из общего мельтешения. Девушку, занятую разговором с гостем, но смотревшую в мою сторону. Она была хороша: распущенные локоны, водопадом ниспадающие на открытые плечи, тоненькая талия, как у балерины. Платье на ней тоже соответствовало: розовое и воздушное, словно взбитый крем на пирожном, присыпанное блестками.

И еще что-то в платье девушки привлекло мое внимание. Захотелось посмотреть поближе, и я принялась пробираться в ее сторону, лавируя между гостей.

Шорох за спиной заставил повернуться — за мной следовал Энтони. Теперь я двигалась еще быстрее, стараясь отдалиться от его высочества. Меня все сильнее терзали подозрения, что наш раздор с мужем входит в интересы короны. А мне вовсе не хотелось подводить Уильяма, хотя на него в данный момент я тоже злилась. Муж ведь сам указал подумать о зелье. Он навел на мысли о непорядочности Энтони. И кому верить?

Девушка в розовом смотрела на меня слишком пристально, и на мгновение я прочитала в ее глазах узнавание, а затем гнев. Она меня знает? И вправду, кажется знакомой, только нужно вспомнить, где раньше наши пути пересекались.

Я резко остановилась в трех шагах от незнакомки. Джентльмен, увлеченный белоснежной шеей собеседницы, продолжал нашептывать ей любезности на ушко.

Мое сердце глухо билось под ребрами, корсет нещадно давил. Я поняла, что притянуло меня к девушке. Искорки на верхней оборке розового платья, которые издали казались конфетками поверх взбитых сливок, оказались бисером. А сама оборка — тонким кружевом, рисунок которого в точности копировал тот, что украшал сейчас вырез моего платья. Только цвет плетеной паутинки был другим, не черным, как у меня, а розовым. Кружево работы Мэй, его невозможно спутать с другим, никто не умеет столь искусно вплетать в узор крохотные жемчужинки.

Я пошатнулась под напором чувств, охваченная догадкой. Похожее состояние было, когда отпила из волшебного источника. Мир вокруг взорвался буйством красок, во рту появился вкус железа, а в животе свернулась спираль.

То самое кружево, которое Мэй плела перед нападением. Совпадение? Или передо мной — заказчица убийства подруги…

Мужская рука легла на талию, затем хриплый голос принца проговорил у самого уха:

— Если я попрошу тебя бежать со мной сегодня, ты согласишься?

Энтони тяжело дышал, чувствовалось, что предложение далось ему непросто, но моего согласия он, похоже, желал больше, чем власти.

Краем глаза все еще наблюдая за девушкой в розовом, я увидела на ее лице выражение брезгливости и гордыни. Она вся загорелась, заметив, как интимно меня обнимает принц. И тут я вспомнила, где уже видела это лицо.

Леди Инесса. Она пыталась соблазнить Энтони в королевском парке под окнами библиотеки и постаралась унизить меня, разлив чай. А еще был портрет в мастерской Пруденс.

«Берегись иголки».

Я вырвалась из крепких объятий принца и, подобрав юбки, поспешила в другой конец зала. Лишь бы повезло найти мужа. Как мне хотелось сейчас опереться на крепкую руку лорда Бестерна, рассказать ему о леди Инессе и спросить совета. Он бы обязательно что-нибудь придумал.

Я постаралась подавить догадку, что недоброжелатели уже могли донести Уильяму весть о пропавшей женушке, которая милуется с младшим принцем по альковам. От одной мысли об этом меня передернуло, и я, стиснув зубы, продолжила пробираться вперед.

Сердце бешено колотилось, на глаза навернулись слезы. Ноги, обутые в тесные туфельки, путались в нижних юбках, совсем как в кошмарах, когда бежишь недостаточно быстро.

Замедлив шаг, я в растерянности остановилась. Впереди гости стояли сплоченной толпой и смотрели на нечто посреди бального зала, невидимое моему взору. В панике я отпустила юбки, мучительно выбирая дальнейший путь. Показалось, что сзади мелькнуло что-то розовое, и я рванулась вперед, вклиниваясь между аристократами, пока не оказалась в первом ряду.

Ричард кружил эмбию Фаулз по белому мрамору в головокружительном вихре. Новобрачные уже открывали бал первым формальным танцем, но этот был особенным. Говорили, что эмбия слывет покровительницей изящных искусств и, в частности, ей нет равных в умении двигаться. Сейчас видя перед собой, как легко ступает невеста в снежно-белом, как подчиняется малейшему движению мужа, я полностью погрузилась в магию вечера, на мгновение забыв об угрозе.

Играла чарующая музыка вальса, жених со смягчившимися чертами лица вел невесту. Юбки летели в такт скрипкам, усыпанные драгоценностями туфельки сверкали, в воздухе витало ощущение сказки.

Новобрачные завершили первый круг, я, затаив дыхание, наблюдала за тем, как они вот-вот промелькнут передо мной.

Королевская чета проплыла так близко, что можно было рассмотреть морщинки в уголках глаз эмбии Фаулз и чуть выпирающую родинку над верхней губой Ричарда.

Бок вдруг разодрала жуткая боль, словно туда ударила молния. Раздался дикий крик, отстраненно отметила, что он мой. Я вцепилась в ребра, покачнулась от приступа тошноты и ужаса, инстинктивно ступив вперед, чтобы не упасть.

Мой каблук врезался в девственную белизну туфельки эмбии Фаулз. Та белым лебедем взмахнула руками и упала на пол, потянув за собой мужа. Я грохнулась сверху на них, извиваясь, как змея, воя от дикой боли. Словно раскаленная спица вкручивалась под ребра, не давая сделать вздох.

Музыка взвизгнула и затихла. Послышался звон стали, и я увидела, как в лоб упирается алый от наполнившегося пламени конец стеклянной трубки, над ним виделось напряженное лицо стражника.

— Нападение на членов королевской фамилии, — послышались испуганные окрики.

Я выла как одержимая, ничего не видя вокруг, слезы застилали глаза, ужас сковал сердце. Меня подняли как куль с мукой. Я судорожно вздохнула и вновь скривилась от пронзительной боли в боку. С трудом открыла глаза.

Хмурый Ричард прижимал к себе помятую эмбию Фаулз. Десяток стражников держал меня на мушке. Через толпу пробирался посеревший лорд Бестерн.

Я оглянулась. За моей спиной спокойно улыбалась леди Инесса.

Кажется, она только что привела в действие ту самую иглу.

— В допросную, — рявкнул Ричард.

Меня тут же поволокли прочь из зала. Бестерн хмуро подошел к Ричарду, не проявляя внешнего возмущения. Я видела, как он поцеловал ладонь эмбии Фаулз, видимо осведомляясь о ее благополучии.

Мне захотелось окрикнуть его, но я не осмелилась. Публичные сцены лучше не устраивать, вот первый постулат леди Уиндхем. Как же жжет в боку, это не только игла, я уверена. Ее, похоже, измазали какой-то гадостью, остается молиться, чтобы я осталась в живых.

Меня утянули через неприметную дверь в стене в темный коридор. Я шла заплетающимися ногами, бальное платье так и норовило попасть под туфельки.

Страшно не было. Я закрыла глаза и воспользовалась моментом, чтобы глубоко вздохнуть и сосредоточиться на ране в боку. Призвать способность видеть молекулярное строение мира и понять, отравили ли меня.

Внутренний взор позволил увидеть крохотную ранку укола иглой, кожа вокруг вздулась и покраснела, даже сжатая корсетом. Чуждые частички виделись огненными всполохами, они кололись и зудели, но, кажется, в кровь им ходу не было. Я попробовала мысленно дотронуться до одного из них, чтобы понять, откуда он.

На языке перекатывалось знакомое слово — «капсаицин». Чистый экстракт жгучего перца.

Что ж, теперь понятно, почему в боку ощущение, будто его облили жидким огнем. Главное — жить буду. Теперь нужно доказать старшему принцу, что я не хотела покушаться ни на него, ни на эмбию Фаулз. Надежда на милость принца призрачна: судя по прошлым встречам, Ричард готов избавиться от меня и за меньшую вину. Впрочем, теперь я жена лорда.

О нет!

Меня зашвырнули в крохотную комнатушку без мебели. Я со стоном хваталась за горящий бок, а мозг тревожно мигал мыслью, от которой мне стало тошно и страшно.

Лорд Бестерн так и не подтвердил брак, даже в здешнем обществе при подобном положении дел наверняка возможен развод. Правда, не знаю, как это можно доказать, но я почему-то уверена, что лорд Бестерн с легкостью избавится от меня, если Ричард будет слишком настаивать.

А он будет.

Меня оставили в абсолютно темной комнате одну. Поначалу я тихо сидела, стараясь унять боль, а потом плюнула и соорудила себе огонек с помощью соломы на полу, благо задохнуться не могла — в потолке темнело вентиляционное окно. Долгое заточение должно было расшатать нервы, но получилось наоборот — я смогла привести мысли в порядок и собраться.

Упоминать леди Инессу я не буду. Рана на боку говорит сама за себя. Лучше лишнего не болтать.

Открылась дверь, пригибаясь, в комнатку зашел Ричард, а за ним — и мой муж. Я встала у стены, пытаясь по их лицам разобраться в собственной судьбе. Уильям улыбнулся мне тепло и с поддержкой, будто руку протянул.

— Ваша светлость, — хмуро промолвил Ричард. — Простите за доставленное неудобство. Вас проведут в покои для срочного осмотра врача.

Я кинулась к мужу и спрятала лицо у него на груди. Уильям положил руку мне на талию, и я вздрогнула от боли.

— Тише, — прошептал он. — Все будет хорошо.

В сопровождении старшего принца, стражников и лекаря мы проследовали в собственные покои. В коридорах попадалось немало аристократов, но всех их отпугивало каменное лицо старшего принца. Раз сам венценосный жених сопровождает «преступницу», то скандал отменяется.

В спальне муж помог мне избавиться от корсета. Я вцепилась в лорда Бестерна и отказывалась отпускать. Кожа на боку вздулась и приобрела лиловый оттенок.

— Милая, солнышко мое, — тихо попросил муж. — Согласишься ли ты показать его высочеству рану? Пусть сам убедится, что испорченный танец — это не твоя изощренная месть, а чей-то злой умысел.

— Зови, — кивнула я.

Лекарь удалился за дверь, и вскоре появилась высокая, слишком прямая фигура старшего принца. Ричард коршуном склонился над моим боком. Я почувствовала в воздухе запах алхимии.

— Значит, — с удовлетворением произнес он, — у тебя появились враги, Света.

— Видишь, — с нажимом сказал лорд Бестерн. — Ей нет смысла давить ногу твоей невесте. Она невиновна.

— Ты лучше спроси женушку, где она пропадала, — со смешком в голосе ответил Ричард и удалился.

Лекарь сделал мне мятную припарку, поверх нее возложил руки и принялся за ритуал исцеления. Зуд на мгновение усилился, затем пошел на спад, и все тело окутало облегчение.

Жестом лорд Бестерн попросил лекаря удалиться и присел рядом со мной на кровать, ничего не говоря.

— Я была с принцем Энтони, вот на что намекал Ричард.

Муж заиграл желваками, сжал руки в кулаки.

— Он хотел, чтобы ты вернулась к нему?

— Предлагал сбежать.

— Надо же, — хмыкнул Уильям. — Я его недооценивал.

Я глубоко вздохнула, пользуясь тем, что жгучая боль исчезла. Накрыла своей ладонью руку мужа. От острого облегчения сердце пело. Десять минут назад казалось, что все кончено, муж откажется от меня, а Ричард под шумок быстро уберет с глаз долой. И вот я в удобной постели, рядом лорд Бестерн, в его глазах — столько беспокойства, что сомнения развеялись как дым.

— Принц Энтони сказал, что обезвредил афродизиак в вине из чаши в лабиринте. Это правда?

Муж помедлил немного, а потом повернулся ко мне и сухо ответил:

— Да, правда. Я наблюдал за ним, он действительно это сделал. Он не споил тебя.

Мы еще немного помолчали. Лорд Бестерн глухо произнес:

— Света, я много думал о нас, обо всей этой истории с принцем. — Он устало провел ладонью по лицу. — Не буду неволить тебя. Если любишь Энтони — уходи. Отпускаю тебя, только прошу: беги как можно дальше от дворца. Мы можем развестись перед законом, королевский лекарь засвидетельствует, что брак не подтвержден.

Интересно, как лекарь подтвердит консумацию брака, если девственности я лишилась лет в восемнадцать? Это интересовало и меня саму, когда я думала о разводе. Видимо, замешательство отразилось на моем лице, потому что лорд Бестерн коротко объяснил:

— После ночи вместе на ауре супругов появляется особый отпечаток, видимый тем, кому дан дар целительства от богини.

Вот почему принц Энтони загорелся увести меня из-под носа лорда как можно быстрее. Увидел, что после него у меня никого не было.

Я серьезно посмотрела на мужа и задала непростой вопрос:

— Ты готов развестись, зная, что пророчество Пруденс может сбыться?

— Раньше мне казалось, что дар Пруденс дан нашей семье как возможность изменить судьбу. — Лорд Бестерн пожал плечами и отвел взгляд. — Когда сестра нарисовала твой портрет, а эмбия Уилкокс узнала, я сломя голову помчался во дворец. Я встал между тобой и принцем, зная, что он без ума от тебя. Да, я хотел стать королем, не спорю. Видимо, у судьбы есть чувство юмора: я заплатил свою цену, теперь ухожу в сторону. Ты моя жена, но корона ценой твоего счастья мне не нужна. Будь свободна, Света. Ричарду я обещал полную поддержку военной кампании, поэтому ему невыгодно держать тебя в заточении или разыгрывать фарс с судом. Историю с иглой замнут, хотя мне бы очень хотелось докопаться до стоящих за этим темным дельцем. И еще одно… — Он отвернулся и пробормотал чуть слышно: — Прошу, помни, я всегда к твоим услугам, что бы ни случилось.

В комнате воцарилась тишина. Лорд Бестерн ослабил узел на шейном платке, стянул его и отбросил в сторону. Похоже, он готовился к тому, что я сейчас сердечно поблагодарю за все хорошее и помашу рукой на прощанье.

Я все еще не совсем понимала, что этот знатный мужчина нашел во мне. Но, похоже, он готов продаться Ричарду с потрохами, лишь бы вытащить меня из заточения. Он предан мне так же, как предан сестре.

— Вижу только один выход из ситуации, — намеренно туманно ответила я, наслаждаясь тем, как потемнел взгляд мужа и напряглись мышцы рук.

Мой мужчина. Пусть интриги этого мира отбили у меня способность доверять до конца кому-либо, но к лорду Бестерну я испытывала привязанность, замешанную на глубоком притяжении. Когда это началось? Наверное, еще в карете по дороге со скоропалительного венчания, когда он пообещал мне свободу. Или потом, когда перестал целовать по моей просьбе. Когда уехал за Мэй. Когда спросил, о чем мечтаю.

Двое мужчин в этом мире захотели меня. Один заточил ради своего удовольствия, второй оказался готов отпустить.

— Только один выход, — повторила я, вставая перед ним на колени на кровати и расстегивая пуговицы камзола.

На шее мужа лихорадочно билась жилка, так и маня прикоснуться к ней губами. Снова поднявшись, я не отказала себе в этом удовольствии и довольно зажмурилась, услышав, как шумно выдохнул муж.

— О чем ты, Света? — хрипло спросил он.

Я покачала головой и опрокинула его на кровать. Такой непонятливый. Прижалась к Уильяму всем телом, приподнялась на локтях, чтобы заглянуть прямо в глаза.

— Хочу, чтобы ты мне стал настоящим мужем. Только подумай как следует: я ужасно ревнива, не в меру требовательна, мне никогда не стать настоящей леди, и я всегда буду искать занятие по уму и сердцу.

Лорд Бестерн внимательно выслушал тираду, уголки его губ дрогнули, затем одним рывком он перекатился так, что я оказалась на спине, беспомощно прижатая к кровати мощным торсом, а он сверху — во всей красе, в тонкой полуоткрытой рубашке.

— Искать занятие по уму и сердцу — пожалуйста, а вот о том, чтобы уединяться со смазливыми типами по темным углам, можешь забыть, — пробормотал он и впился в мои губы властным поцелуем, от которого сердце забилось сильнее, а по телу растеклось сладкое томление.

Целовался лорд Бестерн долго, умело и обстоятельно. Наверстывал упущенное. Крепкие бедра прижимали меня к кровати, а пальцы выдергивали шпильки из волос решительно, но аккуратно, одну за другой, пока Уильям не смог зарыться всей пятерней в волосы и одобрительно хмыкнуть. Я не сдержала стон — голова кружилась от упоительной легкости.

— А теперь слушай внимательно, — сказал лорд Бестерн, оторвавшись от поцелуя и нависая надо мной. — Я еще более ревнив, постоянно занят фирмой или государственными делами, ужасно упрям и не терплю лжи. Меня бесит любой намек на твое прошлое с принцем, поэтому не смей упоминать его имя в моем присутствии.

— Чье имя? — невинно переспросила я и, приподнявшись, потянула на себя мужа.

Уильям застонал и одним движением перевернул меня на живот. Я лежала, упершись носом в подушку, а муж ловкими движениями расстегивал длинную череду мелких черных пуговок. Вдвоем мы избавились от платья, отправив его к камзолу.

Обернувшись, я провела ладонью по широким мышцам груди мужа, задела коготком плоский сосок, довольная ответным шипением. Расстегнула батистовую рубашку.

Муж сейчас казался мне особенно красивым. Очень мужественный, мощный, с черной порослью на груди и плоским животом с рельефными кубиками пресса. Я провела по ним рукой, отмечая твердость мышц, помедлила, затем спустилась к серебряной пряжке на поясе.

Уильям зарычал, снова толкнул меня на кровать и навалился сверху. Его рука заскользила по бедру вниз к щиколотке, потом, вернувшись, он задрал подол моей рубашки и продолжил путешествие вверх, медленно и со вкусом.

Я гладила его по спине, уткнувшись носом в ямку плеча, наслаждаясь запахом мужа. Он пах вином и свечами, особым мужским ароматом, сводящим с ума. Его кожа была невероятно приятной на ощупь.

Я потеряла голову, в этом мужчине мне нравилось все.

— Ты сводить меня с ума, — прошептал он, и в который раз я поразилась схожестью наших мыслей.

— Я люблю тебя, — вырвалось у меня в ответ.

Лорд Бестерн замер, тяжело дыша. Бисеринки пота блестели на висках, в глазах играла шальная радость, будто я кинула весь мир к его ногам.

— Я люблю тебя, — повторил он мои слова, выговаривая каждое отдельно, с особым весом, словно впечатывая в гранит. — Служанкой и королевой. Любой.

Он нависал надо мной, с растрепанными волосами, раскрасневшийся, нагой, до умопомрачения красивый. Настоящий — слетели защитные щиты человека, на котором постоянно лежит ответственность за все на свете. Может, именно этим я его и привлекла — отсутствием необходимости брать шефство еще и надо мной.

Я любовалась лордом Бестерном, не сдерживая одобрительной улыбки. А муж жадно смотрел на меня, под его взглядом хотелось покраснеть и расплавиться.

Он медленно поднял нательную рубашку над головой, смял и отбросил на пол. Ожег поцелуями грудь, накрыл сильными руками ее темные вершины. Я выгнулась навстречу, слишком остро чувствуя прикосновения. Его признание перевернуло что-то во мне. Словно механизм щелкнул, шестеренки встали на место, и давно стоящие часы вновь исправно затикали.

Доверие, вот на чем зиждется любовь.

Он бережно огладил мое лицо, заглянул в глаза, прося разрешения. Я подалась к нему и ахнула от непередаваемого чувства наполненности. Наслаждение было столь глубоким и всепоглощающим, что я закрыла глаза и беспомощно застонала. Моему стону вторил глухой рык мужа.

В отдаленном уголке сознания я отметила, что Уильям — мужчина крупный. Везде. И очень умелый.

Но нас соединяло нечто большее, чем телесное удовольствие. После страсти Уильям нежно поцеловал меня в губы, одной рукой притянул ближе, а другой бережно укрыл одеялом и подоткнул со всех сторон, создавая уютное гнездышко. Позволил моей голове устроиться в ямке плеча.

Мне было хорошо, будто я вернулась домой. Рядом с Уильямом я чувствовала себя защищенной.

— Спи, милая, — сказал он. — Завтра я заберу тебя домой.