Глава 22 · ЗАТИШЬЕ ПЕРЕД БУРЕЙ

Только дома я поняла размеры катастрофы, разразившейся за моей спиной. Весь дворец полоскал косточки неуклюжей (а то и одержимой) жене лорда Бестерна. Над ним насмехались, меня клеймили обидными прозвищами. Ползли ужасные слухи, что Бестерн взял себе в жены умственно нездоровую девушку, наподобие собственной сестры. Пруденс тоже досталось, на свет вытащили тщательно скрываемые ее семьей приступы болезненной ярости и истерического катания по полу. Репутация уважаемого рода оказалась подрубленной на корню всего лишь одним моим появлением на балу.

Версию о покушении на корону отвергли как несостоятельную ввиду отсутствия мести со стороны правящей четы. На этом хорошие вести закончились. Свекровь со мной не разговаривала, более того, в мою сторону она даже смотреть не могла. Леди Уиндхем продолжала наши занятия благодаря щедрому содержанию, выделенному мужем, но меня считала полным ничтожеством, потерпевшим фиаско.

Я же боялась реакции мужа на эти ужасные слухи. Как бы он меня ни любил, его мать лила горькие слезы, умоляя сына о разводе. Ее стенания слышались на весь дом, и сколько я ни крепилась, нервы начали сдавать.

Увидев мое состояние, лорд Бестерн решился на прямой разговор:

— Света, пусть щеголи во дворце упражняются в язвительной болтовне, перед нами стоят проблемы посерьезней. Война на носу, а войска Эдомии гораздо обученнее наших. При серьезном конфликте алхимического оружия не хватит для вооружения полноценной армии. Лишь наши семейные цеха способны перестроиться с производства светильников на оружие.

Я отметила, как муж назвал свою фирму нашей общей. Стало чуть легче дышать.

— Ричард потребовал оружие взамен на мое освобождение?

— Естественно. Но не только его. Агнессии катастрофически не хватает обученных солдат. Я уверен, людей моего рода пошлют первыми как пушечное мясо, поэтому я думаю лишь о том, как бы скорей обучить и обмундировать людей как следует. А ты… Если и вправду смыслишь в лекарствах, мне потребуется вся помощь, на которую ты способна. Раненые должны выжить.

— Я поняла, — серьезно ответила я.

Сплетни и вправду отошли на второй план при нависшей угрозе.

Вот он, мой шанс доказать, чего я на самом деле стою. Я не только смазливая девица, ничего не смыслящая в этикете аристократов. Я ученая, за моей спиной — опыт и знания многих поколений образованных людей.

Муж выделил для меня охрану, приставил двух смышленых служанок помоложе и помощника, отменил занятия танцами. Тем же вечером я решила проехать по деревням, чтобы осматривать больных и собрать под свое крыло всех, кто мало-мальски смыслит в медицине.

Воодушевленная, я быстрым шагом направилась на конюшню, и тут меня обуял ужас. Я не наездница, каталась лишь раз вместе с Димкой, и тогда моя лошадь творила, что хотела. Останавливалась у каждых кустиков и аппетитно поедала листья, пока я безрезультатно ее понукала.

Чуда не случилось, талантливой наездницы из меня и в этот раз не вышло. Мне удалось сделать круг по двору, но отпускать в чистое поле такую неумеху было попросту опасно.

Мой маленький отряд вышел из особняка лишь на следующий день. Мы отправились пешком, еще до рассвета. Авторитет был подорван, на меня косились с недоумением. Я командным голосом торопила служанок и делала вид, что все так и задумывалось. Моя сила не в умении держаться в седле, невелика премудрость этому научиться. Все, что я увижу в деревне, мне очень и очень пригодится.

В деревне Аркенс во владениях лорда Бестерна простой люд жил неплохо. Дома казались добротными, амбары ломились от запасов зерна на зиму. Радуясь вниманию супруги главы рода, жители накрыли для нас столы, уставив их лучшими деревенскими яствами.

Объедать крестьян я не собиралась, но и отказываться было неловко. Так что за стол села с улыбкой, попробовала теплый хлеб, кашу, печеную птицу. Все очень хвалила, да и было за что — свежая, с любовью приготовленная еда таяла во рту, а мы ведь вышли, не позавтракав. Хозяев явно порадовала моя любезность, но мое желание посмотреть больных они сперва встретили недоумением, и, лишь когда я упомянула войну, лица старосты и почтенных членов деревенского совета стали серьезными. Нас предложили провести по домам.

Все оказалось хуже, чем я предполагала. В нашем мире испокон веков людям было знакомо целебное действие трав. Тут же знания о лечении природными средствами были утеряны из-за алхимии. Но лекарей на всех не хватало, и самые бедные жители, по сути, остались без всякого ухода.

Особенно ярко мне запомнился мальчик, которому дикая собака прокусила икру. Он метался в лихорадке с ногой, замотанной грязными лоскутами, красной и воспаленной.

Я показала одной местной женщине, как следует обрабатывать рану, как часто менять повязки, чем промывать.

А мысленно делала себе заметки: срочно изготовить спирт для дезинфекции ран. Как я про него раньше не подумала? Велеть выдать брусок мыла каждому солдату, заготовить бинты.

Увидев мою сноровку, меня повели к следующей больной. Она лежала в темной душной комнате совершенно истощенная, так как считалось, что пища подкармливает хворь. Велев открыть окна, я дала бедной женщине напиться и приказала принести прозрачного бульона. Женщина сильно кашляла, я не могла определить, что с ней, поэтому просто приказала давать пить побольше чая с мятой, благо мята росла тут почти в каждом доме на подоконнике. Считалось, что зеленые растения в доме призывают весну.

По деревне мы мотались до самого вечера почти без перерыва, пока помощник не предупредил, что в особняк следует вернуться до заката. Я вновь проверила, что указания поняты, а за больными будет хороший уход, и велела прислать на обучение двух женщин. На меня смотрели с благоговением и большой надеждой, каждое слово ловили, словно послание ангела небесного. Даже мой маленький отряд, который после провала попытки верховой езды относился ко мне с долей иронии, сейчас гордо стоял за моей спиной и чувствовал себя причастным к великой миссии.

Я вернулась полностью измотанная, велела приготовить ванную и крепкий чай. После купания переоделась в ночную рубашку, накинула халат и уселась при ярком свете отличного алхимического светильника над листом бумаги. Хотелось составить примерный конспект лекций для будущих медиков. Самое элементарное: анатомия, основы микробиологии, физиологии. Первым делом нужно обучить их правильно ухаживать за ранами и держать руки в чистоте. Да, совсем забыла — кормить больных!

Меня отвлекло прикосновение широкой мужской ладони к плечу. К моей щеке склонился лорд Бестерн, повернул к себе лицо и завладел губами в глубоком поцелуе.

— Я соскучился.

— Еще немного, — взмолилась я. — Хочу успеть записать короткий урок, чтобы успеть преподать его завтра, перед визитом в Брандвелл.

— Я могу послать гонца в Брандвелл, и нужные люди будут тут уже вечером, — резонно заметил лорд Бестерн.

— Доверие зарабатывается ногами, — отмахнулась я. — Они должны познакомиться со мной, увидеть своими глазами. И понять, что от них требуется. Ты не поверишь, что было сегодня в Аркенсе!

Я повернулась, обняла его за шею и принялась с энтузиазмом рассказывать о прошедшем дне. Муж слушал внимательно и задавал дельные вопросы, между тем подталкивая меня к кровати.

— Я пришлю к тебе завтра гильдию ткачей, объяснишь им, что такое «бинт», как его производить и сколько заказать, чтобы хватило на десять тысяч солдат.

У меня закружилась голова от предстоящего объема работ, Уильям заглушил стон поцелуем и наконец опрокинул меня на кровать. Я сделала попытку вырваться, но он меня остановил:

— Дела потом. Муж тоже нуждается в твоем внимании. Я и так проявлял чудеса терпения, Света.

Не договорив, он прикусил мочку уха так, что я вскрикнула, и принялся развязывать пояс домашнего халата.

Лорд Бестерн выглядел умопомрачительно красивым в полурасстегнутой рубашке и с потемневшим от желания взглядом. Я с наслаждением стянула ленту с его волос и пропустила сквозь пальцы мягкие черные пряди. Потянулась к нему, провела губами по колючей от щетины щеке.

Он поймал мои запястья, завел за голову и там удержал одной рукой, пресекая попытки вырваться.

— У тебя есть кем командовать, — промурлыкал он низким голосом, которым успокаивают животных. — А в спальне решаю я.

Я глубоко вздохнула. Чувствовать себя во власти большого и сильного мужчины было просто чудесно. Я расслабилась, впитывая всей кожей жар тела мужа. Уильям внимательно посмотрел мне в глаза, наблюдая за откликом на прикосновения, и принялся неторопливо с удовольствием исследовать мое тело, начиная с голой кожи в вороте рубашки.

Удерживая мои руки за головой, лорд Бестерн наклонился поцеловать ямку между ключицами, подул туда, где бьется пульс на шее, завершив выдох около уха. Я задрожала, меня с головой накрыл жар, захотелось прижаться к мужу, попросить большего. Я дернулась и ощутила собственное бессилие, руки крепко удерживались сильными мужскими пальцами. Я протестующе выгнулась, а муж довольно ухмыльнулся и отпустил мои руки лишь для того, чтобы избавиться от мешающей рубашки, а потом вновь захватил меня в плен.

— Так нечестно! — возмутилась я, а он, иронично заломив бровь, отправился исследовать освобожденные просторы. — Я отыграюсь!

Он захватил в плен чувствительную вершинку груди и прикусывал ее, заставляя меня стонать и ерзать. Наигравшись вволю, лизнул на прощанье и, посмотрев на меня снизу вверх, ответил:

— И твой черед придет, милая, но сегодняшняя ночь — моя!

Затем я ладонями зажала собственный рот, чтобы не кричать в голос от того, что проделывал со мною муж.

Он навис надо мною, донельзя довольный собой, на волосок от потери контроля над едва сдерживаемым желанием. Взял меня дико, бурно, так, как я и хотела. Крепко прижал к себе и не отпускал до конца.

А потом свалился рядом, весь разгоряченный, невероятно родной. Я тяжело дышала, все еще не веря, что близость между двумя людьми может быть такой. Яростной и яркой, без всяких преград.

Я взяла его за руку, мы переплели пальцы и лежали, отходя от происшедшего. В какой-то момент мне пришло в голову продолжить конспект, но муж перехватил за талию и уложил на место.

— Не переутомляйся, милая. Тебе понадобится немало сил на завтра.

— Кстати, — опомнилась я, мигом меняя тон на серьезный. — Раз уж ты в моем распоряжении, я хотела поговорить о леди Инессе.

— Хорошо, Света. — Лорд Бестерн повернулся на бок лицом ко мне, подперев ладонью голову и ничуть не стесняясь своей наготы. — Леди Инесса Лайвдейс — дочь самого лорда Лайвдейса, главы влиятельного рода Агнессии. Лорд поддерживает нынешнего короля, его положение при дворе очень прочное. Он давно стоит в тени трона, давая Ричарду иллюзию власти. О леди Инессе известно, что она не в меру жестока, распутна и привыкла получать все, чего пожелает. Но так как отец покрывает любые выходки дочери, то ее служанки замазывают синяки, ночные кавалеры молчат, а дело с иглой заглушили на корню. Это не значит, что о нем забыл я…

Я прикрыла мужа одеялом, слишком отвлекал меня его вид от важного разговора. А подумать было о чем. Леди Инесса оказалась паучихой со связями, ее не так легко призвать к правосудию.

— Кстати, — иронично усмехнулся муж, поджимая губы, — у леди Инессы нездоровая страсть к принцу Энтони еще с детства. Но тот не хотел ее, несмотря на чрезмерные старания девушки. Ричард, видимо, в данном случае понимал брата, поэтому младший принц долго прикрывался помолвкой с эдомийской принцессой, но когда ее расторгли… Думаю, холостые деньки Энтони подходят к концу.

Я крепко зажмурилась. Вспомнилось, как леди Инесса вешалась на принца в саду, а тот с видом мученика нес ее во дворец. И правда, она давно положила глаз на Энтони, но за ним полдворца бегало, разве всех упомнишь?

Если вспомнить бал, то леди Инесса наблюдала за мной отстраненно, пока Энтони не подошел ко мне и не принялся нашептывать на ухо план побега. Неудивительно, что она взбесилась.

Кто знает? Может, она давно планировала отомстить мне за связь с принцем… Если леди Инесса им и вправду одержима, ей донесли о том, что служанка делила с Энтони постель, а потом стала леди Бестерн…

Я в новом свете посмотрела на время моего заточения в покоях Энтони. Можно понять, почему младший принц держал меня под замком в четырех стенах. По дворцу опасно ходить без охраны, покуда леди Инесса может безнаказанно творить все, что заблагорассудится. Энтони по-своему хотел защитить меня, а я сбежала с другим…

Больно кольнула совесть, но глаза смотрели на разлегшегося мужа, и на лице сама собой возникла глупая улыбка. Ничего не могу с собой поделать, лорд Бестерн нагло влез в мое сердце и вытолкнул из него конкурента. Выйти за Уильяма было импульсивным поступком, но у судьбы бывают извилистые тропы.

— Я не все рассказала тебе.

При этих словах муж мгновенно растерял вальяжность. Сел на кровати, простыня сползла, обнажив широкую мужскую грудь и мускулистый живот. Уильям тяжело посмотрел на меня сверху вниз.

— Мэй вспомнила узор кружева, над которым работала прямо перед нападением. Я видела леди Инессу в нем на балу. Интуиция подсказывает, что это не простое совпадение.

Лорд Бестерн задумался. Я встала на колени за его спиной и принялась массировать натруженные мышцы. Муж поймал мои ладони в свои и произнес:

— Я постараюсь разузнать как можно больше, а ты расспроси свою маленькую подружку о том воспоминании. Леди Инесса любит красивую и дорогую одежду, вполне возможно, она была клиенткой Мэй. Это не делает ее виновной, мы знаем слишком мало.

— Я тут подумала… Слуги скрывают от хозяев, что видят больше, чем вы думаете. Если выйти на бывших служанок леди Инессы, можно узнать много интересного.

— Идея здравая. Так и поступим, но уже завтра, а пока нам обоим пора спать. Надеюсь, ты не выгонишь меня обратно в просторные и пустые покои?

— О нет, мне очень нужна моя персональная грелка.

В голове роилось множество мыслей о леди Инессе и завтрашнем дне в деревне Брандвелл, но мерное дыхание мужа за спиной и его тяжелая рука на талии обладали поистине гипнотическими свойствами. Я провалилась в сон.

На следующее утро, когда за окнами еще было темно, я резко проснулась от ощущения, что что-то забыла и нужно срочно бежать это исправить. Я накинула халат, сунула ноги в удобные домашние туфли и помчалась в комнату Мэй.

Ее устроили на нашем этаже, как я и просила, поселив в уютной комнатке, украшенной чайными розами. Обои в цветах, шторы и покрывало — в вышитых бутонах. Чувство прекрасного Мэй страдало, но в целом комнатка была чудесной и предназначенной для кого-то вроде бедной родственницы, а не для служанки.

Мэй еще спала. Я присела на край кровати и погладила подругу по руке. Мэй сонно открыла глаз и, увидев меня, улыбнулась.

— Прости, что заявилась в такую рань, но, чувствую, нам не выпадет другой шанс поговорить.

Мэй потерла ладошкой лицо и сладко потянулась. Я принесла ей стакан ледяной воды освежиться.

— Хочешь пойти сегодня с нами в деревню? Мне нужно видеть рядом человека, которому я смогла бы довериться.

— Ох, — всплеснула руками Мэй и улыбнулась так, что на щеках появились ямочки. — Вчера весь особняк гудел рассказами о визите в Аркенс. Я ужасно хотела посмотреть хоть одним глазком на ваше умение врачевать без помощи дара, но боялась показаться назойливой, я и так вам слишком многим обязана. Я так рада приглашению, спасибо, леди Лисабель!

— Мэй! — Я с болью посмотрела на подругу. — Пожалуйста, называй меня по имени…

— Но ведь вы теперь жена главы рода, леди. Вам следует выказывать должное уважение.

— Дружба важнее. Особенно сейчас, когда истинное отношение скрывается за маской вежливости. Когда мы были служанками во дворце, никто не утруждал себя лестью, говорили прямо в лицо все, что думали.

Мэй порывисто обняла меня, ее лицо сияло от счастья.

— Не скажи, — засмеялась она. — Ты слишком мало времени проводила в общей столовой. По умению интриговать слуги не отстают от аристократов.

Я тяжело вздохнула:

— Что с теми, что с другими я потерпела поражение. Ты слышала о том, что произошло на балу?

Мэй зябко повела плечами и накинула на спину одеяло. Мне было тепло в пушистом длинном халате, хотя при разговоре изо рта вырывались облачка пара.

— Говорят, ты наступила на ногу будущей королеве…

Я густо покраснела и рассказала Мэй о леди Инессе, ее игле и о похожем кружеве.

— Оно было розовым! — воскликнула подруга прежде, чем я упомянула цвет.

Платье леди Инессы и вправду было розовым. Мэй вспоминала все больше, может, она сможет дать зацепку посущественней?

— Пойдем, — решилась я. — У нас мало времени, я хочу кое-что тебе показать.

Я подождала, пока Мэй переоделась в платье потеплее и накинула сверху шаль. Утром в особняке гулял пронизывающий холод, который мне совершенно не мешал. Я могла создать вокруг себя теплую подушку воздуха с минимальными затратами силы. В алхимии множество преимуществ, жаль, что в академию я так и не попала. Лорд Бестерн обещал обучить меня, но из-за угрозы войны, витающей в воздухе, ему сейчас не до этого.

Дверь в комнату Мэй резко распахнулась. Словно в ответ на мои мысли к нам ворвался мой муж в наскоро накинутой рубашке и свободных штанах. Увидев меня, сидящую на кровати, он словно закаменел, и только в глазах отражалось видимое облегчение.

— Уильям! — Я встала, подошла вплотную к мужу и заглянула в лицо, положив ладони ему на грудь. — Что случилось?

— Я думал… К дьяволу. — Лорд Бестерн запустил пятерню в растрепанные волосы, будто злился на собственную несдержанность. — Света, я рад, что ты в безопасности.

— Что со мной может произойти?

— Девочка моя, — шепнул он мне в волосы над ухом. — Лучше я буду излишне беспокоиться, чем потом корить себя за беспечность.

Мэй смутилась и отвернулась, чтобы не мешать разговору супругов. А мне хоть и было немного стыдно за то, что заставила мужа волноваться, но в то же время радостно видеть, что небезразлична ему.

— Я хочу показать Мэй портрет леди Инессы.

— Давай сделаем так, — серьезно выслушал муж мое предложение. — Выставим несколько работ Пруденс и спросим, какой портрет покажется Мэй знакомым.

В словах Уильяма был резон. Мы подождали, пока он на скорую руку приведет себя в презентабельный вид, и спустились вместе в мастерскую. Лорд Бестерн вошел первым, а через несколько минут поманил Мэй и меня за собой.

На нас смотрела целая галерея женщин. Я с интересом рассматривала портреты, увлеченная судьбой, увиденной для них Пруденс. Тут были матери с младенцами на руках, строгие эмбии в закрытых платьях, стареющие матроны с излишними украшениями в волосах. Посмотреть было на что, а учитывая, что лорд Бестерн, видимо, был знаком с героинями предсказаний в лицо, Пруденс предоставила брату неплохой материал для лавирования в дворцовой жизни.

Я настолько отвлеклась, что не сразу увидела, как Мэй замерла перед портретом леди Инессы, глядя на него с жутким выражением лица.

— Я все вспомнила, — сказала она тонким голоском. — Как я могла забыть?

Мэй повернулась ко мне и торопливо заговорила:

— Я осталась в тот день в мастерской одна, работала над кружевом. Очень кропотливая работа, со множеством вставок, но срочная. Госпожа Веллсбери обещала дать выходной и надбавку, я надеялась выйти в город… — Мэй накрыла руками заалевшие щеки. — Леди Лайвдейс неожиданно постучалась в дверь и потребовала получить кружево прямо сейчас. Я пыталась объяснить, что не уполномочена рассчитываться в отсутствие госпожи Веллсбери, но леди Лайвдейс настаивала и говорила, что желает посмотреть на работу. Я не посмела отказать: нельзя вызывать недовольство такой важной клиентки. Она осталась довольна работой, долго примеряла, кружилась по комнате. А потом… Я успела обернуться, увидела тяжелый канделябр. Мой глаз! Так больно, так страшно. Я кричала, но никто не пришел. Она оставила меня умирать, а обнаружили меня в другом месте. Не понимаю, за что? Не понимаю…

— Тише, тише…

Я обняла подругу, муж хмуро наблюдал со стороны, я заметила, как его рука сжалась в кулак.

Тело Мэй в моих объятиях закаменело, затем она откинула голову и принялась биться в судорогах.

— Что за черт? — воскликнул муж.

Я скинула халат с плеч, свернула его в рулон и подложила под затылок Мэй, чтобы голова не ударялась о доски пола. Во рту подруги пузырилась слюна, глаз закатился, шрам побледнел, рыжие кудряшки разметались. Муж присел рядом и помог расчистить пол, чтобы Мэй не причинила себе вреда. В мастерскую заглянула сиделка Пруденс, увидела припадок и в испуге прижала ладонь ко рту. Бестерн услал ее за стаканом воды.

Мэй обмякла, словно ее тело покинула одержимость. Она осталась лежать с закрытыми глазами, раскинув худые руки. Муж поднял ее за плечи и под колени, легко, как пушинку, понес вверх по лестнице обратно в комнату. Мой халат был испачкан, я скомкала его в руках и последовала за мужем.

По дороге я встретила заспанную Роуз. Она мигом умчалась за запасной одеждой — не дело хозяйке разгуливать по дому в одной ночной рубашке. Встретилась и свекровь, она неодобрительно поджала губы и обратилась к сыну:

— Уильям, почему твоя жена забывает о приличиях?

Хотелось ответить, что говорить о человеке в третьем лице, когда он находится на расстоянии вздоха, тоже не очень-то красиво.

Лорд Бестерн глубоко вздохнул и тихо спросил с почтением сына, у которого заканчивается терпение:

— Как спалось, матушка? Надеюсь, ты хорошо себя чувствуешь? Видишь ли, моя возлюбленная жена с раннего утра помогает занемогшей подруге.

— Я наслышана о ее смехотворных попытках сделать вид, будто она разбирается в лекарствах. Благородной леди сперва стоит научиться не позорить мужа в обществе.

Я внутренне сжалась от неодобрения в голосе свекрови, напоминание о провале на балу все еще было слишком болезненным.

— Она всего лишь проявляет радушие к новообретенному роду. Думаю, нам следует поощрять такое похвальное устремление, свидетельствующее о чистом и благородном сердце.

Корделия с болью в глазах посмотрела на сына. Верно, она считает, будто я его околдовала и сделала слепым к вопиющим недостаткам характера и воспитания. Все матери считают невесток недостойными, это должно было меня утешить, но почему-то не утешало.

Я устало потащилась за мужем, который с невозмутимым выражением лица как ни в чем не бывало понес Мэй дальше.

Мысли возвратились в главному — к леди Инессе. Она не только паучиха, способная уколоть иголкой, обмазанной жгучей смесью, она еще и собственноручно изуродовала ни в чем не повинную белошвейку. Зачем леди Инесса это сделала?

В детстве я читала сказку, в которой падишах попросил талантливого архитектора построить великолепный дворец. Двадцать лет архитектор возводил прекрасные своды, не виданные доселе на земном шаре. Падишах был в восторге от проделанной работы и пообещал оплату соответственно таланту. Архитектора обезглавили, дабы не вздумал построить подобный дворец для кого-нибудь другого.

Может, леди Инесса избавилась от Мэй из-за кружева, может, по другой причине, но я твердо знала одно: как бы ни было велико влияние лорда Лайвдейса, я заставлю ее ответить за содеянное.

После того как Мэй устроили в кровати и послали за лекарем, я поспешила в свои покои, чтобы успеть переодеться для визита в деревню. Роуз за десять минут помогла приобрести достойный вид. Сегодня горничная особо старалась, я подозревала, что она ревнует к моей подруге и пытается оказаться незаменимой.

Одевшись, я поспешила в лабораторию, прихватив с собой две бутылки вина покрепче. Нужно было успеть перед выездом захватить прокипяченные и высушенные повязки. Кроме этого хотелось попробовать придумать что-нибудь для дезинфекции.

Мои способности к алхимии позволяли нагреть вино, одновременно охладить воду в поставленном сверху сосуде и… Вот чудо! В стеклянную пробирку потек чистый спирт. Я закрыла пробкой баночку, аккуратно положила ее в корзину над завернутыми в вощеную бумагу повязками и почувствовала себя подготовленной к новым свершениям.

В семь утра я чинно и неспешно прошлась по главному холлу, как учила леди Уиндхем. Мой маленький отряд ждал во дворе. Я мысленно отметила, что умение ездить верхом все-таки необходимо освоить.

Визит в Брандвелл прошел еще лучше вчерашнего. Меня встретили радушно, плотно накормили, затем повели осмотреть больных. С ранами я неплохо справлялась, хотя меня мутило от вида и запаха.

Бинтовать я научилась, когда ухаживала за лежачей бабушкой. Бабушки давно нет на свете. То время, когда ей нужно было менять повязки на спине, помнилось мне беспросветным и мутным от тихого отчаяния. Больно видеть, как угасает родной человек. Никогда не знаешь, какой навык в жизни пригодится.

Теперь руки сами собой вспомнили, как следует ухаживать за больными, вытирать смоченными в спирте тампонами края раны, накладывать повязку, пропитанную солевым раствором, сверху бинтовать сухой. За моими действиями с уважением наблюдали, я старалась как можно подробней объяснить про подходящие материалы, важность чистых рук и каждодневной смены повязок.

Встретились и больные, которым я не знала, как помочь. Они были благодарны уже за то, что я самолично пришла их навестить, но сердце болело, глядя на изможденные лица. Я брала у каждого образцы, чтобы посеять на чашки Петри в лаборатории и попробовать вывести подходящие лекарства, но разумом понимала, что научный процесс занимает много времени. Даже если получится синтезировать антибиотик, он не поможет именно этим людям…

Мы закончили очень поздно, солнце давно закатилось за горизонт. Я вернулась в дом старосты с гудящей головой и тяжелым сердцем, мысленно готовясь к долгой прогулке к особняку в непроглядной тьме.

— Его светлость прислал за вами карету и лошадок. Они давно ждут, мы не посмели мешать вашей светлости.

Я откинулась на мягких подушках, закрыла глаза и мысленно вновь поблагодарила Провидение за то, что мне повезло. До сих пор никто, кроме родителей, обо мне так не заботился. На сердце потеплело оттого, что крайне занятой муж не забыл отдать приказ о карете для меня.

Вернувшись, я забежала к Мэй, которая не смогла сегодня поехать со мной из-за приступа. Она хорошо себя чувствовала и работала над новым шедевром. Кажется, они с Роуз нашли общий язык на почве любви к красивой одежде. Роуз заказала золотое кружево для платья цвета шоколада, а Мэй с радостью принялась претворять задумку в дело. Услышав о том, что завтра предстоит очередной визит в деревню, Мэй попросилась присоединиться к нам.

Тем же вечером я составила для себя жесткое расписание, в котором было место для визитов в деревни, обучения медиков-новобранцев, уроков верховой езды и занятий с леди Уиндхем. Хорошо, что ночи полностью принадлежали мужу, они будут моей отрадой и отдыхом. Еще я внесла особый пункт, над которым давно думала, — решила стать частью распорядка дня Пруденс, а именно — завтракать в ее обществе, чтобы она привыкла ко мне.

Муж отвлек меня поцелуем от расписания. Я повернулась к нему, крепко обняла и внезапно поняла, что очень счастлива. Среди суеты, лавины обязанностей и угрозы войны я обрела свое место. Или оно нашло меня.

Лорд Бестерн наблюдал за тренировками будущего войска, занимался обмундированием, следил за текущими делами рода и пытался всеми возможными способами отсрочить военный призыв. Мы часто обсуждали структуру войск на Земле. Я знала об этом прискорбно мало и искренне жалела, что никогда не интересовалась историей. Когда я вспоминала о войнах времен Наполеона, то в груди сжимался болезненный комок: за ранеными тогда ухаживали из рук вон плохо. Думаю, что и в Агнессин, когда начнутся бои, никто не озаботится лечением простых солдат.

Уильям был готов на все, чтобы его люди вернулись с наименьшими потерями. Он цеплялся за любую подсказку. Даже самая простая идея о полевых госпиталях и обученных медсестрах воспринялась как руководство к действию. Муж предоставил в мое распоряжение людей, деньги, влияние. Он доверился мне, дал возможность оставить ощутимый след в жизнях тысяч людей. Я ухватилась за этот шанс. Меня подстегивал страх того, что будет, если не успею.

Мэй стала моей опорой и ближайшей соратницей. Я с радостью переложила на ее плечи часть повседневных забот. Она к любому заданию подходила с той же методичностью, как к плетению кружева. На ее плечах лежало содержание лаборатории, где мы начали разводить собранные микробы. Я очень старалась, чтобы соблюдалась техника безопасности — работали только в специальных шкафах с пристроенной вытяжной трубой.

Микробы обильно росли смешанными разноцветными колониями. Я учила Мэй, как подцепить одну из них и перенести на отдельную чашку. Кажется, удалось захватить стрептококков — они оставляли красивый белый круг на красной поверхности вокруг колоний. Точнее сказать пока было невозможно: я еще работала над микроскопом, но никак не получалось присоединить линзу с достаточным увеличением.

Мы выставляли чашки с микробами на специальные подносы в надежде, что удастся вывести полезную плесень. У меня почти не оставалось времени следить за результатами, приходилось довериться Мэй. Впрочем, она с энтузиазмом вела дело.

Мой день начинался с семейного завтрака в обществе мужа, Пруденс и свекрови. Поначалу трапеза протекала в напряженной атмосфере. Пруденс была смущена присутствием чужого человека, свекровь демонстративно меня игнорировала, оставалось беседовать с мужем о предстоящем дне. Он с радостью делился своими тревогами, обсуждал насущные дела и посвящал в тонкости традиций Агнессии. Я в ответ просила советов по переговорам с главами гильдий. Оказалось, ткачи воспользовались моей неопытностью и завысили цены на бинты. Лорд Бестерн посоветовал ограничить количество заказанного товара и обратиться к конкурентам, стараясь, чтобы весть об этом долетела до алчного главы.

Постепенно Пруденс принялась задавать несмелые вопросы, невпопад вмешиваясь в нашу беседу. Ее интересовали цифры: число заказанных бинтов, срок доставки, количество нужного материала. В конце концов завтрак стал превращаться в деловую встречу. Свекровь молча наблюдала за тем, как дочь все смелее орудует сложными вычислениями, а сын с затаенной улыбкой слушает советы доселе всеми опекаемой сестры. Думаю, Корделия так и не прониклась симпатией ко мне, но определенное уважение от нее я сумела заслужить, а большего на данном этапе и не требовалось.