Глава 8 · СОБЛАЗН

Я плакала навзрыд, а Мэй перевязывала мое плечо. Она сочувственно выслушала сбивчивый рассказ о последних событиях, поддакивая в нужных местах. Я крупно рисковала, доверясь ей, но у меня не было никого другого, и я отчаянно нуждалась в друге. Я и так на пороге гибели.

— Лиса, ты из другого мира? Расскажи, как оно там?

Мэй оказалась благодарным слушателем, и, даже погруженная в собственную боль, я отметила, как складно она разговаривает. Будто из благородных, а не простолюдинка от рождения.

— Совсем по-другому. У нас нет разделения на кланы, как у вас. Каждый за себя, но вместе с тем я никогда не чувствовала себя такой одинокой, как теперь.

Мэй понятливо кивнула и горестно произнесла:

— Я ничего не помню из прошлого, только с того момента, как очнулась в доме лекаря. Но он был добр ко мне, как и жители деревни. Я пришла сюда в надежде на покровительство короля. Смотри…

Мэй протянула вперед ладонь. На тыльной стороне ладони алел ожог, схожий с тем, что сейчас цвел на моем предплечье.

— Это сделала Уинни в отместку, что я вступилась за тебя утром, когда она назвала тебя некрасивым словом. Хлестнула меня по руке платьем прямиком из кипятка. А еще Уинни надеется, что, если меня уволят, ее переведут на более легкую работу — стирку кружева. Говорят, быть служанкой во дворце — значит принадлежать к королевскому роду, но на самом деле — это не иметь рода совсем. Я смутно помню свою жизнь до удара, — Мэй бессознательно поднесла руку ко шраму, — но, кажется, все было иначе. Я была любима…

Я сочувственно пожала тонкую ладошку Мэй, обещая самой себе, что не дам в обиду бедную девочку. Буду помогать, сколько смогу… Если монстры из темноты не доберутся до меня…

— Мэй, ты знаешь что-нибудь об алхимии?

— Ты спрашиваешь не того человека, — покачала она головой так, что кудряшки взметнулись облаком. — Тебе следует прямиком отправиться к тому, кто вручил тебе учебник. Все равно не сможешь заснуть.

— Потревожить принца? — с ужасом переспросила я.

— Он согласился давать тебе уроки, сейчас как раз время для одного из них. Лиса, я не хочу пугать тебя, но люди из вашего мира обычно быстро погибают при странных обстоятельствах.

Мэй закончила накладывать повязку. Спрятала мазь, которую она держала для собственного шрама. Я вытерла слезы, баюкая обожженную руку.

Монстр или принц? Выбор очевиден.

— Решено, пойду. Мэй, спасибо, что возишься со мной!

Я обняла ее худенькую фигурку, стараясь не задеть больную руку.

— Лисабель, во всем дворце ты единственная, кому есть до меня дело. Я не могу тебя лишиться. Мы должны держаться друг за дружку.

— Я ненадежный якорь, Мэй. Но очень ценю твою заботу. Хотелось бы мне знать, что с тобой случилось.

— Меня кто-то толкнул со скалы, так сказал лекарь. Сама ничего не помню и не смогла обнаружить никого из своего рода. Я все надеюсь, что мой бывший покровитель рано или поздно пожалует во дворец и узнает меня.

— И тогда ты перейдешь обратно в род? Это возможно?

— Да, конечно, когда все стороны согласны. Меня тут никто держать не будет, насчет этого я спокойна.

— Ты очень красиво разговариваешь.

— Мне все это говорят. Может быть, я даже была эмбией, но способностей к алхимии у меня нет. Скорей всего — белошвейкой из богатого дома, потому что кружева я умею не только стирать, но и плести.

Мэй мечтательно улыбнулась. Затем достала из-под кровати ларец.

— Лиса, тебе не слишком больно?

— Нет, я очень хочу посмотреть.

— Ну ладно. Тогда смотри и выбирай, какое тебе нравится больше всего. Дарю!

В шкатулке лежали стопочкой плетеные паутинки, расшитые жемчугом и самоцветами. Я с благоговением подняла воротничок тончайшей работы, искрящийся мелкими бусинками, словно Мэй удалось вплести снежинки. С ума сойти, это ведь сделано руками, а не промышленной машиной. Сколько времени и сил она потратила на кружево?

Более практичная часть меня задалась вопросом, где Мэй раздобыла драгоценные камни, но она предупредила мой вопрос:

— Я подбирала бусины с пола прачечной по вечерам. Мы должны все относить управляющей, но… Я украла их. Теперь ты знаешь мой секрет.

— Мэй, не собираюсь тебя выдавать.

— Я знаю. Просто хотела, чтобы ты доверяла мне, и поэтому рассказала о своей тайне.

Больше всего мне приглянулся воротничок голубовато-белого плетения в искрах, подходящий самой Снежной королеве. К нынешнему платью я его боялась даже подносить — оно было окончательно и бесповоротно испорчено. Я горестно вздохнула.

— Иди, пока хватает смелости, — подтолкнула меня Мэй.

Я вышла в темный коридор. Мрак тут же заставил сердце биться чаще, и я заспешила, пока мои кошмары не погнались следом.

Я бежала по секретному коридору мимо череды комнат. Позавчера я хорошо запомнила каждую из них и с легкостью узнала неприметную с этой стороны серую дверь, ведущую в комнату принца.

Под ребрами затрепетали бабочки. Я опустилась на колени и заглянула в светящуюся замочную скважину.

Принц не спал. Он сидел за массивным столом при ярком свете алхимической лампы и увлеченно что-то мастерил. Каштановые волосы рассыпались по плечам, на щеках темнела двухдневная щетина, над верхней губой видны были небольшие усы. На красивом лице, словно выточенном рукой скульптора, застыло серьезное выражение, а между бровей залегла видная даже отсюда вертикальная морщинка. В одной руке — отвертка, вторая порхает над аппаратом, рассыпая зеленые язычки пламени.

Я выдохнула и отползла обратно в тень. У меня не хватит наглости отвлечь его от важного занятия. Я баюкала обожженную руку и кусала губы, чтобы не расплакаться. Глупо испугаться в последний момент, но мне была непереносима мысль, что принц может отказать в помощи. Тогда я точно погибну, я это чувствовала где-то глубоко внутри, где шевелилось новое знание магии.

По обе стороны от меня заклубилась темнота. Сердце ухнуло вниз и отчаянно застучало. Я сжала зубы и замотала головой. Щелчок замка и скрип открываемой двери выдернули меня из паники.

Я подняла голову. В светлом дверном проеме грифельным карандашом выделялся стройный силуэт принца.

— Вижу, полночные визиты вошли у вас в привычку, — начал он с улыбочкой, а потом, разглядев мою скорченную фигурку, спросил совершенно иным тоном: — Что с вами? Вы ранены?

Он поднял меня под больную руку. С заботой и вниманием проводил в свою комнату. Не побрезговал усадить на вышитое покрывало королевской кровати.

Я не выдержала и разрыдалась, как маленькая девочка. Принц присел рядом, обнял меня, прижал к своей груди, остерегаясь задеть больную руку. Гладил по голове и шептал успокоительные слова. Кажется, он даже поцеловал меня в волосы.

Когда я успокоилась, он, не задавая лишних вопросов, принялся за рану. Ругаясь сквозь зубы, размотал повязку, заботливо наложенную Мэй. Ее мазь не очень помогла: волдыри прилипли к ткани, и я тихонько всхлипывала, пока ошметки бинта не были отброшены в угол комнаты.

— Откуда это? — спросил принц.

Я, давясь слезами, рассказала о монстрах в темноте, о том, как они исчезают, стоит открыть глаза, и как в последний раз оказалось, что я сама нанесла себе ожог.

— Потерпите немного, умоляю, — попросил Энтони, замирая над обожженной рукой.

Он повторил вчерашнюю процедуру и вылечил меня ценой углубившихся морщин и темных кругов под глазами.

— Простите, что нарушила ваш покой, — всхлипывая, сказала я. — Боялась, что не переживу эту ночь.

— Вижу, в искусстве алхимии вы добились успехов, — заключил Энтони, рассматривая меня со смесью интереса и жалости.

— Что за существо преследует меня?

— Учебник по алхимии помогает сознанию перейти в плоскость, в которой мысль взаимодействует с тканью реальности и может влиять на связи между атомами сущего. Так, обученный алхимик может превратить свинец в золото движением пальцев и собственной энергией.

Принц продемонстрировал фокус. Взял на ладонь со стола кусочек металла размером с дождевую каплю. Сосредоточился, и на моих глазах металл загорелся и из серого свинца превратился в золото.

Принц стер со лба испарину и продолжил:

— К сожалению, обращение губительно влияет на головной мозг. Начинающие алхимики в первую очередь направляют силу на самих себя.

Принц отвернулся, словно боясь встретиться со мной взглядом.

— Занятия алхимией сродни помешательству. Оживают детские кошмары, на каждом шагу мерещатся враги. Постепенно связь с реальностью теряется. Выдуманная угроза кажется настоящей. Необученные алхимики, особенно из вашего мира, более всех подвержены недугу. Они пытаются защитить себя от врага. Чаще всего — испепелить. И сжигают сами себя.

Я поежилась от нехорошего предчувствия.

— Прошу вас, — тихим голосом сказал он, — не отчаивайтесь. Ни один пришелец из вашего мира не получил у нас образования, и погибали чужаки лишь поэтому.

Принц предложил мне уроки алхимии, в сущности, тем самым спасая от монстров, вызванных проснувшимся даром. Как благородно с его стороны…

— Почему алхимия опасней для пришельцев из другого мира? — переспросила я, вспоминая слова Ричарда.

Энтони взял мою руку в свою, прогуливаясь пальцами по нежной коже на запястье. Ладони у принца оказались мозолистые, будто он не брезговал тяжелой работой. Я вспомнила, что о нем отзывались как о талантливом артефакторе. Прикосновения посылали волнующие разряды от руки прямо к сердцу.

— Потому что у людей нашего мира есть якорь. Якорь — это отец, мать, любимый, друг — те, кто прочно связывает с реальностью и способен удержать мага от помешательства. Поэтому род важен, без него одиночки пропадают. Наши родители, друзья, наставники невидимыми нитями спасают нас от смерти. Тебе тоже нужен такой человек.

Я сразу вспомнила Мэй. Она заботилась обо мне с первой же встречи в темноте подсобного шкафа. Принесла хлеб, когда я была голодна, успокоила. Я бы и без совета принца постаралась сохранить с нею дружбу.

— У меня есть якорь, — тихо повторила я, улыбаясь про себя.

— Я рад, — сказал принц с довольным выражением лица, — что вы видите во мне близкого человека.

Мои губы дернулись, я кокетливо опустила голову и стрельнула насмешливым взглядом.

— Я имела в виду мою соседку по комнате, служанку.

Принц запрокинул голову и весело засмеялся, расслабив плечи. Потом посмотрел со смешинкой в глазах и сказал:

— Не буду в дальнейшем принимать вашу привязанность на свой счет.

Я в свою очередь закусила губу и ответила ему с затаенной тоской:

— Я бы держалась за вас всеми силами, ваше высочество, но вижу, что не удержу.

Он тоже посмотрел серьезно, на мгновение задержав мою руку в своей. А потом тихо произнес:

— Настоящие алхимики так легко не сдаются. Мне еще многому предстоит вас научить.

И качнулся вперед, так что его губы оказались совсем близко от моих. Магия его прикосновений вскружила голову, меня затянуло в омут томление, хотелось узнать, каков на вкус его поцелуй. Как зачарованная, борясь с собственными желаниями, я отвернулась и подставила щеку. Во второй раз.

Когда он разочарованно выдохнул, я подалась ближе к нему, почти касаясь лицом предплечья. Вдохнула его запах полной грудью — запах мускуса и лимона. И еще — нотки машинного масла, наверное, от незаконченной поделки на столе. Принц обнял меня и притянул ближе.

Время остановилось. Я никак не могла найти в себе силы отпустить его. Было слишком страшно, что прогонит. Я цеплялась за него, почти касаясь губами жилки на шее. Принц гладил меня по спине.

Наконец он отстранил меня. Посмотрел затуманенным взглядом.

— Мне кажется… — прокашлялся он и закончил совсем неожиданно: — Вам лучше заночевать сегодня в этой комнате.

Я не сразу поняла смысл его слов. Смотрела на его щетинистый подбородок, на полную нижнюю губу. А когда суть предложения дошла до измученного мозга, прошептала:

— Нет-нет, это недопустимо. Обо мне и так ходят слухи.

— На диване, естественно, — великодушно предложил принц. — Я не навязываюсь против воли. Буду рядом, если покажется, что кто-то собирается причинить вам зло.

Он указал мне на длинный диван с горой подушек.

Остаться значило смириться с эпитетом, который прошипела миссис Ривз. Слыть шлюхой будет очень неприятным и болезненным ударом по самоуважению. Уйти же в темноту, к монстрам с пальцами-ножницами… Ожог был настоящим, и я уверена, что в следующий раз не отделаюсь легким увечьем. Ричард считал, что я скоро умру, о том же предупреждала эмбия Уилкокс… Темнота сулила верную смерть. В комнате принца же было уютно, тепло и совершенно безопасно.

Я хотела жить.

Диван манил меня. Я подошла на ватных ногах к золоченой лежанке с вышитыми на шелке райскими птицами и бесчисленными декоративными подушками. Одну за другой переложила подушки на подоконник. Принц принес мне свое покрывало и убедился, что я удобно устроилась.

О почти поцелуе не было сказано ни слова. Ни намека на упрек.

— Постарайтесь заснуть. Мне нужно кое-что закончить при свете лампы, я вас не потревожу, — мягким голосом сказал принц.

Я наблюдала за тем, как он, в одной батистовой рубашке и свободных брюках, сосредоточенно мастерит что-то на большом столе. Любовалась им и отчаянно хотела подойти, заглянуть через плечо, посмотреть на его работу. Я сознательно лишила себя этой возможности.

Наконец принц с довольным видом оценил дело своих рук и потянулся выключить лампу. Перед тем как потушить свет, он бросил последний взгляд на меня, и я могла поклясться, что этот взгляд был полон желания.

Я слышала, как принц прошел к своей кровати. Зашуршало одеяло, потом стало тихо.

Темнота выбросила меня из состояния мечтательной беспечности. Мрак был беспощаден, в нем клубилась угроза. Я старалась не думать о ней, но в том месте, где находился камин, зажглись желтые глаза.

Я выдохнула сквозь зубы. Сердце отчаянно билось, выбивая чечетку страха. Монстр высунул крысиную голову из камина, повел носом из стороны в сторону и замер, смотря в моем направлении.

Я прикусила щеку изнутри. Тоже замерла, набираясь смелости для следующего шага. И рванула так быстро, как могла, по направлению к большой кровати. Прошлепала босыми ногами по полу, закинула колено на прохладную простыню. И шмыгнула, затаив дыхание, под бок к принцу.

Энтони будто ждал меня. Обхватил за талию сильной рукой, прижал спиной к себе. Он укрыл меня одеялом, закутал в кокон.

Я еле дышала от острого ощущения облегчения. Рядом с ним страх растворился. Моя спина идеально вписывалась в изгиб его тела. Мне было тепло, безопасно. А еще — тягуче сладко от его близости и недоступности одновременно.

Можно было повернуться и впиться губами в его губы, обвить руками шею. Его дыхание опаляло затылок. Но я не двигалась и тихо лежала, наслаждаясь теплом его тела.

Я боялась нарушить равновесие. Если бы его рука пришла в движение и накрыла грудь, я бы не сопротивлялась. Но он не делал первого шага. Только прошептал на ухо:

— Раз мы спим в одной кровати, пришло время перейти на «ты». Буди меня, если кошмары станут слишком реальными.

— Кошмары отступают, когда я рядом с гобой, — прошептала я в ответ.

Он крепче прижал меня к себе. Я чувствовала спиной, как часто вздымается его грудь. О чем я думала, когда лезла в кровать к Энтони? Это же прямое приглашение, будто вкусно благоухающая трапеза на застеленном скатертью столе.

И я тоже не против, меня отчаянно тянет к этому мужчине.

— Как все-таки тебя зовут?

— Света, — вырвалось у меня на автомате.

— Так вот, Света, ты попросилась в эмбии, поэтому я не имею права тронуть тебя, но если будешь настаивать, то решу, что ты отказалась от своего выбора.

Меня жгла тяжелая рука на талии, тягучее чувство наслаждения обвилось вокруг ребер, растопленным маслом спустилось по животу в ложбинку между бедер. Объятия принца манили, я всем существом ощущала его стройное мускулистое тело, тело молодого мужчины, пылающего страстью. О да, я хотела ему отдаться. Нет ничего слаще, чем позволить себе дышать его запахом всю ночь напролет, утолить голод, который охватил меня в ответ на звук его низкого голоса.

Я нашла в себе силы оттолкнуть руку и отодвинуться на другой конец кровати. Пустой и холодный.

Энтони резко выдохнул.

— Скажи, почему тебя прельщает участь эмбии?

Я помедлила с ответом.

— До того, как попала сюда, я сама отвечала за свою судьбу. Однажды вкусив свободу, не согласишься на меньшее.

— Хорошо. Тогда позволь показать тебе, от чего отказываешься.

Энтони резко перекатился и оказался надо мной, вжал меня в кровать бедрами, навалившись сверху горячим телом. Завел мои руки за голову, склонился над лицом. Нежно заложил непослушную прядь волос за ухо. Наклонился к шее, подул в ухо, тихонько прошептав, какая я красивая.

По телу пробежала дрожь, я затаила дыхание и закрыла глаза. Вид его лица, склонившегося над моим. Растрепанные волосы, взгляд, полный желания, пьяный от близости. Лучше не смотреть, не соблазняться.

— Нет… — прошептала я.

Откуда это глупое упрямство? Я должна признаться хотя бы себе самой — оно вовсе не из-за желания обучаться в академии. И не потому, что я хочу добиться стабильного положения в этом мире. На самом деле я просто слишком бережно отношусь к собственному сердцу. Принц — умелый соблазнитель, нужно отдать ему должное, но он ничего не обещает. А это слишком мало. Я уже пережила предательство и не желаю пережить его вновь.

С Димой я была нетребовательна, потому что рядом с ним мое сердце молчало. А в принце есть искорка, от которой я схожу с ума. У меня кожа плавится от его прикосновений, и сейчас я еле сдерживаюсь, чтобы не толкнуться бедрами в ответ.

— Я дам тебе независимость, — продолжил попытку уговорить меня принц. — Зачем тебе академия, если в твоем личном распоряжении — лучший учитель, готовый в любой момент давать частные уроки?

— Я хочу стать эмбией, — тверже повторила я, раскрыв глаза.

В свете углей из камина я разглядела над собой раздосадованное лицо принца. Прямой нос, чуть полноватая нижняя губа, так и просящая поцелуя. Усы, которые будут щекотать меня, если я решусь.

— Я позабочусь о тебе, — сказал он наконец.

Отведя взгляд, я поджала губы. Не в компенсации дело, но как объяснить свои истинные чувства? Для него я только служанка и ищу выгоду.

— Мне очень жаль… — начала оправдываться я.

— К черту! — бросил рассерженный принц и вскочил с кровати.

Он сделал круг по комнате и застыл перед камином спиной ко мне, давая шанс насладиться его развитой мускулатурой. Мышцы красиво перекатывались под кожей, пока он стоял, скрестив руки.

— Не извиняйся, Света, — наконец выдавил он. — Ты не сделала ничего дурного, это я потерял контроль над собой. Привык к легкой добыче и забыл о чести. Ты в безопасности, даже в моей постели. Завтра буду обучать тебя, как обещал.

Я сидела напротив него, пытаясь прикрыть платьем оголенные колени. Растрепанная, в порванном на плече платье (сажу удалили алхимическим способом), жалкая запуганная служанка. Энтони отнесся ко мне по-королевски, с уважением, которого никто не проявлял ко мне с тех пор, как я очнулась в этом мире.

У меня задрожал подбородок. Его жест тронул до глубины души.

— М-мне лучше уйти… С моей стороны дурно залезть к тебе в постель и не ответить на ласку. Не знаю, что со мной.

— Я знаю, — твердо сказал Энтони. — И в некоторой степени беру на себя ответственность. Обычно дар пробуждают в академии после долгих медитаций, на стадии, когда звенья цепи крепко привязаны друг к другу и могут поддержать инициацию.

— Звенья? — Я наморщила лоб.

— Я забыл, что тебе неизвестно строение академии. Расскажу завтра. Главное другое: дар проснулся слишком рано, ты нестабильна. Твой мозг рвется менять ткань сущего, он охвачен страхом нового места и создает монстров из темноты. Ты пропадешь одна, Света. Спи спокойно в моей постели, я умею справляться со своими желаниями.

Я потупила взгляд и тайком вздохнула от облегчения. Если бы принц попросил меня удалиться, пришлось бы умолять его на коленях о разрешении спать на коврике у кровати. Слишком ярким было воспоминание о когтях, врезающихся в плоть на предплечье. Та боль была настоящей. Я могу храбриться на словах, но на деле буду цепляться за него всеми силами, сколько смогу. Чтобы выжить.

Принц провел рукой по волосам, убирая непослушные пряди. Подошел к кровати, лег рядом со мной. Стоило огромных усилий не оплести его руками, впитывая жар тела, а остаться спокойно лежать на месте.

Я запуталась в своих чувствах и желаниях. Мне хотелось слишком многого одновременно, но сильней всего был страх одиночества. Остаться одной сегодня равносильно смерти.

Принц хотел меня, он мог бы намекнуть, что чуть большая податливость с моей стороны необходима как цена за его участие в моей судьбе. Я заплатила бы, не задумываясь.

Но он не просил, он мерно дышал на своей стороне кровати.

Пожалуй, это худшее, что мог сделать принц Энтони.

Как мне перед ним устоять?