Глава 16

Расул Я стою за углом, прислонившись спиной к холодной стене. Сердце колотится, как барабан. Я решил проследить за родителями Камиллы, которые теперь медленно двигались к черному автомобилю. Они выглядят взволнованными. Садятся в свою машину, трогаются с места и уезжают. Когда их автомобиль исчезает из поля зрения, я выжидаю еще несколько минут, чтобы убедиться, что они уехали. Затем, совладав с нервами, пробираюсь к дому, откуда они вышли. Прокрасться внутрь дело техники. Сейчас меня ничто не остановит. Я уверен, что вышел на след любимой. Сквозь приоткрытую дверь слышу что-то ужасное – далекие крики Камиллы. Мое сердце останавливается. Это крики, полные отчаяния и боли. Без раздумий влетаю в комнату, из которой раздавался звук —хлыст свистит, разрывая воздух, и я вижу, как он обрушивается на мою ласковую. Охваченный яростью, я бросаюсь на ублюдка, сбив его с ног, как будто это был кукольный человечек, легко крушимый. Он очень хил, но злобен. Удары сыплются на него, как град. Я не могу остановиться – эта тварь причинила боль моей Камилле, и я был готов драться за нее, пока не выбью из него всю душу. Ощущение ярости накрывает меня с головой, и я не замечаю, как мои руки начинают физически ощущать боль от ударов. С каждым попаданием чувствую, как его тело слабеет. Сначала он пытался защищаться, но мои удары обрушивались на него с неукротимой силой. Каждая капля пота на моем лбу отражает ту ненависть, что переполняет меня. Я одержим, и ничто уже не может остановить мой гнев. Гляжу на его иссиня-бледное лицо, побитое и потерянное, и останавливаюсь всего на мгновение. В этом мгновении я вижу в его глазах нечеловечий страх и ужас. Такой взгляд бывает у обречённых на смерть. Тварь поняла, что сдохнет сейчас. Туда ему и дорога! Наношу ему последний сокрушительный удар. Затем поднимаю его обмякшую тушу и с отвращением произношу: "Больше ты не причинишь ей боль". Камилла забилась в угол, и я достаю ее оттуда, успокаивая ласковыми словами. Она вся дрожит и прижимается ко мне, не в силах вымолвить ни звука. – Надо ехать, милая. – К родителям…. – говорит она почти беззвучно. – Отвези меня к родителям. – Ты уверена? – всматриваюсь в ее заплаканное лицо, и она кивает несколько раз. Что ж, слово моей любимой женщины – закон. Я еще с них спрошу за то, что причинили моей девочке боль. Дотрагиваюсь губами до ее виска и качаю головой. Спасена. Больше ни на шаг от себя не отпущу. Никогда. *** Я лежу в теплой постели, на мягком матрасе в своей комнате, но это не приносит мне утешения. Боль пронизывает всё тело, заставляя каждую мышцу напоминать о том, что произошло. Мама сидит рядом, нежно прикасаясь ко мне, и её руки кажутся мне такими заботливыми и теплыми. Смотрю на неё и удивляюсь, как она меняется на моих глазах. Раньше её укоризненные взгляды и строгость ощущались как тени, которые всегда следовали за мной по пятам. Но сейчас, в этот момент, я вижу в ней лишь любовь и заботу. – Ты не должна волноваться, Ками, – шепчет она, как будто читает мои мысли. Я не знаю, что ответить. Слова не выходят из моего горла, но я чувствую, как слёзы наворачиваются на мои глаза. Как будто в нашей тихой комнате все наши старые разногласия растворяются в воздухе. Моя мама, которую я когда-то не понимала, стала опорой, за которую я теперь цепляюсь, как за соломинку. Как же я по ней скучала! Она гладит мои волосы и шепчет успокаивающие слова, и это приносит мне хоть немного покоя. – Где Расул? – спрашиваю едва слышно. – Ками, не сейчас, – качает она головой. – Не гоните его, пожалуйста, – шепчу ссохшимися губами. – Не надо. Он… хороший. Он спас меня. – Успокойся, дорогая, прошу тебя, – успокаивающе гладит меня по руке. В комнату заходит папа, и его лицо отражает смятение. Я чувствую, как его тяжелый вздох заполняет пространство. – Прости меня, Ками, – говорит он тихо. Его голос дрожит, и я вижу стоящие слёзы в глазах. – Я был не прав с Касимом. Думал, что ищу для тебя лучшую жизнь, но только усугубил ситуацию. Кто же знал, что он такой ублюдок? В его словах есть искренность, с которой мне раньше не приходилось сталкиваться. Он делает шаг ближе, но я не уверена, как реагировать. Все меняется, и мне нужно время, чтобы переосмыслить всё. Главное, что я дома. – Я тебя прощаю, пап, – из уголка моих глаз катится слезинка. – Только пожалуйста… Примите Расула. Я люблю его. Очень люблю. Они его примут, никуда не денутся. Ведь если бы не он, гнить мне в той запертой комнате до конца дней. – Успокойся, дочка. Он здесь. Вздох облегчения срывается с моих губ. Он здесь… – Я хочу увидеть сестру. – Они с Русланом и малышом уже уедут сюда. Как только стало известно, когда… Расул, – мама чуть кривит губы, произнося его имя, – принес тебя, истерзанную, на руках и все нам рассказал, я сразу позвонила им. У Аланы молоко пропало от всех этих переживаний за тебя. Алима пришлось на смесь перевести. – Мне жаль, что так вышло. – Мы осознали свои ошибки, – говорит папа, – и дадим тебе благословение на брак с Расулом, если ты этого сама пожелаешь. – Конечно, я желаю. Я люблю его всей душой. Я надену свадебное платье в третий раз. Третий – последний, счастливый раз. Больше никто и ничто нас не разлучит. – Что с Касимом? – задаю вопрос, который меня волнует. – Выжил. Но Расул его так отделал, что он остаток жизни будет под себя ходить, – хмуро отвечает отец и сжимает кулаки, показывая, что сам с удовольствием бы избил подонка до кровавых соплей. Что ж, справедливо. Такая никчемная жизнь хуже смерти. – Этот сукин сын искал тебя повсюду после исчезновения. Нанял своих двоюродных братьев, тех еще отморозков, которые колесили по поселкам, где приблизительно мог объявится Расул, и показывали твое фото, взятое из соцсетей. Оставляли свой номер телефона и сулили большие деньги за информацию. Так же по группам в интернете фотографии раскидали, сволочи, что ищут тебя. – Кто меня сдал? Впрочем, я уже догадалась сама – хозяин ослика. Я уверена, что это был он. Уж слишком пристально тот мужчина нас разглядывал. Наверняка сразу же позвонил братьям Касима, чтобы заработать денег. Не осуждаю, он не мог знать, что со мной сделает подонок. – Отдохни, Ками. Отдохни, милая, и не думай больше ни о чем плохом.