Глава 26

Кружка в ладонях дрожала, заставляя чай расплёскиваться на запястье обжигающими каплями. Я не чувствовала боли. Только холод, расползающийся из груди, тяжёлый и липкий, словно ртуть.

Служанка вышла, оставив меня в полумраке.

«Он найдёт тебя везде. Ты никуда не спрячешься. Вот что означает этот цветок», — мысль врезалась в сознание, острая, не оставляющая пространства для утешительной лжи.

Я не могла от неё отмахнуться.

Она была единственной правдой.

Стены не спасали. Магия не работала. Доски на окнах были бутафорией для моего спокойствия.

Он проходил сквозь всё, оставляя лишь следы своего присутствия: аккуратно срезанный лепесток, возвращённую в грязь серьгу, тишину, которая давила сильнее крика.

Пальцы разжались. Керамика ударилась о половицы, разлетаясь тёмными черепками и коричневой лужей. Звук был оглушительным в давящей тишине комнаты. Я выдохнула, выпуская из лёгких отравленный воздух паники.

Если бы он хотел смерти, я бы уже не дышала. На дороге. В карете. Здесь. Он держал лезвие у моей шеи. Он мог. Но не сделал. Значит, смерть не входила в его планы.

Тогда что?

Вопрос повис в воздухе, густом от запаха пролитого чая и старого дерева.

И вместо ответа кожа вспомнила другое. Бархат его голоса, касавшийся мочки уха. Горячее дыхание, смешанное с запахом дождя, дыма и древней пряности. То, как его перчатка скользнула по моей щеке, стирая грязь и слёзы с почти пугающей, нечеловеческой бережностью.

Я закрыла глаза и подалась вперед, словно чувствуя, как бархат снова касается меня. Это было безумием. Желание на грани смерти. Я не понимала почему? Что со мной?

Внизу живота, предательски и настойчиво, полыхнул жар. Сладкий, тягучий, расплывающийся тяжёлым томлением по венам.

Я вцепилась в подлокотники кресла, ногти впились в дерево, пытаясь удержать дрожь, но тело уже жило своей жизнью. Оно помнило. Оно хотело.

«Прекрати!», — слабо простонала я самой себе, стиснув зубы.

Я хотела побороть это чувство. Убить его. Забыть о нем. Но не могла.

И в какой-то момент я вдруг… разрешила себе узнать, что дальше? Рядом никого не было. Ни слуг, которые сейчас обсуждают причуды хозяйки. Ни мужа… Никого… Только темнота и я.

Я сделала глубокий вдох и закрыла глаза.

Темнота за веками стала холстом. А фантазия превратилась в художника.

И он проступил на нём. Не как угроза. Как неизбежность. Я представила, как его рука, та самая, что сжимала стилет, ложится мне на бедро.

«Боже…», — едва ли не задыхаясь прошептала я, поражаясь, как сильно взволновала меня эта мысль.

Грубая, властная, не знающая колебаний.

Как он раздвигает колени, не спрашивая разрешения.

«Нет… не…», — прошептала я, словно пытаясь сопротивляться самой себе.

Губы пересохли. Внизу живота что-то сладко простонало, умоляя, чтобы это было правдой. Здесь и сейчас.

Я видела, чувствовала, как он прижимает меня к кожаной обивке той самой кареты, где пахло духами, сырой дорогой и страхом. Где каждый толчок колеса совпадал с резким, мучительным движением его тела и ударом его сердца в мою спину.

Где его шепот обещал не конец, а начало. Где я не кричала, а сдавалась.

Где боль и наслаждение сплетались в один тугой узел, и я не знала, где заканчивается унижение и начинается восторг. Где я позволяла ему взять то, что муж давно перестал замечать.

«НЕТ!», — резко оборвала я себя, запрещая даже думать об этом.

Сердце стучало в груди, а я расправила плечи.

Да, мой муж меня не замечает. Да, он ведет себя так, словно в его руках учебник этикета. Но это же не повод!

«А как же его предательство?», — пронеслась мысль.

Я выдохнула.

Мне даже думать об этом тяжело. Может, я и эгоистка, но разве… разве жизнь любимого человека не бесценна? Ну даже если это «великая жертва», то почему его глаза были сухими, а не полными слез? Почему не дрожали его руки?

Слишком много разных противных «почему!».

Я открыла глаза. Комната вернулась. Полумрак. Гвозди в рамах. Осколки на полу.

Но жар не ушёл. Он тлел внутри, тихий и упрямый, высмеивая мой страх. Я обняла себя руками, пытаясь согреться, и поняла самое страшное: я не хотела, чтобы он уходил. Я хотела, чтобы он вернулся. Не за Ключом. За мной.

И от этой мысли по спине побежал мороз, который был слаще любого тепла.

— Нет, — приказала я себе, чувствуя, что смогла преодолеть искушение.

«Он опасен. Ты не знаешь, что у него на уме!», — пронеслось в голове. И эта мысль меня отрезвила.

Я встала и направилась к дворецкому. Только он мог знать, где хранятся старые летописи семьи. И, быть может, он помнит, как активировать защиту поместья.