Глава 62

Я лежала на спине, уставившись в темный балдахин, и считала собственные вдохи. Раз. Два. Три. Но сон не приходил. Он стоял у порога сознания, как нежеланный гость, и не решался переступить черту.

На столе, у камина, все еще стоял букет. Паучьи лилии. Даже ночью, без света, я чувствовала их запах. Сладкий, тяжелый, настойчивый. Они напоминали мне о словах, подслушанных в коридоре. «Она настроит эту ерундовинку». «Мы — королевские слуги».

Я перевернулась на бок, сжимая простыню в кулаках. Ткань была холодной, скользкой, чужой.

«Он ничем не лучше, чем Ройстер!» — эта мысль грызла меня изнутри, как крыса, проедающая ход в стене.

Муж променял меня на власть, на ключ, на безопасность рода. А этот… Этот спас меня, принес в свой дом, кормил, одевал, шептал благодарности судьбе. Но зачем? Чтобы использовать мою родовую магию рода Хелвери? Чтобы я стала живой отмычкой для его амбиций?

Мне было тошно. От себя. От него. От этого мира, где женщина — ключ.

Я закрыла глаза, пытаясь вытеснить образ его маски. Но вместо этого почувствовала движение воздуха.

Темнота в комнате сгустилась. Не просто стала чернее. Она стала осязаемой. Запах озона и дождя ударил в нос, перебивая сладость лилий. Он был здесь. Не вошел. Просто возник, словно тень, отделившаяся от стены.

Я не шелохнулась. Притворилась спящей. Глупо. Он знал, что я не сплю. Я чувствовала его взгляд на своем лице.

Прикосновение началось с края одеяла. Холодное. Бережное.

Перчатка. Тонкая кожа, скрывающая шрамы. Она скользнула по моей руке, выше, к плечу. Не давила. Не требовала. Просто касалась, словно проверяя реальность моего существования.

Вслед за рукой появился цветок. Одинокий лепесток лилии. Он скользил по моей коже вслед за перчаткой. Холодный бархат оставлял на теле невидимый след.

Мое тело отреагировало раньше разума.

Жар разлился по венам, вопреки ледяному прикосновению. Сердце пропустило удар, а затем забилось чаще, глухо отдаваясь в ушах.

Я втянула воздух, пытаясь сделать грудь ровнее, но ткань рубашки будто сжималась сама собой. Его перчатка скользнула по талии. Кожа под ней вспыхнула, хотя в комнате было прохладно. Я сжала край одеяла, костяшки побелели.

«Инструмент», — напомнила себе.

Но пальцы не разжались. Они вцепились в простыню, предательски тянулись к его запястью, пока разум кричал: «Отстранись».

Я попыталась подавить это. Втянула живот. Напрягла мышцы. Приказала себе чувствовать только холод. Только опасность.

Но перчатка спустилась ниже, к талии. Лепесток коснулся ключицы.

Дыхание сбилось. Я почувствовала, как его пальцы сжались чуть сильнее. В этом жесте была не ласка. Был голод. Сдерживаемый, но очевидный. Она лежала на моем животе, и я чувствовала, как внизу живота нарастает ответный жар.

«Прекрати. Немедленно прекрати».

Но внутри все сжималось в тугой узел, где страх и желание сплетались в одно неразрывное целое. Я вспомнила его голос в карете. «Я благодарю судьбу за тебя». Ложь? Или правда, которая ничего не меняет?

Я не выдержала.

Резко, словно оборвав струну, я выбросила руку из-под одеяла. Мои пальцы вцепились в его запястье. Твердо. Больно.

— Хватит!