Глава 76

Ночь в этом доме не наступала — она просачивалась сквозь стены, густая и липкая, как смола.

Я сидела в кресле у камина, хотя огонь давно погас, оставив после себя лишь тлеющие угли, похожие на красные глаза хищника в темноте. Время растягивалось, тягучее и бесконечное. Каждый скрип дерева заставлял меня вздрагивать.

Я ждала. Не звука шагов, а изменения давления воздуха. Предчувствия его появления.

Мои пальцы нервно теребили край его рубашки.

Ткань была грубой, холодной, но пахла им — озоном, металлом и той самой древней пряностью, от которой кружилась голова. Я не сняла ее. Не потому, что не во что переодеться. В углу комнаты громоздились коробки. Горы картона и шелка, перевязанные лентами цвета запекшейся крови.

Они молчали, обвиняющие и немые. Я не открыла ни одной. Они пахли чужим миром, миром вещей, которые можно купить. А эта рубашка… Она пахла жизнью.

Стук в дверь прозвучал резко, нарушив тишину, которая давила на перепонки. Не привычный скрежет петель, когда входили слуги. Именно стук. Костяшками по дереву.

— Войдите, — произнесла я. Голос прозвучал тише, чем я хотела, сорвавшись на шепот.

Дверь бесшумно подалась внутрь. На пороге стоял Амарил.

Я замерла, не в силах отвести взгляд. Еще вчера его лицо было покрытой пеплом маской боли. Сегодня… Сегодня он выглядел так, словно приступ был лишь дурным сном, приснившемся мне. Кожа бледная, но чистая. Глаза ясные, темные, без той лихорадочной мути, что я видела в оранжерее. Он выпрямился, заполняя собой дверной проем, и тень от его фигуры упала на пол, протянувшись ко мне, как черная широкая лента.

— Странно, — произнесла я, стараясь, чтобы голос не дрогнул. — Ты стучишься в собственном доме… Я думала, что это кто-то из слуг.

Уголок его губ дрогнул. Не улыбка. Тень усмешки.

— Я пытаюсь делать вид, что уважаю твое личное пространство, — голос прозвучал низко, вибрируя где-то в груди. Он сделал шаг внутрь. Дверь за его спиной закрылась сама собой, без звука.

— Так пытаешься или делаешь? — я позволила себе легкую улыбку, хотя внутри все сжалось в тугой комок.

— Учусь, — ответил он.

Он подошел ближе, и воздух вокруг стал плотнее. Я почувствовала жар, исходящий от его тела, несмотря на расстояние. Его глаза жадно скользнули по мне, задержались на воротнике рубашки, который сполз с плеча, обнажая ключицу. В этом взгляде не было оценки хозяина. Было что-то голодное, но сдерживаемое невероятным усилием воли.

В его руках я заметила книгу в темном переплете и тот самый ключ. Кристалл не светился, он поглощал тусклый свет свечей, казалось, что внутри него клубится живая тьма.

— Ты готова попробовать? — спросил он. Не требовательно. Спросил.

Я кивнула. Молча. Слова застряли в горле.

— Но только при условии, что я смогу уйти потом, — произнесла я. Слова вылетели сами, острые, как осколки стекла.

Он выдохнул. Звук был тяжелым, словно он нес на плечах невидимый груз. Амарил подошел к столику у камина и аккуратно сложил туда книгу и ключ. Металл звякнул о дерево — сухой, холодный звук.

— Скажи мне, — произнес он, поворачиваясь ко мне. Его руки опирались на край стола, пальцы напряженно впивались в дерево. — Почему ты хочешь уйти?

Я перевела взгляд на коробки в углу. Они казались теперь смешными. Декорациями в пьесе, где главные актеры давно забыли текст.

— Я просто пытаюсь понять, — начал он. — Ты сидишь в моей рубашке. Отказываешься ее снимать, словно она дорога тебе. Ни одно из красивых платьев ты так и не примерила. Дворецкий мне уже отчитался. А сейчас говоришь, что хочешь уйти. И я не могу понять, в чем дело. Объясни.

В его голосе не было злости. Было недоумение. Искры боли, которую он тщательно скрывал за маской спокойствия.

Я закусила губу. Правду сказать нельзя. Если я скажу, что мне нужно знать, есть ли у меня выбор, он успокоится. Он поймет, что я не бегу от него, а проверяю прочность цепей. И тогда он начнет стараться. Начнет дарить не платья, а иллюзию свободы. А мне нужно… Мне нужно знать, отпустит ли он меня по-настоящему. Даже если я никогда не воспользуюсь этим правом. Мне нужна не дверь на выходе. Мне нужно знать, что она не заперта на замок.

Но если я скажу это, это будет нечестно. Что стоит ему дать мне почувствовать глоток свободы, чтобы я могла успокоиться и больше не трепыхаться в клетке?

— Я… Я правда хочу уйти, — прошептала я, опуская глаза. Ложь обожгла язык.

— Вот прямо взять и уйти? — он сделал шаг ко мне. Тень накрыла меня полностью.

— Ты меня не понимаешь, — прошептала я, чувствуя, как холодеют пальцы. — Мне нужно уйти.