Глава 11

***

Варя.

— Убили. Убили…

Шепчу в сотый раз, не свожу взгляда с настенных часов в гостиной. Десять вечера, а от Женьки и следа не осталось. Я все жду. Как на иголках сижу на диване, сжимаю в руках подол платья, купленного мне Баламутом. Розового, с принтом в виде…

В доме гробовая тишина, подскакиваю на ноги, когда слышу хлопок уличной калитки. Выключаю лампу, на цыпочках крадусь к окну, приоткрываю шторку. Высокий темный силуэт, размашистой походкой спешит к двери. Я узнаю его из тысячи. Теперь уже.

Ах, Росс. Становится легче, но все равно щемит грудь. Хватаюсь рукой за подоконник, закрываю глаза.

— Степановна, хоть бы свет зажгла!

Ворчит мужчина, спотыкается об порог, но сохраняет равновесие. Выпрямляет спину, громко топает вглубь комнаты, щелкает выключателем.

Гостиную наполняет яркое свечение большой потолочной люстры, пару секунд щурюсь, однако продолжаю наблюдать за Россом.

Тот будто меня не замечает, а прямо в ботинках ураганом движется к бару. Замирает лишь на миг, чтобы снять пиджак и запустить его в сторону.

— Что случилось?

Настигаю Баламута со спины, задерживаю его руку, не даю открыть бутылку с алкоголем. Сердцебиение нарастает, гулом отдается в ушах. Склоняюсь, пытаюсь уловить мужской взгляд. И мне это удается, но лучше бы не смотрела.

Совсем черные, наполненные яростью глаза Росса, неотрывно прожигают мою кисть. Я словно кожей почувствовала, отстраняюсь от Женьки, как от огня.

— Твой муж не соврал. Реквизиты нужно было увезти. Да.

Говорит куда-то вдаль, второй рукой тянется за бокалом для виски.

— Все хорошо? Беды не случилось? Ты вернулся так поздно…

— Филатовские черти следили за моей тачкой всю дорогу.

— Бесполезно уходить от погони, муж все равно выяснит, где ты живешь.

— И не собирался. Дела были. После, сразу к тебе. К тебе. Варя.

Я вскрикиваю, хватаюсь за голову.

Росс настолько сильно сжал бокал, что хрупкое стекло не выдержало, разлетелось на столешницу бара, пол. Багряные капли дорожкой стекают по мужским ладоням, падают на осколки.

— Что же ты делаешь?! Господи… Плут!

Беру его запястье, дергаю, хочу посмотреть рану.

— К тебе… Варя.

Успеваю только взглянуть на губы Росса, как тут же вплотную припечатываюсь к широкой груди.

Мужчина резко обхватывает мою талию, задирает подол платья, подсаживает и одной рукой отрывает от пола. Он будто не чувствует боли от порезов, пятится, спиной роняет чертову полку с выпивкой.

Хаос и оглушающий звон заполняют пространство. В нос ударяют пары разлитого алкоголя.

— Стой! Подожди! Нет!

Пугаюсь, ударяю ладошками по твердым плечам, но Росс меня не слышит.

Это сумасшествие, Боже, нет…

На ходу запускает пальцы в мои волосы, рывком к себе. К губам, что звериной страстью впиваются, жадно ласкают, вытягивают воздух из легких. Задыхаюсь, но тянусь навстречу, как загнанная добыча трясусь, отчаянно сжимаю его плечи. Слезы из глаз, мой стон и грохот падающего журнального столика.

Душа наизнанку, мороз по телу, что есть мочи ногтями в мужскую кожу. Реквием по прошлому и смертельно-опасное будущее.

Мои соленые губы, до жжения колкая щетина Росса, ударяемся зубами. Мужчина, не глядя упирается в диван, чуть двигает коленом. Отбрасывает меня, как куклу, на бархатную поверхность.

Вдох-выдох, моя страсть, которую уже не остановить угрозами и моральными принципами.

Приподнимаюсь на локтях, вздрагиваю. Росс не заморачивается с рубашкой, что скрывает его беспокойное тело, рвет белоснежную ткань и плевать он хотел на ее стоимость. Раздраженно стягивает вещь, швыряет на пол. У него закипает кровь, я вижу, как она распирает вены на чужих, но таких заботливых, горячих руках.

Настолько горячий и воздух в этом доме. Доме похитителя, заклятого врага моего мужа…

Росс замирает, смотрит так пристально, что я теряюсь лишь на мгновенье, самую малость.

— Осторожнее!

— Испугалась, Варенька?

Приглушенный бархатный голос, дыхание Росса на моем лице. Почти нет, ох… Чертово платье в клочья от сильного натиска мужских рук, стянуто через голову, отправлено в компанию к рубашке.

Росс накрывает собой сверху, пальцами захватывает край белья. С шумом выдыхаю, будто в кипяток бросили, позволяю раздеть тело полностью. Он беспорядочно скользит по мне взглядом, останавливается на губах, когда видит их содрогание:

- Мое тело полностью обнажено перед тобой Росс, как и душа…

— Замолчи.

Шепчет мне на ухо, не дает возможности договорить, затыкает ладонью рот. Касается лбом, окутывает висок своим влажным дыханием. Тянусь к ремню на его брюках, справляюсь с застежкой.

— Я сам.

Отводит руку мне за голову, крепко прижимает своей. Второй, спускает одежду.

Росс слишком напряжен. До дрожи. До сбитого дыхания, что больше походит на хрип. И снова этот взгляд. Пронзительный, невыносимый, на грани.

Одним рывком колени в стороны. Вскрикиваю, когда Росс без нежных прелюдий, толчком входит в меня полностью. Растягивает, берет животной похотью. Давит мои плечи и вновь ударятся пахом. Влажно. Я слышу порочные шлепки. Тело моментально потеет. Не заглушить те стоны, что срываются с наших губ.

— Не больно?

— Нет, просто…

— Хорошо.

Переворачивает на бок, сводит мои ноги и снова проникновение. Впиваюсь рукой в мягкую обивку дивана, чуть не падаю от хлестких движений, но Росс успевает задержать. Нас закручивает единым чувственным вихрем. Слишком интимным, близким.

Я будто разбиваюсь на миллиарды крупиц, жаркий оргазм пачкает наши тела. Мужчина благодарит меня за ночь, целует в щеку. Отстраняется, садится на край дивана, закрывает руками лицо.

— Что-то не так?

***

Росс.

Закрываю глаза, ноющая боль в груди давит. Напряженные мышцы сковывают, стараюсь дышать ровно, плохо получается.

Зачем я переспал с девчонкой сейчас? Хотел забыться? Переубедить себя не совершать ошибку? Возможно. Чувствую себя животным.

Варвара повторяет вопрос и мне приходится обернуться в ее сторону. Госпожа в смятении, бледные щеки краснеют. Обняла колени, быстро-быстро моргает ресницами.

— Я должен вернуть тебя мужу.

Сказал, как отрезал. Замер. Взгляд напротив. Я узнаю его, так смотрят на предателей. Алчность и месть одержали верх, над ванильной романтикой с примесью жаркого секса. Но клянусь, мне было нелегко сделать выбор. Я ненавижу Филатова, я обязан взять цель, к которой шел столько лет.

— Все вы одинаковые… Притворщики.

Варя говорит тихо, но ее шепот бьет под дых.

— Прости.

— Для чего вообще нужен был этот фарс? Украл, переспал. Господи…

Варя сползает с дивана, пошатывается, дрожит, медленно идет к лестнице. Неотрывно провожаю взглядом тонкую обнаженную фигуру, сжимаю кулак. Девушка вздрагивает от моего хриплого голоса, останавливается кладет ладонь на деревянное перило.

— Твой муж покушался на жизнь одного честного и порядочного человека. Друга, да что говорить, брата. Почти убил. Я хотел отомстить Владу, похитив тебя. Ублюдок бы сдох без своей любимой марионетки. Ведь именно на тебе, Варя, он вымещал весь свой гнев. Не так ли?

— Ублюдок? Забавно. Сам то, чем лучше? Вы заигрались Росс, в кровавую вендетту. Я думала ты другой.

— Снова оправдываешь Филатова?

— Нет. Он причинил мне слишком много боли. Повторюсь, я думала, ты другой.

Кто бы только знал, как мне стремно, неловко. И да, чувствую себя абсолютным негодяем.

— Зачем тогда сбежать порывалась?

— Ради твоего спасения, Плут. Сколько можно говорить одно и то же?

Варвара медленно оборачивается, как всегда, вскидывает подбородок. Горделивая стать холодной аристократки, фарфоровая кожа и глаза. В них слабым пламенем тлеет надежда.

Она не хочет уходить, но в лицо мне конечно же этого не скажет. Пытается сдержать слезы, закусывает губу. Бедняжка. Маленькая имитированная копия Владика.

Щемящая тоска Варвары заполняет пространство вокруг, становится дурно и морозит немного. Как в склепе. Я сразу улавливаю женский намек, мол, остановись Росс, подойди, заключи в свои страстные объятья и никогда больше не отпускай.

— Собирайся.

План по возвращению жены Влада я не продумывал, придется импровизировать, а после, отмечать победу, сидя в директорском кресле внутри офиса Филатова. Зато успел кое-то другое. Спасибо Фархату, подсобил приятель.

— Прямо сейчас?

— Да.

Варя меняется в лице, сдвигает брови, от милой мордашки ничего не остается. Теперь на меня смотрит та самая Кобра. Злющая, Филатовское исчадие.

— Вот сука!

Шипит, начинает психовать с размаха бьет кулачком по перилу.

— Варенька, где твоя нежность? Секунду назад…

— Пошел в жопу, Росс!

Знати прищемили хвост, и она будто позабыла свой высококультурный образ. Тяжкий женский вздох как из преисподней. Варвара стонет и фурией бежит по ступеням вверх.

Блять.

Спешно натягиваю брюки, прямиком за ней. Она захлопывает дверь комнаты прямо перед моим носом. Кричит, чтоб не смел приближаться к ней и на километр.

— Так надо, пойми.

Говорю, с силой ударяю ладошкой по твердому полотну. Я слышу грохот, потому что Кобра решила разнести дом к херам собачьим. Оу, вот статуэтка настольная разбилась об стену, наверное. Приоткрываю створку, заглядываю в спальню.

— Выйди Иуда! И никогда больше не показывайся мне на глаза! — визжит Филатова, хватается за голову. — Идиотка! А я ведь хотела сказать о чувствах к тебе, Росс! Прекрасный рыцарь, защитник! Ага!

— Серьезно? Повтори-ка-повтори.

С чего бы вдруг, но я воодушевился. Неужели все-таки взаимно?

Мои брови неукротимо ползут вверх так же, как и улыбка. Совсем не время, однако доволен. Вольготно мне, подпираю косяк.

— Нет уж, гребаный Плут! Херушки! — показывает комбинацию из трех пальцев Варвара.

Топает босыми ногами по полу, раздраженно открывает шкаф и снова ругается, обвиняет в некомпетентности при подборе ее нового гардероба.

Я циник, гад, и анальная пробка, хотя последняя брань явно лишняя.

Из вещей девушка надевает купленное мной белье, сверху накидывает то, в чем, собственно, и украл ее из ресторана.

— Почему? Почему, Росс, ты так внезапно решил вернуть меня обратно? Только не ври!

— Филатов пообещал в обмен на тебя переписать свою фирму.

Ах это лицо напротив. Бесценно. Сейчас я не в лучшем свете, однако…

— Ненавижу вас обоих!

В меня летит подушка, но успеваю увернуться. Только моргнул, а Степановна уже тут как тут со своими маленькими кулачками. Отмудохать меня изволит. Бьет по корпусу и ругается. Бьет и ругается.

Моя школа. Так и надо.

Заключаю высшее благородие в крепкий захват рук, с силой к себе. Варвара извивается, пока я не целую ее в макушку. Тихонько всхлипывает, поднимает лицо. Растерянно смотрит своими зелеными глазищами, сопит.

— Не шути так, Баламут, я чуть Богу душу не отдала…

Варенька. Улыбаюсь, клоню голову на бок и очень хочу осыпать ее поцелуями полностью. Глубоко вдыхаю, девушка облегченно склоняет голову мне на грудь.

— Мы едем к Филатову.