Глава 16

Натягиваю маску сокола, иду за Жрицей в главный зал.

Ипполит Семенович, собственной персоны, прибыл с жинкой. Озадачено стоит посреди моего дворца, смущенно поправляет полосатый головной убор с прилепленной змеей на лбу. Как настоящий Фараон.

Рядом с ним Нефертити, в длинном зеленом платье до пола, тянется позолоченной рукой к правителю, разглаживает ткать на его пузе.

— Добро пожаловать в мой мир!

Загадочно говорю, приветствую пару. Они ни сразу узнают меня, лицо не разглядеть под большой маской.

— Ну, Росс, ну выдумщик.

С отдышкой сопит уважаемый, протирает салфеткой лоб. Замечаю суету на входе, невольно перевожу взгляд в сторону — такой же Фараон — Ланской, вместе с супругой.

Время крадется к одиннадцати и все почти в сборе. Не хватает одной, той, которую уже почти час, мысленно пытаюсь наколдовать, пялясь в каменную стенку клуба.

Танцовщицы и тихая музыка развлекают гостей. Сижу во главе сцены, внимательно наблюдаю, как дурачатся, когда-то солидные бизнесмены, как первые леди насилуют свои телефоны в надежде на удачное фото.

Сет незримой тенью слоняется поодаль, тоже намазанный золотистой пудрой. Мы переглядываемся, и он понимает, насколько я нервничаю. Однако общаться нам нельзя. Никто не знает, что за человек скрывается под Ослиной маской. Никто не видит, насколько сильно, сжимаю я чертовы подлокотники трона.

Почти двенадцать и кровь моя закипает в жилах, не тронутая терпким виски. Это не мой праздник, а вон того жлоба, озирающегося по сторонам. Меня буквально захлестывает волной чести. Еще бы.

Главный Анубис в костюме “Владика” лично пожаловал к нам. Вид у него малообещающий. Стоит сирый, прячет кулаки в карманы брюк. Отличился сегодня он, а не я. Филатов, единственный, кто явился на праздник в строгом костюме и сейчас, чувствует себя неловко.

Тут же срываюсь с места и к нему.

— Что так смотришь, Владислав Андреевич? Я же предупреждал о маскараде.

— Не думал, что твои выходки, Росс, приобретут настолько глобальный масштаб.

Хрипит он, подозрительно смотрит.

— Почему один? Задерживается твоя ненаглядная?

— Варвара Степановна приболела.

Спокойно говорит, но слова жгут грудину. Вот сука. Хорошо, что на мне маска и Владик не видит глаз, готовых сожрать его с потрохами.

— Ну… проходи, чё…

Сказал, как пернул. Хлопаю Филатова по плечу, стараюсь не выдавать гнева. Возвращаюсь на трон. Теперь уже не интересно. К чему все эти люди? Я ждал Варю, а получил хер на блюде.

Жестом показываю Сету, мол, ошибочка вышла, но он предлагает подождать. Тыкаю кнопку вызова официанта и ко мне тут же подлетает та самая Египтянка, что спину мазала.

— Виски неси.

— Лимон? Лед? Закусочку? — взволнованно потирает ладошки, — Ой, у вас грим смазался! — Тянется к груди.

— Бутылку.

Тактично убираю пальчики-нелегальчики, сжимаю кулак.

Сильнее сжимаю, смотрю на Филатова, а он на меня. Он стоит в самом углу, даже не притронулся к угощениям. Ни с кем не общается, но ему придется до конца вечера не наслаждаться праздником. Таков условный порядок местной знати. Неписаный кодекс, если хотите…

Виски рядом со мной уже наливают в бокал, и я чуть задираю маску, дабы надраться сегодня как следует. Не успеваю сделать глотка и что-то замираю. Жаришка по телу, если вы понимаете, о чем я.

Приглушенный свет, цвета пламени, переливается на темных локонах, собранных под стальную диадему. Ослепляет меня тысячами мелких камней на тонких цепочках. Совсем невесомых, прозрачных — единственных составляющих ее платья.

Она робко делает шаг вперед, будто хочет стать невидимкой. Однако всеобщее внимание полностью подчинено Варваре Филатовой.

Она идет ко мне, с гордо поднятой головой, она идет, не замечая никого вокруг. До рези в глазах, до бешеного дыхания по возрастающей.

Нет, Варя вовсе не похожа на Египтянку, другой образ. Словно из новой Вселенной, только для нас двоих.

Девушка почти у сцены, и я тоже встаю для приветствия, не в силах оторвать взгляда.

— Что за вздор?! Как ты посмела появиться в таком виде?

Владик, подобно гепарду, подлетает к жене. Примерно с такой же скоростью, иду я.

— Меня тоже пригласили на праздник, почему я должна оставаться дома?

Влад хватает девчонку за локоть и начинает трясти.

— Закрой рот, шалава!

Влад не в себе от ярости, и он позабыл о имидже “идеального семьянина”.

— Ты же говорил, теперь все иначе! Говорил, что воспитание начинается сначала!

Он хочет шлепнуть жену по лицу, однако не получатся. Моя рука, что держит его паскудную лапу, оказывается сильнее.

— Какая прелесть. Меня стукни.

Говорю ему, и Влад наконец очухивается. Он задыхается и мечется глазами по толпе. Вспотел и стал совсем пунцовым. Пытается изображать спокойствие, с трудом получается. Берет Варвару за талию, чтобы увести обратно в свое паучье логово.

Толкаю Филатова в грудь. Еще, еще раз.

Вижу Мансура в компании трех мордоворотов. Они бегут прямо на меня, желая разорвать за своего хозяина. Подленький Влад насильно тащит жену через зал к выходу. Варя вырывается, пытается сбежать из рук мужа.

Не знаю, что больнее, ее пронзительный крик, или второй удар Мансура, который не успел пропустить. Чертова маска спасает, но одновременно мешает. Нихрена не вижу, чувствую только удары. Снова и снова, кулаками в спину, ребра, живот.

Шакалы со всех сторон, не люди вовсе — звери. Я переворачиваю стол на ублюдков, визг, хаос, звон битой посуды разлетаются по залу. Варя видит разъяренных охранников, намеревающихся сделать из меня кусок мяса, она срывает голос, но продолжает кричать:

— Мансур, я приказываю тебе остановиться!

Твари не слушают девушку, у них в голове установка хозяина. У них перед глазами главная цель.

Все пошло не по плану, не так как мы договаривались с другом.

***

Варя.

— Мансур, чертов шакал! Я уничтожу тебя! Слышишь?

Голос больше похож на хрип. Царапаю Владиславу запястья, упираюсь ногами в пол.

— Дерзить вздумала? Что за волонтерские замашки, Варвара? Тебе жаль это низшее отребье?

Муж останавливается лишь на секунду, ему больно от моих ногтей. Он, как порядочная мразь, опускает руки, чтобы схватить меня за волосы и беспрепятственно тащить вон.

Филатов никогда не гнушался учинять расправы нечестным путем. Все через грязные лапы Мансура и остальных прихвостней.

Женька совсем один, окружен четырьмя особями, желающими выбить из него душу. И я задыхаюсь, захлебываюсь слезами, не в силах помочь. Ни секьюрити клуба, ни уже тем более холеные бизнесмены, не посмеют идти против моего мужа.

— Баламут! Давай, разбей тот глиняный кувшин об голову Мансура! Да чтоб он сдох!

— А ну-ка замолчи, — Влад тянет мои локоны, поднимает лицо, заставляет смотреть ему в глаза. — Убью, шлюха…

Филатов замахивается, выплескивая на меня свой гнев жгучей пощечиной. Боль огнем растекается по коже, и я зажмуриваюсь, а когда открываю глаза, слепну. Тьма застилает мой взор, сердце застревает в горле, начинается приступ удушья. Хотя нет, два настенных факела под потолком горят тусклым пламенем, но недостаточно. Полная дезориентация.

Мы замираем, смотрим только на размытые силуэты. Филатов обильно потеет, держит мокрой ладошкой мое запястье.

Звуки стихают, и я понимаю, что Мансур не может больше выполнять приказ хозяина. Черт!

Визг. Пронзительный визг Наташки Ланской, оглушает где-то справа. Брань ее Андрея. Грохот падающей мебели и торопливые шаги. Ланской звериной воет, а жена кричит чтоб ее отпустили. Владислав рядом со мной напрягается, я не вижу его, но чувствую крепкий захват.

Шорохи, невнятная речь и звон стекла разлетаются по клубу. Теперь голосит Клара, дурниной, как она может.

Это… это как в фильме ужасов. Ты словно заперт в ловушке.

,

Я не понимаю, что происходит и не успеваю понять. Моя рука выскальзывает из потной ладони мужа. Слышу грохот, совсем близко, глухой звук падающего тела. Мутный образ Влада валяется на полу. Щурюсь, отшатываюсь в сторону и натыкаюсь на кого-то.

Вновь оборачиваюсь. Господи. Рожа. Невиданного монстра с огромными ноздрями, вытянутая, как из преисподней. Хочу вскрикнуть, но мой рот тут же затыкают ладошкой. Только скулю, трясусь, как бумажный фантик. Отчаянно дышу и чувствую пряный, тяжелый аромат.

Слезы, горячей дорожкой, стекают на руку монстра. Икаю, соплю, вновь-вновь затягиваю ноздрями его запах.

Незнакомец будто видит в темноте. Двигается быстро, уверенно маневрирует между напуганными гостями. Бесшумно ведет меня за барную стойку, а дальше темнота. Полная. Он ведет за собой куда-то, а я… не сопротивляюсь.

И даже если это моя последняя ночь, то плевать. Лучше смерть, чем возвращение в дом Филатова.

— Снимай туфли.

Шепчет чужой голос, выполняю указ. Он не хочет, чтобы кто-то слышал топот моих каблуков. Доносится вонь с кухни, еще шагов десять и свежесть. Он открывает черную дверь, по-прежнему держит меня за локоть. Чуть подталкивает, выходим на улицу. Даже тусклый лунный свет теперь кажется ярким.

- Ой, страшила!

Пищу. На меня в упор пялится страшная лошадь. Конь. Осел.

— Да что вы говорите, любезная?

Строгий высокомерный тон. Мужчина дергает меня, тащит к старенькой невзрачной иномарке.

— Простите…

Он отрывает дверь, суетливо запихивает меня на заднее сиденье. В компанию Наташки и Клары. Зареванных, испуганных. Они размазывают сопли страдания по лицу, а монстр даже не предложил дамам салфетку.

— Вы нас насиловать будете или сразу убьете?

Заранее уточняю, прижимаю Клару к себе.

— Еще не решил.

Говорит монстр, суетливо заводит мотор. Салон пропитывается вонью от выхлопов. Развалюха пыхтит, но страгивается с места. Мы отъезжаем всего нечего, за пару домов от клуба и вновь останавливаемся.

Наш напуганный коллектив замирает, а монстр уверенно выходит из тачки, открывает дверь, вытягивает Наташку на улицу:

— Скажи своему Андрюше, что мы от Зураба Ананидзе.

Четко, твердо произносит Наташе Ланской. Смотрит на нее своей страшной мордой и как дернется. Наташка подпрыгивает и бежит. Мы слышим ее визг даже внутри машины.

— Кто такой, этот Ананидзе? — тихонько шепчет Клара.

— Понятия не имею.

Теперь мы остались вдвоем. Крепко обнимаем друга, синхронно смотрим, как в свете уличных фонарей, к нам снова возвращается похититель. Молча садится на место, так же молча двигается на соседнюю улицу, сворачивает к парку.

— Точно маньяк…

Одними губами шепчет Клара, до боли сжимает мои плечи, когда монстр глушит мотор. Он силой вышвыривает девушку из авто, грозно запугивает:

— Уважаемая, передай Ипполиту, если к завтрашнему вечеру, у спортзала номер пятьдесят семь, не будет десяти миллионов, мы убьем во-о-он ту Курицу… — пальцем указывает на меня, хам! — А потом и за вами явимся! Усекла?

Отпускает Клару.

Я, что есть сил, жмусь в пыльную спинку сиденья. Не скажу, что мне до коликов страшно, однако неизвестность — хуже пытки. Мы огибаем все тот же парк, минуем старую часть города, мост, сворачиваем в сторону коттеджей.

Похититель не щадит тачку, что уже на ладан дышит, несется по грунтовой колее, как в последний раз. Болванчиком подпрыгиваю сзади, пытаюсь схватиться хоть за что-то. А дальше асфальт, знакомые строения и кованные ворота. Росс. Непокорный Баламут. Паркуемся у его дома. 152e1bc

— Как это понимать? Где Женька?

Вместо мольбы о пощаде, припадаю с вопросами к монстру.

— В клубе.

— Ты его друг?

— Наверное.

— Как ты мог оставить Росса одного? Боже!

Не смотря на обиду, учиненную вышеупомянутым Россом, сейчас, больше всего на свете, хочу расцарапать лицо, не Женьке вовсе. Монстру.

— У нас была задача забрать тебя, Элитка, любыми путями. И мы ее выполнили.