Глава 9. Жизнь вдребезги

На улице идёт дождь.

Мимо мелькают высокие здания, и свет фонарей размазывается по мокрому стеклу в жёлто-белые полосы.

По моим щекам медленно текут слёзы, хотя я даже не заметила, когда начала плакать. Или не переставала с того самого момента, как услышала о случившемся с Алексом?

«Надо успокоиться, - мысленно приказываю себе. - Всё хорошо. Ведь доктор Морис сказал, что впоследствии аварии не произошло ничего серьёзного».

Я вытираю лицо тыльной стороной ладони и делаю глубокий вдох, чтобы окончательно собраться с мыслями. Концентрируюсь на дороге. На мокрой разметке. На дворниках, которые маятником режут капли.

И благополучно добираюсь до больницы, не зная, чем впоследствии обернётся эта ночная поездка в больницу к моему мужу.

***

У входа в стерильное здание меня встречает доктор Морис. Он облачён в белый халат. Его лицо усталое, но по-отечески доброе. Правда, он глядит на меня с лёгким укором, которым взрослые обычно смотрят на слишком упрямых детей.

- Мэгги, ты могла бы приехать и завтра. Алекс сейчас спит, - берёт мужчина меня под руку, шествуя вперёд по длинному коридору больницы.

- Как он? - хрипло спрашиваю я.

Мужчина останавливается, берёт мои руки в свои и тихо проговаривает, не прерывая со мной зрительного контакта.

- Мы сделали снимок. У него черепно-мозговая травма. И пока это всё, что я могу сейчас сказать. Завтра его осмотрят, и тогда будут даны чёткие рекомендации для скорейшего улучшения состояния.

- Хорошо. Спасибо вам, доктор.

- Ну что ты, девочка. Алекс для меня, как сын, - он чуть сжимает мои пальцы, словно мысленно даря мне всю свою поддержку, в которой я так нуждаюсь.

И я улыбаюсь ему в ответ, снова тихо проговаривая:

- Я пойду, тихонько посижу с ним.

- Да, иди, дочка.

Порывисто обняв мужчину дрожащими руками, я поспешно покидаю его, скрывшись в палате, где сейчас находится мой супруг.

***

Стерильная палата заполнена мягким тёпло-оранжевым светом, создающим иллюзию домашнего уюта.

Алекс спит. Его веки чуть дрожат, как у человека, который даже во сне не может полностью расслабиться. Грудь размеренно поднимается и опускается. На лбу приклеена полоска пластыря. И под правым глазом виднеется синяк, который уже начинает приобретать тёмно-синий цвет.

Слёзы снова подступают к моим глазам. В горле встаёт тяжёлый, непроходимый ком, от которого невозможно избавиться.

Я аккуратно прохожу к постели, ставлю стул и сажусь рядом.

Взяв его руку в свои, целую холодные кончики пальцев мужа. А после начинаю интенсивно на них дышать и растираю между ладонями, шепча как можно тише, чтобы не нарушить сон возлюбленного:

- Пожалуйста, любимый, не покидай меня. Ты мне так нужен…

***

Полночи я не могу никак уснуть, терзаемая роем всяких разных мыслей.

Но спустя время, положив голову на край кровати, сдаюсь воле навалившейся на меня усталости и проваливаюсь в сон практически до самого наступления утра.

***

Меня будит лёгкое и осторожное прикосновение Алекса к моей голове.

Я открываю глаза, смотрю на него и широко улыбаюсь, безумно обрадовавшись его пробуждению.

- Привет, - хрипло проговаривает супруг.

- Привет. Ты меня очень сильно напугал.

- Я знаю, - проводит он большим пальцем по тыльной стороне моей ладони. - Прости, родная… Всё вышло так внезапно. И я не осознал, что отключаюсь…

- Ты потерял сознание до столкновения? - замираю после его слов.

- Думаю, да.

- Но…

- Эй, - нежно касается Алекс моего лица кончиками своих прохладных пальцев. - Всё хорошо. Я здесь. Лучше иди ко мне.

И я не заставляю себя упрашивать. Аккуратно ложусь рядом с любимым и кладу свою голову ему на плечо, прислушиваясь к ровному биению его сердца.

- Обещай, что этого больше не повторится, - прошу его о том, что может оказаться неподвластным.

- Я постараюсь, любимая, - отвечает Алекс мне на это.

А после мы снова засыпаем в объятьях друг друга, пока ещё есть некоторое время до прихода медперсонала.

***

Утром нас будит медсестра, совершая обычный обход по палатам. Она меряет давление, температуру тела и интересуется состоянием каждого закреплённого за ней пациента.

Алекс отвечает на все её вопросы односложно. И я чувствую, что он ждёт, когда она оставит нас наедине.

После того, как дверь за ней закрывается, он притягивает меня к себе, выглядя при этом очень уставшим и разбитым.

- Тебе стоит вернуться домой. Поспать хоть немного и набраться сил, - обеспокоенно проговаривает любимый.

Он гладит меня по лицу, словно пытаясь запомнить не только каждую его чёрточку, но и каждое ощущение от прикосновений к моей коже.

- Я в порядке, родной. Это тебе нужно отдохнуть, чтобы как можно скорее вернуться домой.

Алекс некоторое время молчит, избегая моего пристального взгляда. И спустя несколько минут тихо проговаривает, ведя себя в этот самый момент довольно странно:

- Я так виноват перед тобой, Мэгги…

- Милый, о чём ты говоришь?

- Дай мне сказать. Пожалуйста.

Я замолкаю, молча кивая на его просьбу, и терпеливо жду желаемого объяснения.

- Я спешил к тебе домой, чтобы кое-что сообщить. Пришли результаты анализов. Я…

Он замолкает, крепко сжимая кулаки. А затем прижимает их к лицу, словно пытаясь от самого себя спрятаться.

- Я бесплоден, - заканчивает любимый предложение уже не своим голосом.

Мир вокруг нас продолжает жить своей жизнью. Но всё моё пристальное внимание сосредоточенно только на Алексе и на тех чувствах, которые он сейчас испытывает.

Его плечи дрожат. Кулаки крепко стиснуты. А выражение лица такое ужасающее, как будто после этого диагноза вся наша жизнь остановилась.

- Алекс, - зову его мягко и ласково. - Всё хорошо, милый. Мы справимся.

Обняв любимого крепко за широкие плечи, я прижимаюсь к нему всем своим телом, чтобы он смог почувствовать, что я всегда буду с ним рядом. И никуда не уйду.

- В любом случае, мы можем усыновить ребёнка. Меня это нисколько не пугает. Я готова к этому. А сейчас главное, чтобы ты скорее поправился, - твёрдо проговариваю в ответ, давая понять, что нисколько не разочарована всем с нами происходящим.

- Мне так жаль, Мэгги. Ведь я не смогу подарить тебе счастье материнства, о котором ты так мечтала, - шепчет Алекс расстроенным голосом.

- Милый, самое главное - это то, что ты у меня есть. И больше мне ничего не надо, - немного отстранившись, отвечаю ему на это.

И долго и нежно целую супруга в губы, желая забрать все горечи и сомнения по поводу того, что мы и вдвоём сможем быть счастливыми.

Любимый крепко обнимает меня в ответ. И на несколько долгих секунду мне действительно начинает казаться, что мы справимся со всем, чего бы судьба нам не решила преподнести.

***

В районе десяти часов утра в палату входит мужчина на вид лет сорока пяти, в очках, с объёмной папкой в руках и лицом, которое не обещает ничего хорошего.

- Мистер и миссис Шепард, доброе утро, - здоровается он с нами вежливо.

И мы молча киваем ему в ответ.

- Как вы себя чувствуете? - смотрит доктор на Алекса, пытаясь наладить с ним доверительный контакт.

- Хорошо.

Доктор Джеймс (его имя я читаю на бейдже) неторопливо осматривает моего мужа. Проверяет реакцию зрачков, что-то записывает в медицинскую карту, а после долго смотрит снимки компьютерной томографии, тщательно изучая их.

- Скажите, Алекс, часто ли у вас бывают головные боли и головокружения?

На некоторое время в палате воцаряется тишина, которую никто не решает нарушить.

- Милая, - вдруг произносит Алекс, с осторожностью обращаясь ко мне. - Ты не оставишь нас?

Моё сердце пропускает удар от неизвестности и понимания того, что я остаюсь в неведении чего-то важного.

- Алекс, что происходит? Ты что-то от меня скрываешь? - смотрю на супруга, а затем перевожу взгляд на доктора, который тоже может дать мне объяснение касательно всего происходящего.

- Нет, я… - тяжело вздыхает он и тут же сдаётся, решая уступить мне. - Ладно. Где-то около полугода.

- Около полугода, значит, - доктор Джеймс медленно кивает, будто ожидал примерно такого ответа.

- Они не были сильными. Поэтому я и не придавал особого значения. Со мной первый раз случилось такое, что я отключился за рулём.

- Вам повезло, что скорость была небольшая, - сухо замечает мужчина.

- Да, - выдыхает Алекс. - Мне повезло.

- Взгляните на ваш снимок, - Джеймс протягивает моему мужу томограмму. - Вы знаете, что с ним не так?

Алекс берёт снимок из его рук и тщательно в него вглядывается.

Я смотрю на его лицо и замечаю, как оно бледнеет прямо на моих глазах. Его руки начинают трястись, а дыхание становится тяжёлым и учащённым.

- Миссис Шепард, - доктор Джеймс поворачивается ко мне. - Думаю, нам нужно оставить его на время.

- Доктор, может, вы скажете мне, что на снимке? - отчаянно прошу его об этом, боясь, что в любой момент меня может накрыть паника. - Я ничего не понимаю.

Несколько секунд спустя Алекс вдруг резко приходит в себя. Обнимает меня крепко, словно приложив к этому все свои силы и переместив к себе на кровать, начинает баюкать в своих руках, словно маленькую девочку.

Доктор выходит за дверь, оставляя нас наедине. И мы сидим в полной тишине, боясь разрушить это умиротворённое состояние.

Я ощущаю, как бешено бьётся сердце любимого, и не знаю, как вообще реагировать на всё происходящее.

Через несколько минут он отстраняется, берёт моё лицо в свои похолодевшие ладони и смотрит прямо в глаза. В его взгляде я вижу столько боли, что у меня внутри всё обрывается без каких-либо невысказанных слов.

- Милая, - говорит Алекс сломленным хриплым голосом. - Мне так жаль… Я снова всё испортил.

Я молчу, ожидая его исчерпывающих объяснений.

И он тяжело сглатывает, прежде чем обрушить на меня самую страшную правду, о которой я даже не смела и думать.

- У меня опухоль мозга, Мэгги.

Эти слова повисают в воздухе, становясь тяжёлым и бесповоротным заревом над нашей жизнью.

Я не плачу.

Я просто сижу и смотрю на своего родного человека, который час назад целовал меня и убеждал, что всё у нас будет хорошо. На человека, который обещал быть со мной до конца жизни.

Мир за окном продолжает своё существование, будто рано или поздно это с нами должно было случиться. Дождь бьёт по стеклу, с каждой минутой нарастая с новой силой. Кто-то из медсестёр смеётся в коридоре, рассказывая своей коллеге необычную забавную историю, произошедшую накануне.

А моя жизнь только что снова разлетелась вдребезги.

И я даже не знаю, с чего начать собирать осколки, чтобы не поранить своё хрупкое сердце.